Участник:Dmitrismirnov/Другой сад/III. В туманах Альбиона

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
III. В туманах Альбиона (Стихи 1991—2007)
автор Д. Смирнов-Садовский
{{#invoke:Header|editionsList|}}

Содержание



III. В ТУМАНАХ АЛЬБИОНА (1991—2007)



1991



110. Рефлексия



Кончается ноябрь.
Розы распустились.
Греет ласковое солнце.
Дружелюбный велосипедист
Кивнул мне:
“Morning!”
Седовласая дама, улыбаясь,
Повела своих собачонок
Выгуливать в парк.
“Whose is this Citroёn?” —
Спросил меня
Дорожный рабочий.
“I have no idea!” —
Ответил я.
Вчера родился
Уильям Блейк.
Это всё — Англия.

29 Nov. 1991, London, Chiswick


1992




111. О Поэзии



О, Поэзия, как ты несчастна,
Как ударам судьбы ты подвластна,
Опираясь на рифму-клюку,
Как привязана ты к языку!

Как привязана к слову родному —
Не сказать тебя по-иному!
Если ты существуешь по-русски,
Как сказать тебя по-французски,

По-английски, по-польски, по-шведски, —
Если ты родилась по-немецки?
И читают, читают народы
Приблизительные переводы...


P. S. Язык-пограничник зорко стережёт рубежи поэзии.
Там, на границе, её золотые слитки, её алмазные россыпи
обмениваются на разноцветные бумажки,
которыми приходится довольствоваться иностранцу, —
только в таком виде возможен их вывоз и ввоз.
Многоязыкие полиглоты-переводчики
 пользуются невероятными привилегиями.
Они сидят за своими конторками и осуществляют такой обмен.
Иногда за такими конторками сидят пушкины и пастернаки,
и тогда такой обмен может быть даже выгодным.
Можно выучить чужой язык,
можно выучить десять языков или даже сто,
но не тысячи же!

Ах, простите за такие изжёванные мысли!
Но от них невозможно отделаться —
они доводят до отчаяния!
Интересно, что от них останется,
если отбросить всё, что известно каждому?
Язык с автоматом калашникова наперевес,
переводчик с сотней торчащих изо рта языков,
или Пушкин за конторкой?
А может и он, подмигивая,
показывает нам длинную,
как у Льва Толстого, бороду?

Форма выражения, сопряжение слов, их звучание,
последовательность фраз, образов, ими рождаемых
и другие тончайшие детали —
всё это можно, с грехом пополам,
пересказать иностранцу, пока это не стихи.
И только когда мы доходим до них, —
мы, вдруг, оказываемся в тупике.
Ах, как жаль!
И, пока люди говорят на разных языках,
поэзия так и не станет общечеловеческим достоянием.
Не то музыка или живопись — для них нет границ,
их язык универсален!

14 ноября 1992, Дартингтон


112. Муза



Что ты болтаешь, какую несёшь чепуху?
Разве не знаешь, — бессмысленна эта затея!
Угомонись, моя Муза, игривая фея!
Мне ли с тобой предаваться такому греху?

Слишком назойливой быть не пристало богине.
Полно тебе над моей головою кружить,
Полно кривляться, хихикать, шептать, ворожить —
Я научился без этого жить на чужбине!

Ну же, отстань, хватит рифмой меня щекотать,
Помню, к чему приводили такие проказы!
Но — бесполезно! волнами вздымаются фразы
Слово за словом мою наводняя тетрадь.

19 ноября 1992, поезд Лондон-Тотнес


113. Виршеплётство



О еслиб не Кружков-стихослагатель,
Проведший с нами в Девоне неделю,
Который, что ни день, то приносил
Из Тотнеса стишок или поэмку
О крепости, что никогда осаде
Не подвергалась, иль о кипарисе,
Об ослике из камня, о садах,
О Лене, о Филиппе, и Алисе
И даже обо мне, что по утрам
Будил его, гремя на пианино,
А позже вечерами у камина
(Холодного — сознаться должен вам)
Ему внимал — то бишь его стихам,
Так вот, когда бы не Кружков, не Гриша,
Быть может никогда б я и не вспомнил,
Что сам я тоже склонен к виршеплётству.

19 ноября 1992, Дартингтон.


1993



113 a. «Жизнь хороша, и даже очень...»


 
Жизнь хороша, и даже очень,
А всё же, что-то в ней не то –
Жуёшь её, как сдобный сочень,
Потягиваешь, как шато,
А всё же что-то в ней не то...
А всё же что-то в ней не то,
Когда кончается шато
И убывает дивный сочень.

26 июля 1993, Киил


114. Автобус



Автобус — по-английски просто «бас»
иль «бус», как в Кииле говорят у нас,
несёт меня по улицам Ньюкасла,
и небо цвета сливочного масла,
и птиц изюм, и облаков хурма,
и огурцы деревьев, и дома,
похожие на бурые буханки,
и фонари, ка бледные поганки,
салат лужаек и глазуньи луж
летят навстречу мне — в какую глушь
меня завёз автобус жизни этой!
Усатый негр, балуясь сигаретой,
стигийским дымом закоптив салон,
баранку крутит — лысый, как Харон.

28 июля 1993, Киил, Англия


115. Сад грёз



Когда гармонии
мы в жизни не находим,
В мир звуков мы бежим,
и там проводим
Блаженные часы...
Как эльфы мы парим
Над садом чистых грёз,
И с Богом говорим
На языке стрекоз;
На берегах реки
у Времени излучья
Сплетаем звуки
в стройные созвучья,
Тугие ритмы —
в звонкие венки,
В песчинке видим мир,
вселенную — в цветах,
В ладони умещаем бесконечность,
И каждый миг
проходит, словно Вечность,
Но жизнь зовёт назад —
увы и ах...

28 июля 1993, Киил


116. Композитор



В слове композитор
Есть привкус компота,
В нём также есть
Ощущенье комфорта,

Есть что-то комическое
И компанейское
Есть и космическое,
И чародейское,

Есть что-то комплектное
И что-то компактное
Есть компетентное
И импозантное,

Есть в нём и поза,
Есть и каприз,
Жизнь его проза,
Но не компромисс,

Живёт он в каморке,
Одет он в капот,
Он хрупает корки
И хлещет компот,

Король комбинаций
И экспериментов,
Он ищет дотаций
И ждёт комплиментов,

Постиг он секреты
И зла, и добра,
В нём есть от кометы
И от комара,

Есть от реквизитора,
И от компьютера,
От инквизитора
И экзекутора,

От космополита
И компатриота,
Но главное в нём —
Это привкус компота.

1 августа 1993, Киил.


117. Вечер поэзии



Читал он долго и невнятно,
Скача с предмета на предмет,
И было не совсем понятно,
Поэт он или не поэт.

Вертя ладонью, словно в танце,
Он вёл невидимую нить,
И притаились иностранцы,
Пытаясь message уловить.

Потом похлопали немного,
Сказали: “Lovely, we enjoy…”
Теперь у всех одна дорога —
К ValtntinE PolukhinOy.

Ещё не выпили мы водки,
Он сразу перешёл на ты.
В углах жеманились красотки,
Со стенок щурились коты.

Он говорил о Сан-Франциско,
Об эсперанто и мышах.
Красотка подкатила близко,
Сказав ему: «Алёша, ах,

Я польщена!» И мёртвой хваткой
Обнялись, и скрестились рты —
Наверно было очень сладко
От кэгэбэшной теплоты...

Октябрь 1993, Киил, Англия

1999



117. Колин



(из цикла «Фрагменты азбуки»)
 
Когда кто-нибудь касается клавиш,
колченогий Колин, кряхтя,
ковыляет к крыльцу,
колотит кулаком.

– Какой кошмар!
Какая какофония! –
кудахчет, как курица, Колин, –
Кончайте.

Кривой как креветка,
колючий как кактус,
когтистый как клещ,
коварный как крокодил,
каверзный Колин кидает камнями, комьями,
корёжится, кричит, каламбурит:

– Куплю коттедж корнуэльский!
Какой курорт!
Какая красота!
Композиторам капут!

30 ноября 1999, Сент-Олбанс


2000




118. Водоворот



(из цикла «Фрагменты азбуки»)
 
Вибрация волн волнует,
вызывая в возбуждённом воображении
вереницу волшебных впечатлений.

Вихри вдохновения
возносят в веселящую высь.

Весенний воздух воспламенён визгом,
воплями, вскриками, восклицаниями,
взрывами восторга –
всё вместе ворочается,
вздувается, вздрагивает,
вливаясь в витиеватую вязь вечернего верлибра.

Время вспенилось.
Виртуозы вечности всколыхнули восхитительные виолы.

Велик вклад «в»
в водоворот вселенского воркования.

25 января 2000, Сент-Олбанс


2001




119. Гленн Гульд



(из цикла «Фрагменты азбуки»)

Гленн Гульд –
грезящий гуру,
гурман гармонии,
гнусавящий гомункулус,
гукающий губошлёп,
гримасничающий гадкий гусёныш,
горбящийся гутаперчивым гимнастом,
 гарцующий гарнизоном гикающих гайдамаков,
гордо громоздящий гомерические гаммы,
голенастые группетто,
гладкоствольные глиссандо,
гребущий горстями горы гальванизирующего G-dur’а,
грызущий гранитную глыбу «Гольдберга» –
готическую громаду германского гения,
грохочущий гроссбух галлюцинирующего Голиафа,
грозящий глубинным гулом гибнущих галактик.

25 июля 2001, Сент-Олбанс


2002




120-129. О русской поэзии



1. Пригов


– Я объявляю приговор!
– Ты что, серьёзно? Пригов – вор?
– Да, приговор!
– Неужто, вор?
О Пригов, Пригов,
В самом деле???

2. Бродский


Нарисуй буханку хлеба,
"Deutch" под нею подпиши,
А затем взгляни на небо,
Что там кружится, скажи!

Букву первую оставишь,
Остальные зачеркнёшь,
Билиардный кий добавишь –
И поэта назовёшь.

3. Парщиков


Лишь пар густой окутал щи,
И «ко-ко-ко» пропел цыплёнок,
Ругнулся Парщиков спросонок
И ухнул в сон, как кур во щи.

4. Гумилев


– Что общего в понятьях ГУМ и лев?
– Нет ничего – ты сам об этом знаешь,
Но лишь в одно ты их соединяешь –
Из мертвых воскресает Гумилев.

5. Пастернак


Хоть Вы не пас-
тор, и не наг,
Мы ценим Вас,
о Пастернак

6. Вопрос без ответа


Скажи, кто важней
Для столетья двадцатого:
Марина Цветаева
Иль Анна Ахматова?

7. Цветаева


О Ева, какого ты цвета?
Румяна ты или бледна?
Зачем тебе доля поэта,
Когда на земле ты одна!

Одна ты на целой планете,
Где пышет змеиная злость.
Адам твой ушёл на рассвете,
Оставив верёвку и гвоздь.

8. Ахматова


Ах, матовый ангел чернел на снегу,
Валяясь в ногах палачей,
И стон леденящий летел сквозь пургу,
И слёзы лились из очей.

Приникнув к безжалостному сапогу,
Безмолвно молили бескровные губы:
«Без мужа, без сына дышать не могу!
Верните, верните мне их, душегубы! »


9. Строители поэзии

(Блок, Маяковский, Мандельштам)

Из блоков
строф,
Из балок
строк,
Надёжный
кров
Построил
Блок.

Гордясь
...........ухваткой
.........................мужиковской
Колол
.......слов
...........глыбы
.................Ма-
......................я-
.........................ков-
.............................ский.

А Мандельштам
Из шелеста
Лесного
Храм
Выстроил
Нетленный,
Cловно
Cлово.

10. Пушкин


Пламя пышет, пахарь пашет,
Птаха поверху парит,
Пушкин пёрышком помашет –
Песню правды подарит.

5 -10 марта 2002


2003



130. Ноты



(из цикла «Фрагменты азбуки»)
 
Ноты, ноты,
необузданные,
неутомимые –
несутся напролом,
набегают накатом,
набрасываются,
наваливаются нежданно-негаданно,
ныряют, низвергаются,
нагромождаются направо, налево,
наливаются, набухают,
наигрывают, напевают,
ноют навзрыд,
нудят назойливо,
надсадно,
невпопад!

– Некто – никто,
нечто – ничто! –
нашёптывает невидимый некто.
 
Ночь немыслимых нежностей,
ненасытных наслаждений нескончаема.
 
Но наброшен невидимый невод,
нависло надменное небо,
надвигается неизбежное –
надежды нет!

27 сентября 2003, Сент-Олбанс

131. Абстракция


 
Абсурдная абстракция:
 
Allegro assenisato –
авангардная акция англиканских астматиков,
агонизирующая алеаторика,
аритмичная агрессия,
анархичная архитектоника акустических аллюзий.
 
Andante Alighieri –
аукающие архангелы алебастровых аллей,
аромат ацетиленовых азалий.
 
Allegretto abaldevato –
афро-американская аэробика,
арлекинада аллергических артикуляций.
 
Adagio amoroso –
ажурные аркады, антикварные амфоры,
амурные арии,
аккомпанимент Aeol’овых арф.

Al-Quaida abracadabrico –
аберрационная ахинея,
алаверды аутентического австралопитека!

28 сентября 2003, Сент-Олбанс


132-159. Маленькая Япония



Часть 1 (2003)


(28 хайку)


1. О стихах

Это неверно
разделять их по темам,
словно узников.

3 марта 2003, Сент-Олбанс


2. Велосипедист

Вновь за добычей,
как доблестный самурай,
направляю коня.

3 марта 2003, поезд Сент-Олбанс — Лондон


3. Мир

Этот мир вокруг —
такой неуловимый
и такой хрупкий.

3 марта 2003, поезд Сент-Олбанс — Лондон


4. Вопрос

Тайна музыки!
можно ли не разрушив
проникнуть в неё?

(3 марта 2003, поезд Сент-Олбанс — Лондон)


5. Слова учителя

Музыка — не звук,
но состоит из звуков.
звук — не музыка.

3 марта 2003, поезд Сент-Олбанс — Лондон


6. Хайку

Пять-семь-пять слогов —
такова форма мысли
объявшей бесконечность.

3 марта 2003, поезд Лондон — Сент-Олбанс


7. Мелодия

О мелодия,
почему ты бессмертна?
открой свой секрет.

3 марта 2003, поезд Лондон — Сент-Олбанс


8. Наивная вера

Наивный верит,
что способен выразить
музыку словами.

3 марта 2003, поезд Лондон — Сент-Олбанс


9. Вишня

Вода в колодце
покрыта льдом, а вишня
уже расцвела.

3 марта 2003, Сент-Олбанс


10. Жизнь музыканта

Нота за нотой,
и ничего кроме нот —
так проходит жизнь.

9 марта 2003Б Сент-Олбанс


11. О смерти

Чем дольше живу,
тем чаще вспоминаю,
что впереди — смерть.

12 марта 2003, Сент-Олбанс


12. Снова о смерти

Не бойся смерти —
уж столько раз ты её
репетировал.

12 марта 2003, Сент-Олбанс


13. И опять о смерти

Не бойся смерти —
ведь она подобна сну,
а сон так сладок!

12 марта 2003 Сент-Олбанс


14. И опять...

«Не бойся смерти! —
говорю себе, —
не... бойся... смерти...»

12 марта 2003, Сент-Олбанс


15. Совет

Лови каждый звук,
каждый взгляд, каждую мысль —
они бесценны.

2 марта 2003, Сент-Олбанс


16. Пора кончать

Ну сколько можно,
говорить банальности,
марать бумагу?

(12 марта 2003, Сент-Олбанс)


17. Поезд

Поезд тронулся,
стуки всё чаще и шум
громче и страшней.

17 марта 2003, поезд Сент-Олбанс — Лондон


18. Неизвестность

«Куда мы едем? » —
спрашивал я всех вокруг,
но никто не знал.

17 марта 2003, поезд Сент-Олбанс — Лондон


19. Война

Солнце ласкает,
всюду улыбки и смех —
первый день войны.

19 марта 2003, Сент-Олбанс


20. Каждый ищет свой смысл

Один молится,
другой возделывает сад —
каждый ищет свой смысл.

3 мая 2003, Сент-Олбанс


21. Голос свыше

Будь способен ты
мигом написать стихи;
жизнь твоя — как миг!

23 август 2003, Москва


22. Ответ

Не способен я
на ходу создать шедевр —
дай мне больше срок!

23 август 2003, Москва


23. Миг жизни

То, что я скажу,
выглядит как парадокс —
«Долог жизни миг!»

23 август 2003, Москва


24. Из окна

Вижу из окна
неба синего клочок,
птицу на стене.

3 сентября 2003, Берлин


25. Суши

Ресторан суши —
пять бутылочек сакэ,
двадцать рыбных блюд.

4 сентября 2003, Берлин


26. Толпа под дождём

Гадкий мелкий дождь;
всё растёт, растёт толпа,
все молчат и ждут.

11 декабря 2003, Сент-Олбанс


27. Вдохновение

Зорко видит глаз,
мысли стройные текут,
карандаш в руке.

11 декабря 2003, поезд Сент-Олбанс — Лондон


28. Бездарность

Всё расплывчато,
руки хилые дрожат,
в мыслях — пустота.

11 декабря 2003, поезд Сент-Олбанс — Лондон


2004




160-179. Маленькая Япония



Часть 2 (2004)

(18 хайку, танка и хайбун)


1. Мрак

Сколько ни смотрел,
в небе — ни луны, ни звёзд,
всё черным-черно.

8 января 2004, Лондон


2. Луна

Она повсюду —
в небесах, в реке, в бокале —
светлая луна!

20 января 2004, Сент-Олбанс


3. Сравнения

С чем тебя сравнить?
С лицом красавицы? С тарелкой?
С жареным блином?

20 января 2004, Сент-Олбанс


4. Снег

Только раз в году
выпадает снег. "White snow!?" —
говорят вокруг.

29 января 2004, Сент-Олбанс


5. Лёд

Нет, не каждый день
можно поскользить по льду —
сколько радости!

9 января 2004, Сент-Олбанс


6. Блокнот

Дюйма три на пять,
белые, как снег, листы —
книжка для стихов.

29 января 2004, Сент-Олбанс


7. Не Байрон...

Нет, не Пушкин я
и, конечно — не Басё,
но пишу стихи.

29 января 2004, Сент Олбанс


8. О стихосложении

Это — как болезнь!
Заполненье чем-нибудь
вечной пустоты...

29 января 2004, Сент-Олбанс


9. Свет

Чистый солнца свет
на снегу, а в голове —
мыслей белизна.

29 января 2004, Сент-Олбанс


10. Мысль

Подумала рыба,
глотая малька: «О, как
удивителен мир!»

19 августа 2004, Сент-Олбанс


11. Волна

Волна, как человек —
пройдёт, и никто
уж не вспомнит о ней!

9 сентября 2004, Ланзароте


12. Забытый

Не успел умереть,
как тебя уж забыли —
судьба муравья.

9 сентября 2004, Ланзароте


13. В очереди

И после смерти,
наверное, придётся
торчать в очередях!

11 сентября 2004, Сент-Олбанс


14. Бабочка

Надоело всё
бабочке-однодневке —
долог жизни миг!

11 сентября 2004, Сент-Олбанс


15. Цыплёнок

«Как хрупок мир!» —
подумал цыплёнок,
выбираясь из скорлупы.

11 сентябрь 2004, Сент Олбанс


16. Без ответа

«Что же делать мне?» —
я спросил, но старый дуб
мудро промолчал.

11 сентября 2004, Сент-Олбанc


17. Порядок вещей

(Танка)

— Каков порядок
вещей в подлунном мире? —
Молчат мудрецы.
Что ж, придётся поискать
собственный ответ

3 февраля 2004, Сент-Олбанс


18. Радуга

(Хайбун и хайку)

Под проливным дождём, кряхтя и чертыхаясь,
я катил домой на велосипеде.
Вдруг стало совсем светло, и я приподнял голову.
Огромная во всё небо радуга сияла надо мной.
Моя улыбка была точным отражением
этой прекрасной небесной дуги,
и захотелось сказать кому-то спасибо.

Сетовал на дождь.
Вдруг, такая радуга —
радость без границ!

6 октября 2004, Сент-Олбанс

2005



180. Бетховен



(из цикла «Фрагменты азбуки»)

– Beelze-Bubble! – бормотал Бетховен,
бомбя бронированный британский broadwood
безжалостными булыжниками безудержного B-dur’а.

– Божественно, бесподобно, браво, бис...

Бисер – баранам!
Бесконечные бенефисы безмолвия!
Бесшумные балы, будуары, беседки...

Бесстыжие берлинские барышни,
благочинные боннские бюргерши,
богемские баронессы,
Брейнинги, Брауны, Брунсвики, Брентано...

Баклажаны бюстов, булочки бёдер...
Бокал бордо, бутылочка бургундского...

Безумный бред!

Бессмысленная, бездонная бочка бытия!

27 сентября 2005, Сент-Олбанс


181. Моцарт



(из цикла «Фрагменты азбуки»)

Милашка Моцарт!

Маэстро медовых менуэтов,
мандариновых мадригалов,
малиновых мотетов,
мармеладных месс...

Мастер марципанового метроритма,
миндальных модуляций,
можжевелового мажор-минора...

Маньяк мяукающих мотивов,
мурлычущих мелодий,
моргающих мордентов...

Ментор мямлящих мамзелей,
млеющих меломанов...

Маркиз мессмерических маскарадов...

Магистр миланского многоголосья,
мангеймского максимализма...

Мучитель мюнхенских мистиков,
масонских маразматиков...

Мудрый манипулятор меланхолических мгновений...

Моцарт – Макрокосм Музыки!

5 октября 2005, Сент-Олбанс


2006



182. К Елене



Елена, помнишь времена,
Когда — я точно не припомню...
Лет 35 тому назад,
Под Ялтой или на Кавказе,
Переводя Эдгара По,
Я написал такие строки:

«Елена, помнишь времена,
Когда Никеи корабли...»
И дальше всё в таком же духе?
Я продолжал переводить,
Как эхо, вторя стихотворцу,
Влюблённому точь-в-точь, как я:

«Елена, помнишь времена,
Когда Никеи корабли
По морю полному вина...»
И, опьянённый этим морем,
Я чувствовал себя счастливым,
А ты лежала и спала...

Вот и сейчас ты так же спишь.
Всё тот же том лежит раскрытый:
«Елена, помнишь времена,
Когда Никеи корабли
По морю полному вина
Скитальца к берегам несли...»

Так мы скитаемся вдали
Родной земли от моря к морю,
И всё меняется кругом,
Хоть кажется, что ничего
С тех пор для нас не изменилось.
Елена, помнишь времена?

23 июля 2006, Пальманова, Майорка


183-186. Зимний Париж



1. Сакре-Кёр


К базилике «Святое Сердце»,
А по-французски Сакре-Кёр,
Мы по крутой взбирались лестнице,
И ветер дул во весь опор.

И там, где римские руины
Лежали многие века,
Собор, как будто бы старинный,
Воздвигла лёгкая рука.

Он нас укрыл от непогоды,
Свалив с души нелёгкий груз,
И под мозаичные своды
Нас приглашает Иисус.

30 декабря 2006, Париж


2. Вандомская колонна


На месте, где сидел Луи,
Теперь стоит Наполеон
И смотрит он, как холуи
К нему текут со всех сторон.

Чугунный фаллос в небо врос,
А вслед взметнулись сотни лиц,
И всех томит один вопрос:
«На кой нам чёрт Аустерлиц?»

Австрийских пушек жалкий лом
В рельеф ажурный превращён,
Изъеден ржавчиной кругом
И трещинами испещрён.

Убийцам тягостный урок,
Укор для будущих вояк,
Тот день, уж верно, недалёк,
Когда он рухнет на зевак.

30 декабря 2006, Париж


3. Парижский ликёр


В Париже надо пить ликёр
И по святым бродить местам:
Монмартр, Сент-Пьер и Сакре-Кёр,
Сент-Трините и Нотр-Дам,
А если заскучает муж —
Сводить его на Мулен-Руж.

2 января 2007, Париж


4. Образ на мозаике в Сакре-Кёр


Стоял он, растопырив руки,
Весь мир готовый обхватить,
Нахмурив брови, как у буки,
Сжав губы в тоненькую нить —

Суров пророк из Назореи
И не прощает ничего.
Ах, был бы он чуть-чуть добрее,
И я бы возлюбил его!

3 января 2007, Париж

2007



187. Индия



(Магический квадрат)

 
Игралище ___ Надежд, ___ Дым ____Инфернальных_ Явей,

Надменный __ Дар, ______Истык ___ Язвящих______ Игл,

Движенья ___ Идолов, ___Язык ____ Идей _________ Ноздрявый

Июньских ___ Яблонь ____ И ______ Набрякших ____ Дынь,

Янь ________ Истины, ___Небес ___ Дразнящих ____Инь...

31 января 2007, Сент-Олбанс


188. Моцарт и Констанция



Проезжая почтовые станции,
Ехал Моцарт к любимой Констанции,
Размышляя, что лучше Констанции,
Не бывает на свете субстанции –
Так зачем же от этой субстанции
Быть на слишком далёкой дистанции?!

6 февраля 2007, Сент-Олбанс


189. Кое-что о жизни...



Бросала бизнь,
вертела визнь,
гнала, гноила, гнула гизнь,
душила дизнь,
знобила зизнь,
корила каверзная кизнь,

лгала, лавировала лизнь,
мотала муторная мизнь,
но ныла низменная низнь,
пылала пизнь,
рыдала ризнь,

скулила скрюченная сизнь:
«Такая тизнь!»
«Фот фаша физнь!» –
хрипела ханжеская хизнь,
цедя цианистую цизнь.

Что человеку чертит чизнь,
шьёт шизни шлейф
и щерит щизнь?

9 февраля 2007, Сент-Олбанс


190. Абракадабра



Радуги сверкает арка,
На арбе сидит араб,
Вдалеке рыбачья барка,
А на ней – печальный краб.

Средь гниения и смрада
Он лежит себе не рад:
Что там слышно из Багдада,
И кого услали в ад?

Из Барды турнули барда,
Взбунтовалась Кабарда,
И бурлят три миллиарда,
Как мамайская орда!

На корме стихает драка,
Очередь у входа в бар,
В баке варятся два рака...
Этот мир – бесценный дар!

12-14 февраля 2007, St Albans


191. Баллада о Святом Олбане



I

Из Рима в дальний Альбион
Отправил цезарь легион,
И в 43-ий annum
Был занят Веруланум –

Он был столицей дикарей
Бесстрашных, словно черти,
Так что пришлось их поскорей
Предать законной смерти.

Столица 20 лет цвела,
Но люд вернулся дикой,
И Веруланум был дотла
Испепелён Боудиккой.

17 тысяч полегло,
А те, кто выжили – в седло,
Хвосты себе поджали
И к морю поскакали,

Но вдруг, спасенье – о vivat!
Мертва Боудикка, говорят...

II

Прошло без малого 100 лет,
А может быть и 200 —
Олбаний явлен был на свет
На этом самом месте.

7 лет он Марсу отслужил
У Диоклетиана,
Затем Нептун его кружил,
Неся в страну тумана.

На берегах бурливой Вер
Он был пример усердья:
Не признавал он прочих вер,
Не ведал милосердья.

Он с Бахусом делил пиры
Кадил Венере рьяно —
За белокурые вихры
Любили все Олбана.

III

Раз вечером, ложась в постель
В объятия к Морфею,
Шептал он: «Сон мой, неужель
Не явишь мне Психею?»

И тут ему приснился сон:
На небеса взлетает он,
И видит там чудесный град,
Где ветлы вдоль реки стоят,
Где музыка волшебных лир
Вливает в грудь любовь и мир,
Где кто-то по волнам идёт,
И к солнцу вдаль его ведёт...

IV

Чу! – слышен шорох у крыльца, –
«Кого прислали боги?»
Тут старец в рясе чернеца
Вдруг вырос на пороге,
И в угол сев, едва дыша,
Старик промолвил неспеша:

«Мир и любовь тебе, солдат,
Я знаю, ты мне друг и брат,
Твой ясен лик, душа чиста,
И добрый взгляд, как у Христа,
На небесах, где чудный град,
Где ветлы вдоль реки стоят,
Где музыка волшебных лир
Вливает в грудь любовь и мир –
Он по волнам с тобой идёт,
И к трону божему ведёт...
Но, слышишь, Мчатся кони! –
Не скрыться от погони!»

Тут кто-то громко стукнул в дверь
И закричал, как грозный зверь,
«Старик, мы за тобою,
Прощайся с головою!»

Недолго думал наш Олбан:
«Отдай мне рясу, старикан!» –
И, завернувшись с головой,
Отдал себя он под конвой.*


V

Беднягу повлекли на суд
Сурового тирана,
Но нет, не старца видит люд,
А славного Олбана.

Судья на грешника глядит
И грозным голосом твердит:

«Что ж ты, разбойник, натворил?
К Плутону эти шутки!
Ты христианина укрыл –
Вердикты будут жутки!
Покайся, жерву дай богам,
Не то мечу тебя предам!»

Олбан главою покачал
И так тирану отвечал:

«Судья, душа моя чиста,
Но я не верю сказкам,
А верю милости Христа,
Его небесным ласкам.
Христа я нынче повстречал,
Он на крылах меня умчал
На небо, где чудесный град,
Где ветлы вдоль реки стоят,
Где музыка волшебных лир
Вливает в грудь любовь и мир,
Со мною шёл он по волнам
Туда, где светит божий храм».

«Ты веру дедов оскорбил
Своею речью хамской!
Как величать тебя, дебил?»
«Я – Олбан Веруламской».

Олбана суд приговорил
Избить лозою гибкой,
Но тот пощады не просил,
И боль сносил с улыбкой.

Тогда решили наказать
Его по высшей мере,
И изуверам показать
Как относиться к вере!

VI

На берегу бурливой Вер
Стоял преступник-изувер.
Глазели все, кому ни лень –
Ведь казни здесь не каждый день.

Воззрел Олбан на небеса...
«Смотри, – раздались голоса, –
Вода из Вера утекла!
Вот это чудо, ну, дела!»

Олбаний реку перешёл,
И быстро на гору взошёл,
Сказал: «Воды б я пригубил!»
И сразу чистый ключ забил,

Палач отбросил острый меч,
Пред жертвой пал и начал речь:
«Ты не преступник, а святой,
И я готов уйти с тобой...»

Судья разгневался, крича:
«Найти другого палача!»
Но не спешили палачи
Кровавить грозные мечи.

И вот один из палачей
Перешагнул через ручей,
Нагнулся, поднял отрый меч,
И голова скатилась с плеч.

Так славный Олбан был убит,
Но тут у палача,
Упали очи из орбит
На лезвие меча.

Готовый порубить сплеча,
Другой нашёлся смерд,
Сразил того он палача,
Кто был так милосерд.

Толпа беснуется, орёт,
Чудесный ключ уже не бьет,
Река вернулась в берега,
И расцвели вокруг луга...

VII

Сент-Олбанс – тихий городок
В скрещеньи четырёх дорог,
Там древний монастырь стоит,
Где прах Сент-Олбана лежит,
И тайны, явленные тут,
К себе паломников влекут.

20 февраля – 2 марта 2007, Сент-Олбанс


192-201. Итальянский апрель



_ _ _ _ _ _ _ _"Tutte le strade portano a Roma..."


1. Командировка


Не так давно в разрушенном Союзе
Все композиторы творили в Рузе,
Поэты ж, для развития сноровки,
Все дружно ехали в командировки.
Союз — накрылся, Руза — далека!
Что ж, двинемся в Италию пока.


2. Альпы


Нас самолёт в Италию несёт,
Как будто стадо облаков пасёт,
А далеко внизу седые Альпы
Похожи на разбросанные скальпы.


3. Tutte le strade...


Меж снежных гор проходит наш маршрут.
Нас в Рим несут дряхлеющие ноги;
Они и до сих пор туда ведут —
Построенные Цезарем дороги.


4. Из Неаполя в Сорренто


Автобус из Неаполя в Сорренто
Везёт нас вкруг Везувия кружа,
Над морем вьётся серпантина лента,
И замирает робкая душа.
Курится над Везувием дымок.
Глаза закрыты, сердце — как комок.


5. «Аминта»


Мы на скале в гостинице «Аминта»:
Весёлый пастушок взирает с принта,
Пастушка рядом, и детишек масса —
Так описал их соррентиец Тассо.


6. «Свободный Иерусалим»


Он про свободный пел Ершалаим,
И ныне дорог землякам своим.
Хотя стихи запомнить трудновато —
Все помнят о божественном Торквато,
И с трепетом проходят мимо "casa",
Где жил когда-то соррентиец Тассо.


7. Помпеи


Невесело бродить среди камней
Везувием разрушенных Помпей,
Цветущий град под пеплом погребенный
Напоминает нам, что мир наш тленный,
И все мы, обречённые земляне,
Век коротаем свой как на вулкане.


8. Тень на часах


Здесь даже воздух пропитала смерть,
Вдыхаешь пепел — с ним смердящий прах,
И время сжалось, превратившись в твердь,
Как эта тень на солнечных часах.


9. Алисонька-дочка


Короткая строчка
в блокноте чернела:
«Алисонька-дочка
моя заболела».

В Помпеях по кочкам
ты прыгала смело,
Прошло пол-часочка,
и ты заболела.

Везувия горка
в тумане серела —
Нам с мамой так горько,
что ты заболела!

Вот звёздочка-точка
в окне забелела -
Зачем, наша дочка,
ты вдруг заболела?

Закончилась ночка,
заря заалела,
А ты, наша дочка
зачем-то болела.

Один-два денёчка,
и снова нам в путь —
Алисонька-дочка,
здоровенькой будь!


10. «Вернись в Сорренто»


С детства песенка в миноре
Мне запомнилась одна:
«Видишь, как прекрасно море,
И как плещется волна?»

Папа пел, играла мама,
Гости слушали взгрустнув,
И взлетал мотив упрямо,
В сердце всё перевернув.

Ту же песенку в миноре
Бабушка твоя любила,
Но была с любимым в ссоре,
И слова в ней заменила:

«Я пришла к тебе вся в белом
И склонилась у фонтана...» —
Так она печально пела
В годы бурного романа.

Дорогая, так чудесно,
Что хранишь ты строки эти,
Продолженьем этой песни
Стала ты и наши дети!

И теперь мы понимаем —
Нет прекраснее момента:
Эту песню вспоминаем
И прощаемся с Сорренто.

6-14 апреля, Сорренто — Сент-Олбанс


202. Пушкин или Басё?



Однажды обходил я пруд лягушкин
И слышал задушевный разговор.
Его не позабыл я до сих пор,
Такой, обычный разговор старушкин:
«Ах, не люблю я этот крик кукушкин,
Всё только мелет бесполезный вздор,
Другое дело — наш лягушкин хор,
Его воспел в стихах великий Пушкин!»
Кукушки тут же навострили ушки,
И крикнули: «Да вы забыли всё,
Лягушек пел не Пушкин а Басё,
А Пушкин пел лишь пение кукушки,
Зато Басё воспел и то, и сё!»
Но с ними долго спорили лягушки...

14 апреля 2007, Сент-Олбанс

203. Мстиславу Ростроповичу. Прощание



О, звуков чародей, маэстро Слава,
Какой вулкан неистовый угас!
Но музыки твоей волнующая лава,
Еще охватывает нас.

Ты был для музыки поющею душою,
Чем был бы без тебя 20 век?
И как нам быть с утратою такою?
Прощай великий, славный человек!

27 апреля 2007, Сент-Олбанс

204. Поэзия — когда строка бросает в дрожь...



Галине Всеволодовне Бариновой

_ _ _ _ _ _ _Играй же на разрыв аорты
_ _ _ _ _ _ _С кошачьей головой во рту,
_ _ _ _ _ _ _Три чорта было — ты четвертый,
_ _ _ _ _ _ _Последний чудный чорт в цвету.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _Мандельштам «За Паганини длиннопалым...» (1935)

Поэзия — когда строка бросает в дрожь,
Разит наотмашь, на разрыв аорты,
В трёх измерениях её ты не найдёшь,
Но там, где чудный чорт безумствует — четвёртый!

6-27 мая 2007, Сент-Олбанс

205-208. Женщине



1.

О, женщина, наверно никогда
Я о тебе не думаю абстрактно,
Но каждый раз, как в пьесе многоактной,
Перебираю роли и года,
И вижу, как любимых череда
Проходит и уходит безвозвратно,
А в голове звучит мотив невнятно,
И сердце прорезает борозда.
Какие кадры света и добра,
Кинематограф-память оживляет!
Но уплывают смутные черты...
А вот и ты явилась из ребра,
Ты, чья улыбка жизнь мне озаряет
И возвращает ласковое «ты».

2.

О, женщины, вам имя — не скажу...
То — Гамлет, вероломством окружённый
И местью за отца вооружённый
Мог так сказать, но я не нахожу
Причин и слов, ума не приложу,
Пытаюсь ум расслабить напряжённый,
И вот, стою, как громом поражённый,
И от непонимания дрожу...
Не женщины, а это мы — мужчины,
Находим оправдания, причины,
Перечисляя сквозь игривый смех
Древнейшую из всех земных профессий,
Ведьм и костры всех набожных конфессий,
Cherchez la femme и первородный грех.

3.

Хочу воспеть я женщин и женьшень,
Они совсем не маленькие царства, —
Но сладкие иль горькие лекарства,
Прописанные нам на каждый день,
И в магазин тащиться мне не лень,
Хотя и понимаю — это барство,
Опустошая скудное карманство,
Чтобы купить гвоздики и сирень.
Гвоздики покупаю для жены,
Она гвоздики с детства обожает;
А дочери так нравится сирень!
Иду домой, и все поражены,
Жена, смеясь, меня за стол сажает,
И подливает в рюмочку женьшень.

4.

Блуждая меж трудов и суеты,
Мы думаем, что нет пути простого;
Где жизни смысл, и где её основа,
Не видим мы, как старые кроты,
И вдруг явленье — Женщина, о, ты,
Приходишь к нам из космоса иного,
Как оправданье бытия земного,
Отсрочка от грядущей пустоты.
К волшебнице забравшись под крыло,
И, погружаясь в нежности тепло,
Мы пьём нектар божественный и сладкий,
И предаёмся вечности волнам —
Грядущее уже не страшно нам,
И мир забыт на миг хотя бы краткий.

10—12 июня 2007, Сент-Олбанс

209. Смерть



Памяти Дмитрия Александровича Пригова

_ _ _ _ _ _ _Откуда эта лужа подо мной
_ _ _ _ _ _ _Такая липкая и пахнет чем — Бог весть!
_ _ _ _ _ _ _Ах да, ведь эта лужа я и есть
_ _ _ _ _ _ _Я умер! умер!..

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _Дмитрий Александрович Пригов

Он был высок и неуклюж,
Очкарик-бородач,
Он городил с трибуны чушь,
Паяц, шутник, трюкач.

Он корчил рожи и мычал,
И пробовал заквакать,
И в публике никто не знал —
Смеяться или плакать.

Твердил он с миной гробовой,
Что помер, мол, Гомер,
Шекспир, и Пушкин, и Толстой,
И Байрон, и Бодлер,

И было ясно, что ведёт
Он шутовской отчёт,
К тому, что Пригов сам — и тот,
Когда-нибудь умрёт…

— он умер сегодня 16 июля 2007 года в час ночи
в московской Яузской больнице в возрасте 66 лет.

P.S.

О мёртвых только хорошо —
Забудем всё, что плохо,
Он в этот странный мир пришёл,
Побалагурил и ушёл —
С ним умерла эпоха.

16 июля 2007, Сент-Олбанс


210-215. Испанское лето



1. Чёрный бык


Там чёрный бык стоит на берегу,
Сверля рога луны угрюмым взглядом;
Он мог бы целый мир согнуть в дугу,
И рай курортный сделать сущим адом,
Но никому до зверя дела нет,
Скучает бык — на весь обижен свет.

Он направляет острые рога
Туда, где чёрный океан вздыхает,
Где Африки дымятся берега,
И в небо, где кровавый Марс сверкает,
Туда, где гибралтарский лев зевнул,
И где цыплёнок Франции уснул.

Испания, когда-то пращур мой,
Согретый лаской твоего рассвета,
Считал тебя своей родной страной
И мирно жил в недобром тесном гетто,
Но пробил час, и пращур Раппопорт
Пошёл искать другой какой-то порт;

Галера понесла его куда-то...
Он сам не знал, — куда глаза глядят,
И прибыл он... давно забылась дата,
Сломались стрелки, стёрся циферблат;
Его потомок мир увидел божий
В черте оседлой на Руси пригожей.

Недаром ты, Испания, бедна —
Такого поискать ещё урода!
Бесстыжая, в истории одна
Не приняла избранного народа,
Несметного таланта и ума,
Ну, так пеняй же на себя сама!

Хотя, — сказал я, глядя на быка,
Вращающего жуткие глазищи,
В Испании культура велика,
И можно отыскать талантов тыщи,
К тому же есть фламенко и коррида... —
Но бык молчал, не подавая вида.

(18 июля 2007, Фуэнгирола, Испания)

2. Храм


Бетонный храм с бетонной колоннадой,
С бетонными рельефами внутри;
Бетонный дед сверлит бетонным взглядом
Бетонного Исуса и Мари,

И трудится электровентилятор
Над рядом электрических свечей,
С электромегафоном ходит патер,
В скрещеньи электрических лучей...

О вечный символ бутафорской веры,
Неумирающий бетонный рай,
Реликвия давно ушедшей эры,
Разрядом электрическим сверкай!

20 июля 2007, Фуэнгирола

3. Фламенко (1)


Певец, гитара, два танцора
На деревянных каблучках,
Безумье кроется в щелчках,
И нерв натянут до упора.

Как эхо вечного раздора,
Внезапный выпад, резкий взмах,
Пылают розы на щеках,
И в жар бросает от напора.

Смотри, как взоры их горят,
Всё ярче всполохи пожара,
Приметы неземного дара
Внутри себя они таят;

Старик поёт, гремит гитара,
И чётко каблучки стучат.

27 июля 2007, Фуэнгирола

3 а. Фламенко (2)


Старик-певец, гитара, два танцора
На звонких деревянных каблучках,
Безумный ритм рождается в щелчках,
Натягивая нервы до упора.
Как эхо бесконечного раздора,
Внезапный выпад, судорожный взмах,
И пламенеют розы на щеках,
И сердце замирает от напора.
Ты посмотри, как взоры их горят,
Всё ярче, словно всполохи пожара,
Извечного и неземного дара
Приметы в глубине они таят,
Старик поёт, безумствует гитара,
И чёткой дробью каблучки стучат.

27 июля 2007, Фуэнгирола

4. Коррида


Жара, арена, репортёры,
Гудит весёлая толпа...
Куда ведёт тебя тропа,
Могучий и печальный торо?

Уже готовы пикадоры,
И пика в бок летит шипя,
И ты кидаешься, хрипя,
На красный плащ тореадора,

И каждый раз бросает в транс
Тебя от холостого шага,
А у врага кипит отвага,
И длится страшный контраданс,

Но вот в руке блеснула шпага,
и у тебя — последний шанс!

27 июля 2007, Фуэнгирола

5. Пикассо


Пабло Пикассо,
О, Пабло Пикассо,
Ты правила все поломал,
И серая масса
Их среднего класса
Считала, что это скандал.

Но, Пабло Пикассо,
О, Пабло Пикассо,
Теперь тебя каждый признал,
И серая масса
Их среднего класса
Считает, что ты — идеал!

29 июля 2007, Фуэнгирола

6. Пабло


Из Малаги сонной
Был Пабло-бычок,
Потом в Барселону
Он сделал скачок;

С Испанией — баста,
Оставлен Мадрид, —
Теперь наш брыкастый
В Париже царит.

В Париже всё ново:
Фовизм и мовизм;
Бычок молвил слово,
Введя «пикассизм»,

Так жару, рогатый,
Всем Пабло задал,
Что вскоре двадцатый
Он век забодал.

30 июля 2007, Фуэнгирола

216-218. Исторические портреты



1. Годива


(Lady Godiva, Godgifu,
ок. 990? — сентября 10, 1067

У леди Годивы
Глаза, словно сливы,
И множество странных идей —

Пришла она к мужу
В осеннюю стужу
И молвит ему без затей:

«О, мудрый граф Честер,
Богатый инвестор,
В утехах проводишь ты дни,

А в Ковентри люду
Живётся так худо, —
Фискальный закон отмени!»

«О, леди Годива,
Умна ты на диво,
Я выполню всё, если днём,

Ты сядешь на лошадь
И главную площадь
Нагая объедешь кругом».

И леди Годива
Разделась стыдливо
И, косы свои распустив,

Вскочила на лошадь,
Объехала площадь,
Всех, словно стрелой, поразив,

И мудрый граф Честер
Богатый инвестор
Фискальный закон отменил,

А леди Годивы
С глазами, как сливы,
Никто до сих пор не забыл.

23 июля 2007, Фуэнгирола


2. Вильгельм


(William I the Conqueror, William the Bastard,
1027 или 1028 — 9 сентября 1087)

Вильгельм-завоеватель
Британцев покорил
Но пьес Шекспир-писатель
О тёзке не творил.

Причина неизвестна —
Забыл ли Билл о нём,
Иль тема слишком пресна —
Того мы не поймём.

Был год для англов страшный:
Один-ноль-шесть-и-шесть,
Багрила кровью пашни
Мечей нормандских жесть,

Была лихая битва,
И Харольда полки
Разрезаны, как бритвой
На мелкие куски.

Лет 20 с лишним только
Билл Англию любил,
Никто не помнит сколько
Народу он убил;

Он был бы очень страшным
И долгим наш рассказ,
Но, к счастью, кто-то с башни
Увидел как-то раз:

Билл ехал через площадь,
Народ мечом рубил,
О труп споткнулась лошадь —
Упал и умер Билл.

25 июля 2007, Фуэнгирола


3. Жанна


(Jeanne d’Arc, la pucelle d’Orleans,
6 января 1412 — 30 мая 1431)

Крестьянка Жанна ля Пусель
Была подруг милей —
Наверно, в жилах у мамзель
Текла кровь королей.

Ей голоса наперебой
Твердили сквозь туман:
«Веди солдат французских в бой
На злобных англичан!»

Недолго думая, она
Их повела на бой —
Победой кончилась война,
Но, Жанна, что с тобой?

Бургундский рыцарь-изувер
Пришёл на Орлеан
И так сказал: «Пойдёшь, ма шер,
Со мной в английский стан!»

Солдаты, Жанну разглядев,
Подняли дружный смех:
«Смотри-ка, Франция на дев
Напялила доспех!»

«Девчонка — ведьма, спору нет,
А с ведьмой разговор
Простой, — во избежанье бед,
Вали её в костёр!»

Пусть старый ворон: «Карк, да карк», —
Расскажет про мамзель,
А люди помнят Жанну д'Арк,
Забыв о ла Пусель.

21 июля 2007, Фуэнгирола

219-221. Три портрета Б. Ш.



1.

Жил старик в комнатушках чуланных,
Занимался он базами данных,
Были базы сухи
И решил он в стихи,
Переплавить их в ритмах чеканных.

2.

Жил старик в закоулках таганных,
Занимался он базами данных,
Но любил детвору,
Что в мороз и жару
Воспевал он в стихах филигранных.

3.

Дед ютился в пустынях барханных,
Занимался он базами данных,
Но в сём мире убогом
Раз он встретился с Богом,
Что поведал в стихах покаянных.

13 сентября 2007, Сент-Олбанс


222-223. Туда и обратно



1. Туда


В прозрачный небосвод,
Раздвинув лёгкий пух,
Взлетает самолёт,
И замирает дух,

И пикой золотой,
Мне Феб сверлит в глазу,
Я думаю о той,
Что где-то там, внизу,

Туда, где самолёт,
Глядят её глаза,
И видят небосвод
Прозрачный, как слеза.

27 октября 2007, самолёт Лондон-Амстердам


2. Обратно


Прощаясь с жизнию при взлёте,
Опять мы думаем: «Ужель,
На непонятной этой ноте
Окончим жизни багатель?»

Судьбу доверив железяке
И паре заскорузлых рук,
Несёмся в небо сквозь облАки
И слышим сердца частый стук;

Тряхнуло раз, опять тряхнуло,
Качая крыльями, летим —
Вот-вот проглотит смерть-акула,
И время превратится в дым...

Прочь, прочь скорей от этой хизни,
К чему такое щегольство? —
Нет ничего дороже жизни,
И нет дешевле ничего!

28 октября 2007, самолёт Амстердам-Лондон