Записные книжки. Тетрадь III (1995)
Э. Денисов (начато 4. 10. 95)
1.
В преподавании сочинения главное указать ученикам дорогу, по которой нужно идти (правильное направление по дороге тоже). Остальное, если они хотят стать композиторами, они сделают сами, И нужно привить страсть к самообразованию. 3а Олю и Вадима я спокоен — они правильно идут и станут настоящими композиторами, Саше Филоненко мешает её наивность и невозможность самой разобраться в том материале, который на неё наваливается. Пока у неё нет никакой техники (а талант настоящий). Антона разъедает яд рефлексии[1].
2.
Нет никаких приёмов письма, которые «устарели». В руках настоящего композитора всё обретает иной смысл, всё становится необходимым, логичным и оправданным.[3]
4.
5.
6.
Про Щ… он мне несколько раз (в разное время) говорил: «Он — подлец», советуя не доверять ему и остерегаться. Сейчас слишком многие в России «очищают» себя враньём[6].
7.
8.

Примечания
Записки публикуются по рукописи, предоставленной вдовой композитора Екатериной Олеговной Денисовой (урожд. Купровской). Частично опубл. в «Неизвестный Денисов. Из записных книжек (1980/81 — 1986 — 1995)». Публ. и сост. Валерии Ценовой. М.: Композитор, 1997. cc. 101—102.
- ↑ Опубл. в книге «Неизвестный Денисов», с. 101. Речь идёт об учениках Денисова его последних лет преподавания в Московской консерватории: Ольге Раевой, Вадиме Карасикове, Александре Филоненко, Антоне Сафронове.
- ↑ Опубл. в книге «Неизвестный Денисов», с. 101.
- ↑ Опубл. в книге «Неизвестный Денисов», с. 101.
- ↑ Опубл. в книге «Неизвестный Денисов», с. 101.
- ↑ Опубл. в книге «Неизвестный Денисов», с. 101. Ср. с другим высказыванием Денисова: «Я люблю музыку, которая несёт в себе солнце, воздух, свет <...> Музыка Шуберта обладает этой ынутренней красотой. Его произведения часто написаны в мажорных тональностях. Тем не менее его мажорные аккорды очень трагичны. В них есть что-то от этой вечной, божественной красоты <...>. Шубертовские мажорные аккорды не только чрезвычайно красивы. Они передают ощущение человека, его сердца, души, его внутренней чистоты. В своих последних сочинениях, большой фортепианной сонате B-dur, в экспромтах Шуберт, так же как и Брамс в своих последних Интермеццо, воспевал вечность искусства». (Приводится В. Ценовой по: John M/ Auf dem Wege zu einer neuen Geistigkeit? Requiem-Vertonungen in der Sowjetunion (1963-1988). — Berlin, 1996. — S. 168-169.
- ↑ Пропущено в книге «Неизвестный Денисов» В. Ценовой по этическим соображениям. По тем же соображениям имена трёх известных композиторов здесь заменены на первые буквы их фамилий.
- ↑ Опубл. в книге «Неизвестный Денисов», с. 101—102. В оригинале у Миллера: “They lived like scarecrows, amidst the abundant riches of our cultural worlds”. H. Miller: “The Time of the Assassins. A Study of Rimbaud” («Время убийц. Исследование Рембо») — New York, 1956. – H. 67. Денисов читал Генри Миллера (1891-1980) по-французски.
- ↑ Опубл. в книге «Неизвестный Денисов», с. 102. В этой последней записи из Записной книжки 1995 говорится о состоянии Денисова после автомобильной катастрофы 8 июля 1994, когда на Минском шоссе по дороге из Дома творчества композиторов «Руза» его машина столкнулась со встречной. Денисов был помещён в местную больницу, а затем перевезён в клинику МОНИКИ. Более 10 дней он находился в бессознательном состоянии со множественными переломами и внутренними разрывами. 20 июля Денисова на специальном самолёте переправили в военный госпиталь Бежен в Париже. (При составлении данных комментариев, редактор пользовался также примечаниями В. Ценовой — (DS)).