Этюды о пустоте. Часть V (Богатырев)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Лакуна и интонация в стихотворении А. М. Добролюбова «Печаль»
автор Михаил Богатырев (р. 1963)
Дата создания: октябрь 2020, опубл.: 09.12.2020. Источник: личная публикация

Михаил Богатырев

Этюды о пустоте

Содержание


Часть V. Лакуна и интонация
в стихотворении А. М. Добролюбова «Печаль»

читать в pdf

смотреть видео доклад (5'42)/открывайте в новой вкладке


2015.09.15-dobrolubov.jpg

А.М.Добролюбов, конец 1890-х


«Печаль» (1895)


А. М. Добролюбов (1876–1945) – русский поэт-символист, известный своим жизнетворчеством. По характеристике М.Л.Гаспарова, Добролюбов – «самый дерзкий из ранних декадентов-жизнестроителей: держался как жрец, курил опиум, жил в черной комнате и т. д.; потом ушел "в народ", основал секту "добролюбовцев"; под конец жизни почти разучился грамотно писать, хотя еще в 1930-х годах, всеми забытый, делал попытки печататься»[1].

Интересующее нас стихотворение «Печаль» являет собой вторую часть цикла «Из концерта "Divus et Miserrimus"» (Божественное и Скорбное – М.Б.)[2].


Печаль


1.
Presto

Мы единственные,
Невоинственные,
Все таинственные,
Как печаль;

Мы сребристые,
Золотистые,
Чуть росистые,
Как печаль;

За Тобою
Молодою
И святою,
Как печаль;

2.
Moderato

………………………………………………………


3.
Virginibus puerisque canto Horatius
Andante

Роса освежила листву,
О — — ! исчезнем в тени!
Пусть теплятся в мраке огни!
Я Лады стыдливой к огням не зову.

Нет! словно смущенный жених
Я очи прикрою едва.
Сквозь ткани ресниц золотых
Таинственней свечи, бесстыдней слова.

Ты, — — , склонись надо мной!
Сквозь ткани ресниц ты нежней
И дышишь вечерней весной.
В глазах твоих лепет и шелест теней.


Приведенное выше трехчастное стихотворение «Печаль» было опубликовано А.Добролюбовым в изданной на собственные средства в 1895 г. книге, название которой – «Natura Naturans, Natura Naturata» – свидетельствует об увлечении 19-летнего автора философией Бенедикта Спинозы. Согласно монизму Спинозы, существует только одна субстанция (Бог), которая состоит из бесконечного множества атрибутов; при этом мир (природа произведенная или Natura Naturata) рассматривается как самопознание Бога-Творца (природы производящей, Natura Naturans).


Moderato optique.jpg

В изографическом отношении вторая часть пьесы «Печаль» выглядит как ось симметрии или, скорее, оптическая линза, установленная между двумя трехстрофными блоками. Эта непроизвольная оптическая аналогия вполне соотносима с монизмом Спинозы. Вслед за Ж.Делезом В.Iванiв отмечает, что из необозримого количества спинозианских атрибутов субстанции человеческому сознанию доступны лишь два атрибута: «Мы знаем только два потому, что можем мыслить как бесконечные лишь те качества, какие заключаем в своей собственной сущности: мышление и протяженность, ибо сами являемся душой и телом»[3]. Соответственно, для того, чтобы созидательное мышление (Natura Naturans) имело возможность познавать себя самое, между ним и материально-телесной протяженностью (Natura Naturata) обязательно должен существовать некий ракурс отражения (если не взаимоотражения).

В.Iванiв формулирует проблему применения «субстанциального тезауруса» к творчеству Хлебникова[4] в терминах визуальной и интеллектуальной дифференциации, позволяющей разделить «естественный свет» от «оптического обмана».

«Подобно тому как Спиноза, – пишет он, – изготавливая и полируя линзы[5], познавал законы оптики и строил свою систему “адекватных представлений”, Хлебников предавался ясновидению чисел. Знак “очки”, “стекло”, “линза” является в тексте Хлебникова диектическим: указывается начало становления субстанции в скорости»[6].


Metronom.jpg
Илл. 2. Метрономические эквиваленты итальянских темпоральных терминов


Взяв на вооружение положение о том, что генезис субстанции восходит к скорости, и вновь обратившись к добролюбовскому стихотворению «Печаль», мы обнаружим, что темпоральные характеристики трех частей этой пьесы, расположены по линии последовательного замедления метронома (см. таблицу): от Presto, что значит «быстро», до Andante, что означает «в ритме шага» и соответствует 60-70 сокращениям пульса, как при неторопливой прогулке.


  1. См.: [Гаспаров 2001, с. 274]. Более подробно о жизни Добролюбова см. здесь: [Эткинд 1998].
  2. См.: [А. Добролюбов Стихи] – https://antrio.ru/dobroljubov-aleksandr-mihajlovich-stihi-i/.
  3. См.: [Делез 2000, с. 25-26], цит. по: [Iванов / Субстанция у Спинозы и Хлебникова] – http://www.dragoman.narod.ru/vh/ivaniv.html. Далее, дополняя это положение, В.Iванiв цитирует Вильгельма Виндельбанда: «Из переписки Спинозы выяснилось, что в последние годы своей жизни он напал на след интересного решения <...>, которое ему уже не довелось выполнить окончательно. При этом он, кажется, имел в виду такое отношение атрибутов, вследствие которого они должны быть расположены в виде ряда, внутри которого модусы предшествующего атрибута всегда образуют содержание представления в модусах последующего. Основанием остался бы тогда атрибут протяжения; во втором же атрибуте, атрибуте простого сознания, были бы представлены все телесные состояния. Но эти представления, простые модусы мышления, образовали бы тогда предмет сознания высшего порядка, которое составит третий атрибут и которое мы можем определить как атрибут самосознания или опыта о самом себе. Бесконечное число атрибутов открывало перед этим взглядом перспективу бесконечной возможности в удлинении этого процесса, а осуществление подобной мысли привело бы Спинозу к системе, которая построила бы на основе телесного мира целый ряд миров возрастающей степени духовности, так что на долю человека выпало бы лишь участие в трех низших атрибутах – протяжении, мышлении и самосознании» – см.: [Виндельбанд 2000, с. 140].
  4. «На подобные изыскания нас направляет факт, приводимый Р.Дугановым, о том, что Хлебников штудировал Спинозу на латыни», – пишет исследователь (см.: [Дуганов 1989, с. 15]) – [Iванов / Субстанция у Спинозы и Хлебникова].
  5. Б.Спиноза (1632-1677), сочетавший в своих воззрениях рационализм и пантеистический мистицизм, вел уединенный образ жизни, зарабатывая на хлеб шлифовкой оптических стекол.
  6. Ibid. В данном случае речь идет о поэме Хлебникова «Журавль»: «что мальчик бредит наяву?/ я мальчика зову./ Но он молчит и вдруг бежит: какие страшные скачки!/ Я медленно достаю очки/ И точно: трубы подымали свои шеи,/ как на стене тень пальцев ворожеи».


«Замедление» жизненного плана


Примерно 1/5 объема (т. е. около 20 стр.) стостраничного издания книги Добролюбова составляли чистые листы. По предположению И.А.Гунина, «обилие незаполненных страниц задавало динамику читательского восприятия, побуждая к "медленному" чтению книги»[1]. Однако подлинный – провиденциальный – смысл этих незаполненных страниц открывается, пожалуй, лишь в ретроспективе многолетних духовных поисков Добролюбова, начавшихся через три года после выхода в свет «Natura Naturans» и закончившихся отказом от литературы и переходом на позиции иллетризма. «Оставляю навсегда всѣ видимыя книги, чтобъ принять часть только въ книгѣ Твоей. <...> На видимой бумагѣ никогда не выскажешь Главной Истины и Тайны. Вступайте въ книгу Жизни!» – заявит поэт в 1905 году в послесловии к сборнику «Из книги невиди́мой»[2]. «<У меня> нет желания говорить через буквы – <это> перевод перевода» – напишет он два десятилетия спустя (ок. 1927 г.) своей сестре И.Святловской. К тому времени он уже давно вел скитальческий образ жизни, изредка посылая весточки о себе родным и близким. В частности, в письме Надежде Брюсовой (начало 1930-х) Добролюбов сообщал:

«Цель во всех дорогах – изучение мастерства (до германской войны почти включительно все мои рабочие годы я не изучал никакого мастерства, у меня все время было одно стремленье – к самым тяжелым работам. Заработок был для меня тогда побочное. Сейчас он выдвинулся). <...> Поклоненье женщине в лице ее высших представителей как высших ступеней лестницы Мирозданья. Несколько прошедших около меня женских лиц (в вагоне, на вокзале, в крестьянстве. С некоторыми даже не было произнесено словауст), которые записаны навсегда среди святынь моих, чьи случайные черты выраженья блистают и сейчас среди внутренних дорог моих»[3].



Virginibus puerisque canto


Известно, что в период написания «Natura Naturans» юноша Добролюбов курил гашиш (насколько сильным было наркотическое пристрастие, можно судить хотя бы уже только по тому, что после смерти поэта эта подробность оказалась зафиксированной в литературных энциклопедиях, sic). На факультете филологии Санкт-Петербургского университета он изучал классические языки и читал «Оды» Горация на латыни, усваивая дионисийские идеи не только из вторых уст, от символистов и Брюсова (который, кстати, к нему весьма благоволил и всячески ему покровительствовал), но и, так сказать, из первоисточника. В частности, эпиграфом к 3 части стихотворения «Печаль» избрана строка из 1 оды III книги Горация, начинающейся следующим образом (курсив наш – М. Б.):


Odi profanum volgus et arceo.
favete linguis: carmina non prius
audita Musarum sacerdos
virginibus puerisque canto[4].


В переводе А. Фета, вышедшем в 1856 г., эта ода, обращенная «К хору дев и мальчиков» (т.е., собственно, virginibus puerisque canto)[5], представлена следующим образом.


Темную чернь отвергаю с презрением,
Тайным доселе внемлите напевам.
Жрец, вдохновенный Камен повелением,
Мальчикам ныне пою я и девам.[6].


Цитируемая Добролюбовым ода Горация затрагивает два тематических ракурса, и в первую очередь – ключевой мотив «возвышенного и профанного» в его персонифицированном варианте «поэт и чернь». У Вл.С.Соловьева имеется следующий комментарий этой оды: «Непосвященной черни противополагаются девы и мальчики, то есть, на современном языке, самодовольным и непроницаемым филистерам противополагаются юные, внутренно девственные души (хотя бы и в старческих телах), души, открытые для всего истинно прекрасного и высокого, будь оно и неслыханным прежде»[7]. Вторая тема связана со «сладким» и «грозным» богом Дионисом, главным вдохновителем поэтов. Морева-Вулих пишет, что когда Гораций называет себя Musarum sacerdos, это значит, что, «попав в окружение божества (Диониса – М.Б.), поэт попадает тем самым в сферу его влияния, отделяется от обыденного, как неофит, посвящаясь в его таинства»[8].


Регистр тишины


Произносимые нами слова имеют смысл

только благодаря молчанию, в котором они плавают.



Проникнувшись поэзией и пессимистическим жизненным настроем западноевропейских символистов (Бодлер, Малларме), молодой Добролюбов увлеченно проповедовал культ смерти, что, по слухам, привело нескольких его сотоварищей по университету к самоубийству, а сам он был исключен. В 1898 году Добролюбов порвал с богемным образом жизни и в глубоком раскаянии начал искать опору в христианстве: он посетил Иоанна Кронштадтского, побывал в Троице-Сергиевой лавре и в монастыре на Соловецких островах, а затем обосновался в Поволжье.

В первые годы XX века, окончательно углубившись в духовные поиски, Добролюбов пришел к радикальному отрицанию культуры. Утверждая, что грех культуры состоит в ее «фрагментации», он стремился противопоставить ей молчаливое согласие-в-духе («Соединенье – вот слово, которое я нашел в народе»). Он основал в самарских степях религиозное братство, одной из заповедей которого стал отказ от всякого печатного слова. В «Книге невиди́мой», борясь с искушением анафематствовать любое изречение, производимое им на свет, Добролюбов пишет:

«Против романов. Это просто длинные повести суеты <...> И так много суеты, зачем еще изображать ее? <...> Против стихов. Чем более вы будете забывать об одежде стихов, о наружном размере ударений <...> тогда совершится песня свободная неудержимая и место ее будет Церковь или Жизнь»[10].

Прежде чем продолжить эту цитату, сделаем небольшое отступление. Еще более радикально высказался против стихов современный поволжский духостроитель, не лишенный поэтического дара историк старообрядчества И.В.С. . Его короткая эпистолярная ремарка «...она с икотой, а я сбоку...» поставила меня в затруднительное положение. Контекст приходится в буквальном смысле клещами вытягивать из вакуума, преодолевая морок «вчитывания»-кривотолка, поскольку цитируемая выше обрывочная фраза была произведена на свет после продолжительного молчания: в определенный момент наш с И.В.С. обмен мнениями о поэзии вступил в фазу каталепсии едва ли не на полуслове, и затишье длилось больше года. Эти слова, «...она с икотой, а я сбоку...», как-то невпопад пробившиеся из безвременья, весьма располагают к тому, чтобы усмотреть в них обсценное интонирование классического мотива «поэт и Муза» (в аспекте техники метрического стихосложения?). Следует учесть, однако, и еще одно – очень личное и трагическое – обстоятельство. Переписка с И.В.С. возобновилась в канун кончины другого моего близкого конфидента, мюнхенского богослова Игоря Ситникова, который отошел в Царствие Небесное, пролежав много месяцев в коме. Отнесясь к мистическому совпадению имен и инициалов (I.S.) исключительно с позиций стилистики, отмечу, что накануне получения загадочного послания от поволжского I.S., я с трепетом душевным перечитывал одно из давних (2016) писем I.S. мюнхенского, где, в частности, он цитирует пасхальную проповедь Иоанна Златоуста: «Смерть! где твое жало?! Ад! где твоя победа?!»[11]. Сочтя, что уход одного I.S. полностью отменяет «лакунность» в отношениях с другим I.S., я отправил поволжскому другу письмо, в которое включил цитату из «Книги невиди́мой», не раскрывая (в расчете на несомненную осведомленность корреспондента) ни источника, ни имени А.Добролюбова: «Преставился мой Игорь, и осиротела богословская эрудиция; он «жизнь за гробом»[12] обсуждал, порицая лицедейство, видящееся ему в идее перевоплощения. Помнишь ли, как твой земляк писал в 1902 году (будучи 26-летним юношей): "Имя Его – Бесконечное Сожаленье"». Не исключено, таким образом, что в ответе поволжского I.S. фигурирует не муза, а смерть, или же и то, и другое.

«Против науки. – продолжает Добролюбов[13]. – Мелкими мыслями разума не достигнешь не только Господа, а даже малейшей истины. <...> Против живописи и ваянья и архитектуры или строительного искусства. Мы и так тяжелы, и так обременены этим телом. Зачем еще обременять себя изображеньями. <...> Против многих слов. Слова только одежда. <...> И можно так закрыть себя одеждами, что трудно будет ходить. <...> Против представлений или театров. <...> Театр – училище лжи. <...> В защиту только музыке и песни. Из всех ваших искусств частью понимаю и признаю я в храме только одно – музыку и песню, но даже не теперешнюю музыку и не теперешнюю песню. Эти легкие крылатые звуки ближе к бессмертному всенаполняющему невидимому миру».

«Добролюбовцы много пели, – сообщает А.Эткинд, – <при этом> музыкальная сторона коллективного пения была заимствована у молокан и хлыстов. <...> Но и пение стало раздражать Добролюбова. Единственным обрядом, который он вводил с очевидной охотой, было коллективное молчание. Иногда община молчала целыми днями. <...> "С добролюбовцами общение было трудно, потому что они давали обет молчания и на ваш вопрос ответ мог последовать лишь через год. Я считал это недостатком внимания к людям", – вспоминал Бердяев, уважавший Добролюбова и знавший его последователей»[14].

Фигура бывшего символиста, превратившегося в харизматика-опрощенца, вызывала у современников резко полярные реакции – от восторженного преклонения до обвинений в ханжестве и тщеславии. Ярким примером подобного расхождения во мнениях может служить переписка исследователей русского сектантства Е.В.Молоствовой и А.С.Пругавина, опубликованная в статье О.Служаевой «Два взгляда на жизнь Александра Добролюбова...». Встретившись с поэтом в Ясной поляне 8 мая 1907 г., Елизавета Молоствова поделилась с Пругавиным своими впечатлениями:

«В разговоре со мной Д. так ломался, что я не выдержала и, несмотря на его просьбу сделать с ним еще круг по саду, отказалась и ушла в дом. Зачем ему понадобилось быть у вас, у Мережковского? Затем, чтобы приобщить вас к найденной им истине? Его поведение во время его визитов не подтверждает такого намерения. Я объясняю это проще. Он надеялся, что вы оба о нем напишете. Современную печать он отрицает, но отзывы о себе, кажется, и читает и ценит. Ваши статьи вряд ли доставят ему удовольствие – они спокойны и серьезны; зато истерические выкрики “богоискателей”, что Д. – святой, что он видел Христа и т.п. могут весьма вознаградить “молчальника” за его “подвиги”. Не верю я ему»[15].

А. С. Пругавин, в свою очередь, стремился убедить свою корреспондентку в абсолютной искренности поэта-молчальника:

«Сидя у меня, он, как и у Мережковского, не раз обращался ко мне с просьбой: – Помолчим, брат! Вслед за этим он склонял голову на грудь и погружался в глубокое молчание. Казалось, он совсем забывал, где он и что с ним. Хотя все это мне казалось очень странным, тем не менее, считаю долгом заявить, что я ни на минуту не усомнился в полной искренности Добролюбова. Даже мысль о возможности рисовки с его стороны ни разу не мелькнула у меня»[16].


NaturataSTR 1а.jpg
Илл. 3. «Natura Naturans...», с. 4-5


После революции следы Добролюбова теряются. По сведениям, собранным В.Казаком, до 1923 г. он с последователями жил в Сибири (недалеко от Славгорода), в 1923–1925 близ Самары, занимаясь земляными работами, в 1925—1927 вел кочевническую жизнь в Средней Азии, потом работал в артели печников на территории Азербайджана. Умер в 1945 году, судя по всему, сразу после войны.


NaturataSTR 2.jpg
Илл. 4. «Natura Naturans...», с. 14-15


Три типа «грамматической пустотности»


Обсуждая принципы добролюбовской поэтики пустоты, И.А.Гунин указывает на использование автором «Natura Naturans...» весьма неординарного приема: на замену целого произведения рядом отточий, выступающих как эквивалент текста. Речь идет о «микроскопической» второй части стихотворения «Печаль» (в качестве эпиграфа ей предпослана темпоральная характеристика Moderato – умеренно[17]). «По-видимому, появление отточий декларирует, прежде всего, отказ от воплощения наличествующей, но заведомо невыразимой в слове информации (дополнительно убеждает в этом и демонстративная предпосылка эпиграфов к отсутствующим текстам)»[18].


DobroSad1.jpg
Илл. 5. Соотношение перечислительной (П)

и выжидательной (В) интонаций в строфах

первой части стихотворения «Печаль»


В первой части стихотворения «Печаль», снабженной пометкой Presto (очень быстро), обращает на себя внимание, так сказать, «ресничный» характер расстановки знаков препинания. Если cчитать, что запятая в конце строки соответствует перечислительной интонации (П), а точка с запятой – интонации выжидательной (В), то общая пунктуационная формула трех четверостиший (12-ти строк) первой части выглядит следующим образом:

(3П+1B) + (3П+1B) + (2O+1П+1B),

где О – это пунктуационные пробелы (или отсутствие интонаций) в конце первых двух строк третьей строфы (см. илл. 5).

За Тобою______[ O ]
Молодою______[ O ]
И святою,_____[ П ]
Как печаль;____[ В ]

Эта короткая пьеса не имеет завершения: после заключительного знака, точки с запятой, начинается вторая самостоятельная часть (отточия), а в третьей части, где знаки препинания вполне нормализованы, «пустотность» приобретает, скорее, морфемно-лексический характер:

Роса освежила листву,
О — — ! исчезнем в тени! etc

Исходя из логики метрической организации строфы (и учитывая, что в ритмографической записи стихотворных размеров сочетание двух тире обозначает спондей, т.е. вспомогательную стопу из двух ударных слогов), можно почти с уверенностью утверждать, что в третьей части «Печали» девербализированы два двусложных слова (например, «Муза» или «дева»):


07a Pustot andante.jpg
Илл. 6. Метрическая структура первой строфы
третьей части стихотворения «Печаль»


Модальность текстоотсутствий во всех трех частях стихотворения различная:

1 часть: одно «сдвоенное отсутствие» интонаций и разомкнутая концовка;
2 часть: полное отсутствие текста (замещение текста отточиями, т.е. субституция);
3 часть: два «сдвоенных отсутствия» слогов (или слов);

По нашей классификации[19] третья часть триптиха «Печаль» относится к «нулевым парциальным субститутивным» текстам (имеются в виду тексты, в которых словесная материя частично заменена типографскими или пунктуационными знаками). При этом а) объем замены минимален, b) замену нельзя рассматривать в качестве конструктивной основы произведения в целом, c) замещенные слова (или стопы) можно приблизительно восстановить, исходя из контекста и из логики метрической организации строфы.

Примем за аксиому следующее положение: если субститутивность «нулевых» текстов не отрицает возможности «обратного перехода» к словам, то на уровне «лакунных» текстов она необратима: подстановка слов в принципе невозможна, так как это подрывало бы организующую произведение идею. Соответственно, вторая часть – это «лакунный субститутивный» текст.

В первой части, казалось бы, нет ни замещения, ни отсутствия словесной материи, но точка с запятой в конце пьесы воспринимается как индикатор лакуны. Согласно авторскому замыслу, стихотворение не заканчивается, однако закадровое содержание невидимого фрагмента, следующего за последним произнесенным словом, эквивалентно молчанию. Такого рода текст можно обозначить как «разомкнутый в лакунность».



Оптическая иллюзия (вместо заключения)


Полагая, что жанр «этюдов», в отличие от академической статьи или эссе, не препятствует соединению научного дискурса с художественным подходом, мы позволим себе некоторую вольность, а именно: перенесем пунктуационную структуру добролюбовского стихотворения «на холст», представив ее в концептуально-графическом виде.

На илл. 7 показано, как отсутствие запятых в конце первой и второй строк третьей строфы первой части пьесы «Печаль» словно бы «излучается» в плоскость оптической линзы, представленной отточиями второй части. Затем этот «луч» (или вектор) удваивается и расходится по направлению к двум двусложным пробелам в начале первой и третьей строфы третьей части.


DobroSad.jpg
Илл. 7. Изображение трех типов «грамматической пустотности»
в виде оптической иллюзии «удваивания»


Библиография / References

[Бердяев 1989 т. 3] – H. Бердяев. Духовное христианство и сектантство в России — Собр. сочинений, Париж, YMCA-Press, 1989, т.3.

[Виндельбанд 2000] – В. Виндельбанд. История новой философии в ее связи с общей культурой и отдельными науками. М., 2000, т.1.

[Гаспаров 2001] – М. Л. Гаспаров. Русский стих начала XX века в комментариях. — Фортуна Лимитед, 2001.

[Гунин 2007] – И. А. Гунин. Поэтика пустоты (об одном художественном эксперименте А.М.Добролюбова) // Наследие Д.С.Лихачева в культуре и образовании России. Сб. материалов научнопрактической конференции 22 ноября 2006 г.: в 3 т. / МГПИ, 2007, т. 1, с. 106 – 112.

[Гунин 2009] – И. А. Гунин. А. М. Добролюбов в 1890-е годы. Жизнь и творчество в контексте раннего русского символизма (автореферат диссертации). – Нижний Новгород, 2009. – http://www.unn.ru/pages/disser/521.pdf.

[Гораций 1856] – К. Гораций Флакк. В переводе и с объяснениями А.Фета. – М., 1856.

[Делез 2000] – Ж. Делез. Свод наиболее важных понятий “Этики”// Критическая философия Канта: учение о способностях. Бергсонизм. Спиноза. – М., 2000.

[А. Добролюбов Стихи] – А. М. Добролюбов. Стихотворения. Natura Naturans. Natura Naturata. – https://antrio.ru/dobroljubov-aleksandr-mihajlovich-stihi-i/.

[А. Добролюбов 1983] – Александр Добролюбов. Из книги невиди́мой. – Modern russian literature and culture studies and texts, vol. 2. – Berkeley, 1983. – https://imwerden.de/pdf/dobrolyubov_sochineniya_tom2_iz_knigi_nevidimoj_1983_text.pdf.

[А. Добролюбов 1983 (Berkeley) online] – Добролюбов А. Сочинения в 2 тт., том 2. – Беркли (США), Berkeley Slavic Specialities, 1983 г. – http://az.lib.ru/d/dobroljubow_a_m/text_0100.shtml.

[Дуганов 1989] – Р. В. Дуганов. В.Хлебников. Природа творчества. – М., 1989.

[Iванов / Субстанция у Спинозы и Хлебникова] – В. Г. Iванов. Естественный свет и "оптический обман”. Интерпретация положения Б. Спинозы о бесконечном числе атрибутов единой субстанции применительно к тексту В. Хлебникова. – http://www.dragoman.narod.ru/vh/ivaniv.html.

[Метерлинк 1915] – М. Метерлинк. Сокровище смиренных // Он же. Полное собрание сочинений. т. 2. – Пг., 1915.

[Морева-Вулих 2000] – Н. В. Морева-Вулих. Римский классицизм: творчество Вергилия, лирика Горация. – СПб., Академический Проект, 2000. Стр. 185—247. – http://antique-lit.niv.ru/antique-lit/articles/moreva-vulih-lirika-goraciya.htm.

[Пругавин 1918] – А. Пругавин. Неприемлющие мира: Очерки религиозных исканий. – М., 1918.

[Служаева 2018] – О. О. Служаева. Два взгляда на жизнь Александра Добролюбова: избранное из переписки сектантоведов Е.В.Молоствовой и А.С.Пругавина. – Литературный факт, 2018, № 9, сс. 57-65. – https://www.academia.edu/37937715/Литературный_факт_2018_9?email_work_card=title.

[Соловьев 1990] – Вл. С. Соловьев. Значение поэзии в стихотворениях Пушкина (1899). – В кн.: В.С.Соловьев. Литературная критика. – М., Современник, 1990 – http://lib.ru/HRISTIAN/SOLOWIEW/znach.txt.

[Эткинд 1998] – А. Эткинд Хлыст (Секты, литература и революция) — М., НЛО, 1998. – http://sbiblio.com/biblio/archive/hlist/07.aspx.

Примечания

  1. [Гунин 2009, online] – http://www.unn.ru/pages/disser/521.pdf.
  2. См.: [Добролюбов 1983, с. 202] – https://imwerden.de/pdf/dobrolyubov_sochineniya_tom2_iz_knigi_nevidimoj_1983_text.pdf.
  3. Фрагм. этого письма были впервые опубликованы в статье: К.М.Азадовский. Путь Александра Добролюбова//Творчество А.А.Блока и русская культура ХХ века. Блоковский сборник. III. Тарту, 1979. С. 145.
  4. Приведем полный текст Оды 3.1.3.:
    Quintus Horatius Flaccus Carmina


    Odi profanum volgus et arceo.
    favete linguis: carmina non prius
    audita Musarum sacerdos
    virginibus puerisque canto.

    regum timendorum in proprios greges,
    reges in ipsos imperium est Iovis,
    clari Giganteo triumpho,
    cuncta supercilio moventis.

    est ut viro vir latius ordinet
    arbusta sulcis, hic generosior
    descendat in campum petitor,
    moribus hic meliorque fama

    contendat, illi turba clientium
    sit maior: aequa lege Necessitas
    sortitur insignis et imos,
    omne capax movet urna nomen.

    destrictus ensis cui super impia
    cervice pendet, non Siculae dapes
    dulcem elaborabunt saporem,
    non avium citharaeque cantus

    somnum reducent: somnus agrestium
    lenis virorum non humilis domos
    fastidit umbrosamque ripam,
    non Zephyris agitata Tempe.

    desiderantem quod satis est neque
    tumultuosum sollicitat mare
    nec saevus Arcturi cadentis
    impetus aut orientis Haedi,

    non verberatae grandine vineae
    fundusque mendax arbore nunc aquas
    culpante, nunc torrentia agros
    sidera, nunc hiemes iniquas.

    contracta pisces aequora sentiunt
    iactis in altum molibus: huc frequens
    caementa demittit redemptor
    cum famulis dominusque terrae

    fastidiosus: sed Timor et Minae
    scandunt eodem, quo dominus, neque
    decedit aerata triremi et
    post equitem sedet atra Cura.

    quodsi dolentem nec Phrygius lapis
    nec purpurarum sidere clarior
    delenit usus nec Falerna
    vitis Achaemeniumque costum,

    cur invidendis postibus et novo
    sublime ritu moliar atrium?
    cur valle permutem Sabina
    divitias operosiores

  5. В подлиннике названия нет, но есть уточнение: «De variis hominum studiis» (о различных занятиях человека). В древнегреческой и римской поэзии лирические стихотворения не имели названий, кроме того, в античном искусстве не существовало рифмы. Исходя из просветительских соображений, Фет использует перекрестную рифму, а кроме того, согласуясь с традицией русских переводчиков, выносит в заглавие посвящение. Разъясняя в своих примечаниях смысл начальных строк оды, он пишет: «Перед свершением религиозных обрядов жрец удаляет темную, непосвященную толпу» ([Гораций 1856, с. 77]). В словосочетании «musarum sacerdos» (жрец муз) Фет, желая, по-видимому, подчеркнуть римскость данной оды, при переводе использует слово Камены (Camenae – древнеиталийские божества, обитавшие в источниках вод).
  6. Фет использует в своем переводе перекрестную рифму, усмотрев в своей переводческой деятельности просветительскую миссию по отношению к тем читателям, на которых «уменье писать общепонятные стихи с рифмами могло подействовать… лучше и вернее самого строгого буквального перевода или самого добросовестного критического труда» (См.: Ответ на статью «русского вестника» об «одах Горация». // Фет А.А. Стихотворения. Проза. Письма. М., 1988. С. 278.). В своих примечаниях Фет сообщает о том, что «перед свершением религиозных обрядов жрец удаляет темную, непосвященную толпу» (К.Гораций Флакк. В переводе и с объяснениями А.Фета. – М., 1856. С.77). Таким образом, уже в начале оды можно выделить одну из важных для Горация в данной оде тему, традиционную и для русской литературы, – поэта и толпы: «Темную чернь отвергаю с презрением» и «жрец, вдохновенный Камен повелением». Жрец ставился в римской религиозной системе в положение посредника между Богом и человеком. Фет считал поэта сумасшедшим человеком, но произносящим божественный вздор. В словосочетании «musarum sacerdos» (жрец муз) Фет при переводе использует слово Камены. В данном случае Гораций, «главный представитель и поклонник греческого изящества» (Благовещенский Н.М. Гораций и его время. – Варшава, 1878. С. 237.), следуя традиции своих учителей: Сапфо, Алкея, Анакреонта, использует греческое слово. Еще в «Посланиях к Пизонам» он писал: «nocturna versate manu, versate diurna» (перелистывайте днем, перелистывайте и ночью). Так он обращается к римским поэтам, говоря о греческих образцах. Фет же, на наш взгляд, подчеркивает римскость данной оды, так как в русской традиции слово «музы» уже имеет нейтральную коннотацию. В последней строфе лирический субъект размышляет о мнимости внешних благ – роскоши и богатства: «Если ни пурпур, ни камня фригийского // Блеск - омраченной душе не отрада, // Если не сладок растенья индийского // Дым и не радует сок винограда, // Так колоннадой к чему исполинскою // Вход мне в дому украшать прихотливой? // Так для чего же долину Сабинскую // Роскошью я заменю хлопотливой?». Данный мотив является традиционным в творчестве Горация, начиная с эподов. Здесь мы видим, что Гораций занимает позицию человека, довольствующегося малым. Следующей темой, раскрываемой Горацием в оде, является тема власти. Сначала поэт, а вслед за ним и Фет, простраивает иерархию: самым могущественным является Бог Юпитер, подчиняющий себе царей, которые в свою очередь правят народом. «В страхе народ укрощен властелинами, // Воля Юпитера правит царями, // Славный триумфом в бою с исполинами // Грозными свет потрясает бровями». Здесь, переводя латинское слово «gigantes», вместо слова «гиганты» Фет использует синонимичное слово «исполины» (Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. – М., 1995. 495с.), которое означает мощь, силу и размеры существ. Фет не конкретизирует великанов. Его художественной системе не присуща «конкретность, наглядность, вещественность» предметного мира Горация. Затем данная тема продолжает развиваться на бытовом уровне: «Тот, окруженный клиентами давними, // Горд их толпою»; «Слуги подрядчика щебнем стараются // Дно забутить, уж давно господину // Берег постыл»
  7. См.: [Вл.С.Соловьев 1990, с. 266] – http://lib.ru/HRISTIAN/SOLOWIEW/znach.txt. Складывается впечатление, что в конце XIX века эта одическая адресация (Я девам и юношам пою) прямо-таки витала в интеллектуальной атмосфере, и не только в России. Так, в 1876 г. престижный Cornhill Magazine опубликовал несколько эссе Р.-Л. Стивенсона под общим названием «Virginibus Puerisque», имевших широкий резонанс. В частности, французская критика писала: «Virginibus Puerisque, que l’on pourrait traduire par “aux demoiselles et aux garçons” ou, plus simplement, par “aux célibataires”, rassemble quatre essais consacrés à l’épineux problème du mariage et, plus généralement, aux relations entre les hommes et les femmes. Sur le coup de foudre, la jalousie, l’infidélité, ou l’assortiment des goûts, Stevenson livre des aperçus paradoxaux, sans jamais se départir d’un cynisme de bon aloi».
  8. [Морева-Вулих 2000 online]
  9. [Метерлинк 1915, с. 29].
  10. [А. Добролюбов 1983 (Berkeley) online] – http://az.lib.ru/d/dobroljubow_a_m/text_0100.shtml.
  11. В_память_об_Игоре_Ситникове_(1959-2020)_(Богатырев)
  12. Имеется в виду книга С.Булгакова «Жизнь за гробом»
  13. Ibid.
  14. [Эткинд 1998, с. 293]; [Бердяев 1989 т. 3, с. 446].
  15. См.: [Служаева 2018, с. 62].
  16. Ibid; цит. по: [Пругавин 1918, с. 167-168].
  17. О том, что термины партитур наряду с названиями, подзаголовками и пр. выполняют в стихах Добролюбова роль рамочных элементов, см.: С.А.Петрова. Рамочные компоненты в книге А.М.Добролюбова «Natura Naturans, Natura Naturata». – https://cyberleninka.ru/article/n/ramochnye-komponenty-v-knige-a-m-dobrolyubova-natura-naturans-natura-naturata/viewer.
  18. См.: [Гунин 2009, с.7] – http://www.unn.ru/pages/disser/521.pdf.
  19. См. «Типологическую таблицу текстоотсутствий».

Copyright © Михаил Богатырев


Info icon.png Данное произведение является собственностью своего правообладателя и представлено здесь исключительно в ознакомительных целях. Если правообладатель не согласен с публикацией, она будет удалена по первому требованию. / This work belongs to its legal owner and presented here for informational purposes only. If the owner does not agree with the publication, it will be removed upon request.