Он злого скорпиона вопрошал, что золотом лучился —
Не слышал тот. Он льва свирепого хватал за гриву
И спрашивал, но тот лишь выл в ответ. Бессилен был
Уризена язык красноречивый. Скала, гора иль туча — 5Все были немы. Так ли было в Вечности счастливой?
Где агнец на вопрос младенца отвечал, а лев на голос старца,
Путь указуя им; где облако облако, река и поле,
Беседовали с пахарем и пастухом! Но здесь все огрызались,
Кусались, рвали жилы. Только спрятавшись в пещере, 10Уризен мог забыться, отдохнуть и раны залечить.
[P. 71 First Portion (VI 131-140)]
Oft would he stand & question a fierce scorpion glowing with gold
In vain the terror heard not. then a lion he would Sieze
By the fierce mane staying his howling course in vain the voice
Of Urizen vain the Eloquent tongue. A Rock a Cloud a Mountain 5Were now not Vocal as in Climes of happy Eternity
Where the lamb replies to the infant voice & the lion to the man of years
Giving them sweet instructions Where the Cloud the River & the Field
Talk with the husbandman & shepherd. But these attackd him sore
Siezing upon his feet & rending the Sinews that in Caves 10He hid to recure his obstructed powers with rest & oblivion
Примечания
[С. 71 Первая часть (VI 131-140)]
Уризен продолжает «исследовать руины Юга, служившего когда-то в вечном мире местом его обитания. Поэтому всё, что предстаёт перед ним, проявляет себя в искажённых формах природы» (Блум, 958).
