1 «Кто это кружит здесь, как странник некий,
Хоть смертью он ещё не окрылён,
И подымает и смыкает веки?»
4 «Не знаю, кто; он кем-то приведён;
Спроси, ты ближе; только не сурово,
А ласково, чтобы ответил он».
7 Так, наклонясь один к плечу другого,
Шептались двое, от меня правей;
Потом, подняв лицо, чтоб молвить слово,
10 Один сказал: «Дух, во плоти своей
Идущий к небу из земного края,
Скажи нам и смущение развей:
13 Откуда ты и кто ты, что такая
Тебе награда дивная дана,
Редчайшая, чем всякая иная?»
16 И я: «В Тоскане речка есть одна;
Сбегая с Фальтероны, вьётся смело
И сотой милей не утолена.
19 С тех берегов принёс я это тело;
Сказать моё вам имя — смысла нет,
Оно ещё не много прозвенело».
22 И вопрошавший: «Если в твой ответ
Суждение моё проникнуть властно,
Ты говоришь об Арно». А сосед
25 Ему сказал: «Должно быть, не напрасно
Названья этой речки он избег,
Как будто до того оно ужасно».
28 И тот: «Что думал этот человек,
Не ведаю; но по заслугам надо,
Чтоб это имя сгинуло навек!
31 Вдоль всей реки, оттуда, где громада
Хребта, с которым разлучён Пелор,
Едва ль не толще остального ряда,
34 Дотуда, где опять в морской простор
Спешит вернуться то, что небо сушит,
А реки снова устремляют с гор,
37 Всё доброе, как змея, каждый душит;
Места ли эти под наитьем зла,
Или дурной обычай правду рушит,
40 Но жалкая долина привела
Людей к такой утрате их природы,
Как если бы Цирцея их пасла.
43 Сперва среди дрянной свиной породы,
Что только желудей не жрёт пока,
Она струит свои скупые воды;
46 Затем к дворняжкам держит путь река,
Задорным без какого-либо права,
И нос от них воротит свысока.
49 Спадая вниз и ширясь величаво,
Уже не псов находит, а волков
Проклятая несчастная канава.
52 И, наконец, меж тёмных омутов,
Она к таким лисицам попадает,
Что и хитрец пред ними бестолков.
55 К чему молчать? Пусть всякий мне внимает!
И этому полезно знать вперёд
О том, что мне правдивый дух внушает.
58 Я вижу, как племянник твой идёт
Охотой на волков и как их травит
На побережьях этих злобных вод.
61 Живое мясо на продажу ставит;
Как старый скот, ведёт их на зарез;
Безглавит многих и себя бесславит.
64 Сыт кровью, покидает скорбный лес
Таким, чтоб он в былой красе и силе
Ещё тысячелетье не воскрес».
67 Как тот, кому несчастье возвестили,
В смятении меняется с лица,
Откуда бы невзгоды ни грозили,
70 Так, выслушав пророчество слепца,
Второй, я увидал, поник в печали,
Когда слова воспринял до конца.
73 Речь этого и вид того рождали
Во мне желанье знать, как их зовут;
Мои слова как просьба прозвучали.
76 И тот же дух ответил мне и тут:
«Ты о себе мне не сказал ни звука,
А сам меня зовёшь на этот труд!
79 Но раз ты взыскан богом, в чём порука
То, что ты здесь, отвечу, не тая.
Узнай: я Гвидо, прозванный Дель Дука.
82 Так завистью пылала кровь моя,
Что, если было хорошо другому,
Ты видел бы, как зеленею я.
85 И вот своих семян я жну солому.
О род людской, зачем тебя манит
Лишь то, куда нет доступа второму?
88 А вот Риньер, которым знаменит
Дом Кальболи, где в нисходящем ряде
Никто его достоинств не хранит.
91 И не его лишь кровь теперь в разладе,—
Меж По и Рено, морем и горой,—
С тем, что служило правде и отраде;
94 В пределах этих порослью густой
Теснятся ядовитые растенья,
И вырвать их нет силы никакой.
97 Где Лицио, где Гвидо ди Карпенья?
Пьер Траверсаро и Манарди где?
Увы, романцы, мерзость вырожденья!
100 Болонью Фабро не спасёт в беде,
И не сыскать Фаэнце Бернардина,
Могучий ствол на скромной борозде!
103 Тосканец, слёзы льёт моя кручина,
Когда я Гвидо Прата вспомяну
И доблестного Д’Адзо, Уголина;
106 Тиньозо, шумной братьи старшину,
И Траверсари, живших в блеске славы,
И Анастаджи, громких в старину;
109 Дам, рыцарей, и войны, и забавы,
Во имя благородства и любви,
Там, где теперь такие злые нравы!
112 О Бреттиноро, больше не живи!
Ушёл твой славный род, и с ним в опале
Все, у кого пылала честь в крови.
115 Нет, к счастью, сыновей в Баньякавале;
А Коньо — стыд, и Кастрокаро — стыд,
Плодящим графов, хуже, чем вначале.
118 Когда их демон будет в прах зарыт,
Не станет сыновей и у Пагани,
Но это славы их не обелит.
121 О Уголин де’Фантолин, заране
Твой дом себя от поношенья спас:
Никто не омрачит его преданий!
124 Но ты иди, тосканец; мне сейчас
Милей беседы — дать слезам излиться;
Так душу мне измучил мой рассказ!»
127 Мы знали — шаг наш должен доноситься
До этих душ; и, раз молчат они,
Мы на дорогу можем положиться.
130 И вдруг на нас, когда мы шли одни,
Нагрянул голос, мчавшийся вдоль кручи
Быстрей перуна в грозовые дни:
133 «Меня убьёт, кто встретит!» — и, летучий,
Затих вдали, как затихает гром,
Прорвавшийся сквозь оболочку тучи.
136 Едва наш слух успел забыть о нём,
Раздался новый, словно повторённый
Удар грозы, бушующей кругом:
139 «Я тень Аглавры, в камень превращённой!»
И я, правей, а не вперёд ступив,
К наставнику прижался, устрашённый.
142 Уже был воздух снова молчалив.
«Вот жёсткая узда,— сказал Вергилий,—
Чтобы греховный сдерживать порыв.
145 Но вас влечёт наживка, без усилий
На удочку вас ловит супостат,
И проку нет в поводьях и вабиле.
148 Вкруг вас, взывая, небеса кружат,
Где всё, что зримо,— вечно и прекрасно,
А вы на землю устремили взгляд;
151 И вас карает тот, кому всё ясно».
Примечания
ЧИСТИЛИЩЕ
ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Круг второй (продолжение)
17. Фальтерона — горный хребет в Апеннинах.
32. Пелор — то есть мыс Фаро, северо-восточная оконечность Сицилии.
42. Цирцея — см. прим. А., XXVI, 91.
43–45. Свиная порода — обитатели Казентино, в особенности же графы Гвиди, владетели Ромены и Порчано (см. прим. А., XXX, 61–90). Игра слов: Porciano — porci (свиньи).
46–48. Дворняжки — аретинцы. Сначала Арно течёт к югу, но неподалеку от Ареццо круто поворачивает к западу, словно презрительно «воротит нос».
49–51. Волки — флорентийцы.
52–54. Лисицы — пизанцы.
58–66. Говорящий, романец Гвидо дель Дука (ст. 81), из равеннского рода Онести, гибеллин (ум. в середине XIII в.), предсказывает своему собеседнику и земляку Риньери да Ка́льболи (ст. 88–89) злодеяния его племянника Фульчери да Ка́льболи, который, по приглашению партии Чёрных, займет в 1303 г. должность подеста́ во Флоренции и подвергнет жестоким пыткам и казням оставшихся в городе Белых и гибеллинов.
64. Скорбный лес — Флоренция.
88–89. А вот Риньер — романец Риньери да Ка́льболи, из Форли́, представитель знатного гвельфского рода (умер в 1296 г.).
91. Кровь — то есть потомство.
92. Меж По и Рено, морем и горой — то есть в Романье.
97–108. Гвидо перечисляет романцев прежнего времени, которых он считает образцами доблести.
112–114. Бреттиноро (Бертиноро) — городок между Форли́ и Чезеной. Его покинул славный род Манарди, владевший им.
115. Баньякаваль — замок графов Мальвичини, мужское потомство которых пресеклось.
116–117. В замках Коньо и Кастрокаро жили свои владетельные графы.
118. Демон — Магинардо Пагани, прозванный «демоном» (см. прим. А., XXVII, 49–51).
121–123. Уголин де’Фантолин — род которого пресёкся.
133. «Меня убьёт, кто встретит!» — слова Каина богу, проклявшему его за то, что из зависти он убил Авеля (Библия).
139. «Я тень Аглавры…» — Аглавра завидовала своей сестре Герсе, которую любил бог Гермес, и тот превратил её в камень (Метам., II, 708–832).
147. Смысл: «Нет пользы ни в поводьях (в сдерживающих примерах наказанного греха), ни в вабиле (в заманчивых примерах награждённой добродетели)». Вабило — см. прим. А., XVII, 128.
На других языках
- The Divine Comedy/Purgatorio/Canto XIV Шаблон:En
- Divina Commedia/Purgatorio/Canto XIV Шаблон:It
- A Divina Comédia/Purgatório/XIV Шаблон:Pt
