перевод Д. Смирнова-Садовского
Послание Уильяму Тайтлеру
С приложением портрета автора
О, дерзкий защитник прекрасной Стюарт,
Чьё имя лишь избранный носит,
Его не хвалил лишь последний бастард,
Сейчас – каждый смердич поносит,
5 Ты видишь, мои увлажнились глаза,
Но верь, я не подлый предатель, –
О том нищеброде мой вздох и слеза,
Ведь он был король и мечтатель.
То имя ценили все предки мои –
10 Об этом забыли со спешкой,
Теперь даже барды, как все холуи,
Его повторяют с усмешкой.
К Георгу и Лотте молитвы летят
И я за толпой подвываю,
15 И пусть недоумки они, говорят, –
Об этом я знать не желаю.
К чему суетиться о прошлых веках?
Избрали мы все Ганноверов,
Для нас это счастье такое, что «Ах!» –
20 И счастье для царственных Херров.
Однако, лояльность тут прежде всего,
Ведь модам легко измениться,
Мы шутим, а завтра, придётся, того, –
Навек с черепком распростится.
25 Безделицу Вам посылаю с письмом –
Башку непутёвого барда,
Чтоб Вы помянули слезой о Святом,
Чью жизнь пресекла алебарда.
И пусть в беспросветной ночи навсегда
30 Утонет британская раса,
Ты будешь по небу лететь, как звезда,
Светя до последнего часа.
| 1787.
Перевод: 15 декабря, Сент-Олбанс
|
by Robert Burns
Address To Wm. Tytler, Esq., Of Woodhouselee
With an Impression of the Author's Portrait.
Revered defender of beauteous Stuart,
Of Stuart, a name once respected;
A name, which to love was the mark of a true heart,
But now 'tis despis'd and neglected.
Tho' something like moisture conglobes in my eye,
Let no one misdeem me disloyal;
A poor friendless wand'rer may well claim a sigh,
Still more if that wand'rer were royal.
My fathers that name have rever'd on a throne:
My fathers have fallen to right it;
Those fathers would spurn their degenerate son,
That name should he scoffingly slight it.
Still in prayers for King George I most heartily join,
The Queen, and the rest of the gentry:
Be they wise, be they foolish, is nothing of mine;
Their title's avow'd by my country.
But why of that epocha make such a fuss,
That gave us th' Electoral stem?
If bringing them over was lucky for us,
I'm sure 'twas as lucky for them.
But, loyalty, truce! we're on dangerous ground;
Who knows how the fashions may alter?
The doctrine, to-day, that is loyalty sound,
To-morrow may bring us a halter!
I send you a trifle, a head of a bard,
A trifle scarce worthy your care;
But accept it, good Sir, as a mark of regard,
Sincere as a saint's dying prayer.
Now life's chilly evening dim shades on your eye,
And ushers the long dreary night:
But you, like the star that athwart gilds the sky,
Your course to the latest is bright.
| 1787
|
и может быть воспроизведено при условии указания авторства и его некоммерческого использования без права создавать производные произведения на его основе.