|
Смерть поэта
Отмщенья, государь, отмщенья!
Паду к ногам твоим:
будь справедлив и накажи убийцу,
чтоб казнь его в позднейшие века
твой правый суд потомству возвестила,
чтоб видели злодеи в ней пример.
Погиб поэт! — невольник чести —
пал, оклеветанный молвой,
с свинцом в груди и жаждой мести,
поникнув гордой головой!..
Не вынесла душа поэта
позора мелочных обид,
восстал он против мнений света
один как прежде... и убит!
Убит!.. к чему теперь рыданья,
пустых похвал ненужный хор,
и жалкий лепет оправданья?
Судьбы свершился приговор!
Не вы ль сперва так злобно гнали
его свободный, смелый дар
и для потехи раздували
чуть затаившийся пожар?
Что ж? веселитесь... — он мучений
последних вынести не мог:
угас, как светоч, дивный гений,
увял торжественный венок.
Его убийца хладнокровно
навёл удар... спасенья нет:
пустое сердце бьётся ровно,
в руке не дрогнул пистолет.
И что за диво?.. издалёка,
подобный сотням беглецов,
на ловлю счастья и чинов
заброшен к нам по воле рока;
Смеясь, он дерзко презирал
земли чужой язык и нравы;
не мог щадить он нашей славы;
не мог понять в сей миг кровавый,
на что; он руку поднимал!..
И он убит — и взят могилой,
как тот певец, неведомый, но милый,
добыча ревности глухой,
воспетый им с такою чудной силой,
сражённый, как и он, безжалостной рукой.
Зачем от мирных нег и дружбы простодушной
вступил он в этот свет завистливый и душный
для сердца вольного и пламенных страстей?
Зачем он руку дал клеветникам ничтожным,
зачем поверил он словам и ласкам ложным,
он, с юных лет постигнувший людей?..
И прежний сняв венок — они венец терновый,
увитый лаврами, надели на него:
но иглы тайные сурово
язвили славное чело;
Отравлены его последние мгновенья
коварным шёпотом насмешливых невежд,
и умер он — с напрасной жаждой мщенья,
с досадой тайною обманутых надежд.
Замолкли звуки чудных песен,
не раздаваться им опять:
приют певца угрюм и тесен,
и на устах его печать. —
*
А вы, надменные потомки
известной подлостью прославленных отцов,
пятою рабскою поправшие обломки
игрою счастия обиженных родов!
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
пред вами суд и правда — всё молчи!..
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
Есть грозный суд: он ждёт;
Он не доступен звону злата,
и мысли и дела он знает наперёд.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
оно вам не поможет вновь,
и вы не смоете всей вашей чёрной кровью
Поэта праведную кровь!
| © Михаил Лермонтов, 1837
|
|
Смъртта на поэта
Отмъщение, владетелю, отмъщение!
Падам в твоите нозе:
бъди справедлив и накажи убиеца,
така че неговото наказание в бъдещите векове
да възвести на потомството твоя справедлив съд
и да е предупреждение за злодеите.
Убит поет! – за чест страдалец,
скосен от хорската мълва,
с куршум в гърди, за правда жаден,
отпусна гордата глава!..
Не издържа душата светла
позор, обиди, клевети,
срещу света въстана смело,
единствен той...и бе убит!
Убит!.. защо са днес ридания,
хвалби без цел, ненужен плач
и жалък глас за оправдание?
Съдбата сложи свой печат!
Не вий ли гонихте тъй злобно
свободния му, дързък дар
и за забава пак подмолно
раздухвахте стаен пожар?
Защо? веселие... – мъчения
последни той не изтърпя:
угасна пламъка на гения,
венецът славен прецъфтя.
Убиецът му равнодушно
насочи своя пистолет:
сърцето глухо бие пусто,
ръка не трепна пред поет.
И що за чудо?.. отдалече,
като стотици бежанци,
на лов за щастие дошли,
на нас съдбата го обрече;
с усмивка дръзко той презря
земя, език и чужди нрави;
не пощади и наша слава;
в мига на кървава разправа,
кого уби той, не разбра!..
И той умря – зарит в могила,
тъй както оня, неизвестен, мили,
певец, сразен от ревността,
възпявана от него с чудна сила,
погубен, както той, с безмилостна ръка.
Защо от мирна дружба, нежна, простодушна,
той влезе в този свят и завистлив, и душен
за волното сърце и пламенния нрав?
Защо ръка подаде на клеветник долен,
защо повярва в ласки и лъжите голи,
той, от младостта си хората разбрал?..
И стария венец – смениха те със трънен,
увит със лаврите , надянаха му зло:
с игли невидими и върли –
раниха славното чело;
отровени последните минути
с коварен шепот, с присмех на простак,
и той умря – напразно мъст жадувал,
досада затаил в измамена мечта.
Затихна чудодейна песен,
и няма да се чуе пак:
певецът е в приюта тесен,
устата му е със печат. –
*
А вий, надменните потомци,
известни с подлостта на славени деди,
с петите робски сбирали отломки,
от родове обидени в щастливите игри!
Вий, жадната тълпа, застанала до трона,
палачи сте на Гений, Слава, Свобода!
Таете се под сянка на закона,
безмълвни са пред вас – и правда и съда!...
Но има божи съд, любимци на разврата!
Най-страшен съд: той бди;
несъблазнен от звън на злато,
и мисли, и дела, той знае отпреди.
Ще търсите злословие напразно вие:
не ще ви то помогне, не,
и всичката ви черна кръв не ще измие
кръвта на праведен Поет!
| Превод: © Мария Шандуркова, 19.10.2014 г.
|
|
и может быть воспроизведено при условии указания авторства и его некоммерческого использования без права создавать производные произведения на его основе.