Когда в сосульках сеновал, И дуют в руки на дворе,
И Том дрова приносит в зал, И мерзнет молоко в ведре,
И стынет кровь, и всюду грязь,
Заводит сыч, во тьму вперясь: Ту-гу!
Ту-ит, ту-гу! Ну и певун!
Вся в сале, Анна трет чугун.
Когда от кашля прихожан Не слышно пасторовых слов,
И птицы хохлятся в буран, И у Марьяны нос багров,
И прыщут груши в кипятке,
Заводит филин вдалеке: Ту-гу!
Ту-ит, ту-гу! Ну и певун!
Вся в сале, Анна трет чугун.
When icicles hang by the wall, And Dick the shepherd blows his nail,
And Tom bears logs into the hall, And milk comes frozen home in pail,
When blood is nipp’d and ways be foul,
Then nightly sings the staring owl, Tu-whit;
Tu-who, a merry note,
While greasy Joan doth keel the pot.
When all aloud the wind doth blow, And coughing drowns the parson’s saw,
And birds sit brooding in the snow, And Marion’s nose looks red and raw,
When roasted crabs hiss in the bowl,
Then nightly sings the staring owl, Tu-whit;
Tu-who, a merry note,
While greasy Joan doth keel the pot.
