Этюды о пустоте. Часть IV (Богатырев)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Эстетика пустоты
автор Михаил Богатырев (р. 1963)
Дата создания: 2021, опубл.: 26.03.2021. Источник: личная публикация.

Михаил Богатырев

Этюды о пустоте


Содержание




Часть IV. Эстетика пустоты


Краткий экскурс в эстетику пустоты уместно начать с эмбриологии поэзии[1], а именно, с двустишия А.Очеретянского[2]:


Такая вот взяла и родилась под простеньким названием: «стихи»
существенная, впрочем, как угодно, малость.


Смысловой упор здесь сделан на предполагаемую читательскую реакцию, которая предупредительно обрамлена в «иронические кавычки»[3]... Удивительно, что на микроскопическом пятачке перефразированного восклицания «ай, да Пушкин ...» оказалось достаточно места, чтобы столкнуть лбами автора и критика! Горделивая самопрезентация, заявленная в первой строке, подводится под знак критического диминуэндо во второй: существенная (forte) – впрочем, как угодно (dim) – малость (piano). При этом граница между текстом как таковым и упоминанием о нем отсутствует. Поскольку упоминание о стихах и само облечено в стихотворную форму, объект высказывания преподнесен нам в пульсации: стихи, о которых идет речь, пребывают одновременно и в данном конкретном двустишии, и в «закадровом» состоянии.

Slovo-fon MB.jpg

Митр.+Б. Dim, 2020

В одном из своих писем Очеретянский сообщает:

«Я занимался очень многими вещами в стихосложении, если быть совсем точным: стремился исследовать все, что имеет к поэзии отношение. Была у меня, например, подборка малых форм, от 0 до 12 строк. Продолжать было бессмысленно, потому что писание пошло без установки».

Но что же это за стихотворения, в которых нет ни единой строки? Давайте соединим – по убывающей экспоненте – точки усечения простора, потребного для разворачивания полноценного высказывания: 16… 12… 10... строк. Логично предположить, что после восьмистишия высокий поэтический слог начнет претерпевать необратимые деформации. Соответственно, уже при ограничении в четыре строки содержание, лишившись объема, окажется в плоскости пиршественного стола Вальсингама; этот формат больше всего располагает к частушке[4], пародии, страшилке, альбомному экспромту. Еще ниже, спускаясь по ступенькам убывающих строк (3; 2; 1; 0… ?), мы вправе ожидать, что столкнемся с агонией поэтических смыслов. Однако правило наше, едва наметившись, сразу же начинает разваливаться под напором множества исключений, убеждающих нас в существовании еще одного, параллельного, измерения, для понимания которого необходимо наличие как минимум самостоятельного раздела поэтики.

В своей монографии[5] Дм.Кузьмин приводит как «наиболее известный однословный текст в американской поэзии» персеверированное написание слова «свет» (Aram Saroyan, 1965): lighght, в котором «“ghgh” присутствует (и неуловимо мерцает), но не произносится, <...> и односложное слово намекает на беззвучное и невесомое распространение света, одно “gh” за другим». Такие тексты по терминологии Б.Граммена[6] называются «инфравербальными».

Lighght.jpg

Митр.+Б. Graphic interpretation of the word lighght, 2020

Самые, пожалуй, запоминающиеся примеры одностроков[7] были созданы с применением дополнительного визуального кодирования; это тексты Вс.Некрасова, Ры Никоновой, и в особенности – Г.Лукомникова, например: «дыр о  чка». Впрочем, Кузьмин, из монографии которого и взят этот пример, не считает текст «дыр о чка» моностихом на сновании того, что «к стихотворной структуре добавлено нечто ее девальвирующее» (собственно, буква «о», выколотая на бумаге насквозь).

При всем желании филологов дистанцироваться от визуальной эстетики и смежных дисциплин, в размышлениях о вытеснении вербальной материи «рамочными элементами» уже содержится отчетливая отсылка к сфере изобразительной деятельности. Поэтому имеет смысл напрямую обратиться к проблеме утраты фрагментов художественных образов или же намеренного их уничтожения.

Обсуждая чаадаевское видение России как «пробела в плане мироздания», или, иначе говоря, грандиозного белого пятна на карте нравственного созревания человечества, О.Буренина поднимает вопрос о декомпозиционном значении лакуны, разрушающей корневые культурные символы, представляющей эти символы в «травестированном, изнаночном варианте»[8].


Lje Dimitr3.png

Лжедмитрий на троне. Выскоблены все элементы с негативной семантикой: лицо царя-антихриста и провал-преисподняя. Миниатюра из лицевого летописца XVII в. [Антонов Майзульс 2011 25]


В качестве примера подобных деструктивных «пробелов» Буренина приводит квазииконическое изображение Григория Отрепьева на книжной миниатюре XVII века (см. илл.): самозванец написан как святой (впрочем, без нимба), а на месте лика − белое пятно (клочкообразное повреждение бумаги). Нам удалось отыскать вышеупомянутую миниатюру в монографии Д.Антонова и М.Майзульса «Демоны и грешники в древнерусской иконографии: Семиотика образа». Авторы монографии рассматривают «хорошо известный на средневековом материале феномен – порчу (затирание, выскабливание или зачеркивание) отдельных фрагментов изображения»[9]:

Читатели манускриптов «нередко выскабливали сакральные образы с миниатюры, чтобы <...> использовать в качестве своеобразной чудодейственной реликвии, часто в лечебных целях. <Кроме того,> многие затертости на страницах лицевых рукописей возникли из-за того, что читатели благочестиво целовали святые лики и предметы. <...> Однако в абсолютном большинстве случаев читатели повреждали фигуры негативных персонажей. Мотивы порчи изображений накладываются друг на друга, и зачастую их крайне трудно разграничить. <...> Наиболее последовательными «борцами» с негативными образами на миниатюрах, скорее всего, были старообрядцы»[10].


Vycherk.png

Сцена литургии. Зачеркнуты все сакрально значимые элементы: икона, лицо священника, кадило в его руке, престол и жертвенник, купол храма. Синодик XVII в. (РНБ. Q. I. 1152. Л. 20). [Антонов Майзульс 2011 23] пишут: «Уничтожение <...> фрагментов миниатюр могло совершаться из иконоборческих или сектантских побуждений. Такую мотивацию можно предположить, скажем, в тех случаях, когда образ был не затерт и не выскоблен, а зачеркнут либо закрашен (т.е. цель состояла именно в том, чтобы испортить изображение).<...> Византийские иконоборцы и иконоборцы-протестанты уничтожали изображения, не признавая их благодатную силу и считая их кощунственными. Напротив, те, кто затирал образы, чтобы «расквитаться» со злыми силами или ненавистной религиозной традицией, верили в эффективность изображений и атаковали их отнюдь не из «недостатка» веры в силу визуального образа, а из-за ее «переизбытка». Затирание образа по своим механизмам аналогично практике поругания икон из-за неисполненной просьбы или «нерадения» святого о благе молящегося».


В некоторых случаях по характеру лакунного пятна невозможно определить, подверглось ли изображение намеренной порче или же оно было повреждено в силу естественных причин (отслоение левкаса на иконе etc.). Представьте себе человека, страдающего амнезией. Будучи дезориентирован в быту, он не в состоянии отыскать в собственном кармане ключ от входной двери. Дезориентация причиняет ему страдание; он не может открыть дверь вне зависимости от того, были ли провалы в памяти следствием вытеснения негативного опыта, или же они возникли в результате органического поражения...
Poeziya-4-Aronzon-1.jpg
Леонид Аронзон. Паузы.

«Стихотворение без слов "Паузы", – пишет П. Заруцкий – напоминает аналогичные опыты представителей немецкой конкретной поэзии, которую Аронзон мог знать по опубликованным в 1964 году переводам Евгения Головина. Знак «х», заменяющий потенциальный текст, задает ритм произведения и обозначает длительность пауз, превращая стихотворение в своеобразную партитуру молчания».


И все же запечатанный топос лакуны, будь то мнестический вакуум или зацелованное до дыр подножие Креста Господня на иконе, в существенной мере предопределен этиологией. Закрыть глаза на мотивы и обстоятельства возникновения лакун позволительно разве что в свете идеи о неуничтожимости субстанции[11]. Так разрушение храмов (в т.ч. и в период советского богоборчества) не оставляет пустотных отпечатков в архитектурном тексте эпохи.


Noam41.jpg
Ноэм Хаимович. Вычеркивания, 1996 (опубликовано в: «Стетоскоп» N°13, 1996, стр. 60). Если не знать, что это стихотворение на иврите написано автором, который не знаком с русской словесной культурой, то его можно было бы счесть копией «Прекрасного зачеркнутого четверостишия» В.Казакова (1969), индекс цитирования которого весьма высок: об нем писали С.Бирюков, И.Лощилов, Д.Суховей и др. В середине 90-х годов бездомный поэт Ноэм жил в моем парижском ателье. Объяснялись мы с ним по-английски; замкнутость Ноэма и его неприятие публичности граничили с паталогией. Однажды, когда я рассказал Ноэму, что в радиобеседе с В.Амурским на RFI были упомянуты и его «Вычеркивания», Ноэм расплакался, схватил свои пожитки и ушел скитаться. Позднее стиль «Вычеркиваний» был назван блэкаут. [Заруцкий 2 2020] пишет: «К блэкауту, также известному как газетная поэзия или поэзия вычеркиваний, обращалось множество послевоенных экспериментальных авторов. Но настоящий расцвет блэкаута случился уже в 2010-е годы благодаря американскому писателю и художнику О.Клеону, популяризировавшему газетную поэзию. Суть метода заключается в вычеркивании маркером всего «лишнего» из чужого текста, так что оставшиеся слова формируют стихотворение. В новейшей русской поэзии блэкаут представлен работами Андрея Черкасова».


C125-16.jpg

Андрей Черкасов. Блэкаут по мотивам стихотворения из книги [Атилла Йожеф 1958 215]


Инфантилизм, проявляющийся в актах спонтанной порчи манускриптов, восходит к манифестациям аффекта или отказа от сотрудничества в изографическом поведении детей двух-трехлетнего возраста, выборочно зачеркивающих фигуры или же упорно вымарывающих все подряд на картинках, попавших к ним в руки.

Однако вычеркивание может быть позиционировано и как особый эстетический прием, например, в визуальной поэзии (см. помещенные здесь работы Л. Аронзона, Н. Хаимовича, А. Черкасова и Д. Спинозы). Генезис различных трактовок вычеркивания рассматривает [Заруцкий 2 2020 online], начиная с «отмененного сообщения» Ман Рея (1924) и далее – от Marcel Broodthaers[12] к А. Черкасову.


Vizualnaya-poeziya 05.png

Илл. 5. Dani Spinosa. Mean Mean Mean, 2020. «Неровности машинописного текста <...> стали неотъемлемой частью работ канадской «поэтессы цифровых и печатных медиа» Дани Спинозы. Например, чувство неловкости и смущения передается визуальными средствами за счет нарушения отступов, зачеркиваний и «наползания» букв друг на друга» – см.: Заруцкий 1 2020.


В диссертации Дарьи Суховей «Графика современной русской поэзии» зачеркивание текста осмысляется как знак его структурирования (раздел 3.4).


  1. Для обозначения поэтического минимализма здесь заимствовано заглавие книги парижского культуролога Владимира Вейдле «Эмбриология поэзии (введение в фоносемантику поэтической речи)» – см.: [Вейдле 2002].
  2. Это двустишие было опубликовано в журнале «Плавучий мост» № 4-2014 в корпусе одной их многочисленных подборок А.О., имеющих одинаковое название: «Стихи из дневника».
  3. «Иронические кавычки» – обозначение, использованное канадским литературоведом Линдой Хатчеон (см.: [Hutcheon 2004]) для маркировки постмодернистской прозы, по большей части – ироничной и пародийной.
  4. В т.ч. и с уклоном в «черный юмор»: «С бритой головою, / В форме полосатой, / Коммунизм я строю / Ломом и лопатой» (О.Григорьев).
  5. «Русский моностих: Очерк истории и теории» – [Кузьмин 2017 online].
  6. Боб Граммен (Bob Grumman; 1941–2015) – представитель «математического» направления в поэзии, автор множества математических хайку; с 1985 года – участник международных сессий мейл-арта. Обозреватель Factsheet Five (1987-1992) и Small Press Review (1993-2015).
  7. Или «удетеронов» по терминологии поэта и теоретика свободного стиха В.Бурича. Впоследствие [Орлицкий 2002, c. 32] использовал термин «удетерон» для обозначения «минимальных текстов (включая моностих – ndlr), не поддающихся корректной интерпретации как стих или проза», а [Кузьмин 2017] предложил принципиально разграничивать моностих и удетерон.
  8. [Olga Burenina 2011, с. 21].
  9. [Антонов Майзульс 2011, с. 21].
  10. [Антонов Майзульс 2011, с. 22, 29, 30].
  11. Чтобы иметь более отчетливое представление об этом, лучше всего обратиться к первоисточникам, например, к «Монадологии» Лейбница. Здесь же мы приводим одну из интерпретаций Лосского: «Всякое человеческое я, умирая, утрачивает не все свое союзное тело: часть тела, конечно, микроскопически малая, остается при нем и разделяет его дальнейшую судьбу. Поэтому Лейбниц сравнивает смерть с внезапным очень сильным исхуданием» – [Лосский 1992, с. 66].
  12. Marcel Broodthaers. Un coup de dés jamais n’abolira le hasard (A throw of the dice will never abolish chance), 1969. Марсель Бротарс заменил текст подаренной ему Рене Магриттом копии «Броска костей» Малларме черными линиями, сохраняя его типографское расположение.


Библиография

[Антонов Майзульс 2011] – Д. И. Антонов, М. Р. Майзульс. Демоны и грешники в древнерусской иконографии: Семиотика образа. – М., ИНДРИК, 2011, 384 с. – https://www.academia.edu/5774103.

[Вейдле 2002] – Вейдле В. Эмбриология поэзии (введение в фоносемантику поэтической речи). – М., 2002, 456 с. – https://books.google.fr/books?id=PacSAgAAQBAJ&pg. [Заруцкий 1 2020] – Павел Заруцкий. Мышиный хвост, Вавилонская башня букв и стихи без слов. – В журн. Нож. 21.03.2020. – https://knife.media/visual-poetry/.

[Заруцкий 2 2020 online] – П. Заруцкий. Немые стихи от Пушкина до Пригова.... – В журн. Нож. 22.04.2020. – https://knife.media/silent-poetry/.

[Кузьмин 2017 online] – Кузьмин Д. Русский моностих: Очерк истории и теории. – НЛО, 2017, 558 с. – https://mybook.ru/author/dmitrij-kuzmin/russkij-monostih-ocherk-istorii-i-teorii/read/.

[Лосский 1992] – Н.О.Лосский. Учение о перевоплощении. Интуитивизм. – М., Прогресс, 1992. [Орлицкий 2002] – Орлицкий Ю.Б. Стих и проза в русской литературе. – М., 2002.

[Olga Burenina 2011] – Burenina, Olga. ”Nulevye” teksty v russkoj literature. In: ”Minuspriem”: voprosy poetiki. Novosibirsk: NGPU, 18-29. – https://www.zora.uzh.ch/id/eprint/50661/1/Olga_Burenina_2011.pdf.

[Hutcheon 2004] – Hutcheon, Linda. A Poetics of Postmodernism: History, Theory, Fiction. NY: Routledge, 2004.


Copyright © Михаил Богатырев


Info icon.png Данное произведение является собственностью своего правообладателя и представлено здесь исключительно в ознакомительных целях. Если правообладатель не согласен с публикацией, она будет удалена по первому требованию. / This work belongs to its legal owner and presented here for informational purposes only. If the owner does not agree with the publication, it will be removed upon request.


</div