Ночная песнь пастуха, кочующего в Азии (Леопарди/Ахматова)

Ночная песнь пастуха, кочующего в Азии автор Джакомо Леопарди, пер. Анна Андреевна Ахматова

Язык оригинала: итальянский. Название в оригинале: Canto notturno di un pastore errante dell'Asia. — Из сборника «Песни». Источник: http://lib.rus.ec/b/378157/read

Ночная песнь пастуха,
кочующего в Азии

Что делаешь на небе ты, Луна?
‎Безмолвная, ответь.
Восходишь вечером, бредешь одна,
Пустыни созерцая,- и заходишь.
Ужель ты не пресытилась опять
‎Извечною тропой
Идти и вновь долины узнавать
‎Все те же под собой?
‎Не так ли пастуха
‎Жизнь тянется, как эта?
Встает он с первым проблеском рассвета,
‎Скотину гонит, видит
‎Стада, ключи и травы;
Потом, устав, во тьме смыкает вежды,
И ни на что другое нет надежды.
‎Ужели не гнетет
‎Жизнь эта — пастуха,
А жизнь твоя — тебя? Куда стремится
Путь краткий мой и твой извечный ход?
‎Старик седой и слабый,
‎Босой, полуодетый,
С вязанкой дров тяжелой за спиной,
Под ветром, под дождем, в полдневный зной,
‎По кручам, по долинам,
По камню, по песку, через кусты,
По леденящему покрову снега
Бежит и задыхается от бега;
Пересекает и поток и топь;
Упав, встает; спешит все больше, больше,
‎Не смея отдохнуть;
В крови, изранен; наконец приходит.
‎Сюда его вели
‎Дорога и старанья:
Огромный, страшный перед ним обрыв.
Он низвергается, все вмиг забыв.
Гляди, Луна невиннейшая, вот
Как смертный человек внизу живет.

‎В мученьях он родится,
В самом рожденье — сразу смерть таится.
Боль и страданье — первое, что он
Испытывает. С самого начала
Отец и мать его хотят утешить
‎В том, что родился он;
‎Потом он вырастает —
Они его лелеют; и потом
Словами и делами много лет
Приятное ему стремятся сделать,
Смысл бытия открыв, утешив этим:
‎По отношенью к детям
‎Любовней долга нет.
Но для чего тогда рождать на свет
И для чего поддерживать жизнь в том,
‎Кто просит утешенья?
Коль жизнь людей несет несчастье им,
‎Зачем ее мы длим?
Светило целомудренное, вот
‎Как человек живет;
‎Но не из смертных ты,
И речь моя вотще к тебе плывет.

Но, странница извечная, одна,
Задумчивая, ты, быть может, знаешь,
‎Что есть земная жизнь,
Страданье наше, наши воздыханья;
И что есть смерть — что означает бледность
‎Последняя в лице
И гибель всей земли, исчезновенье
Привычного, возлюбленного круга.
‎Конечно, понимаешь
Ты суть вещей и что земле несет
‎Закат или восход,
Бег времени безмолвный, бесконечный.
И знаешь ты, какой своей любви
‎Весна улыбку дарит;
Кто зноя ждет и для кого зима
‎Что темная тюрьма.
Тебе открыты тысячи вещей,
От пастуха простого скрытых тайной.
Порой, когда гляжу я на тебя,
Как ты безмолвно светишь на равнину,
У горизонта слившуюся с небом,
‎Или бредешь со стадом,
‎Как я, дорогой длинной;
Когда гляжу, как небосвод обилен
‎Созвездьями, и мыслю:
Зачем такое множество светилен?
И беспредельность воздуха? и глубь
И ясность неба без конца? что значит
Огромная пустыня? что я сам? —
Так рассуждаю про себя: о зданье
‎Безмерном, горделивом
И о семье бесчисленной; потом
О стольких муках, о движеньях стольких
И на земле и в небе всяких тел —
Вращенью их отыщется ль предел?
Откуда двинулись — туда вернулись;
‎Разгадки не добиться,
Что пользы в том и где плоды. Но ты,
Ты знаешь все, бессмертная юница.
‎Мне ж — смысл один лишь ведом,
‎Что сей круговорот,
Что бренное мое существованье
Других, быть может, к благу и победам,
Меня же — лишь к несчастью приведет.

Ты счастливо, о дремлющее стадо,
Скрыт от тебя твой жалкий жребий. Как
‎Завидую тебе я!
Не потому лишь, что тебе не надо
‎Страдать; что все лишенья,
Страх, тяготы ты тотчас забываешь;
Но потому, что скуки отвращенья
К бегущим дням не знаешь никогда.
‎Ты на траве в тени —
‎Спокойно и довольно;
‎И большую часть года,
Не зная скуки, так проводишь ты.
Я ж на траву сажусь, укрытый тенью,
Но дух мой предается отвращенью,
‎Как бы ужален шпорой:
И мечется душа моя, которой
Покоя нет и места не найти.
А я ведь не желаю ничего,
И не было еще причин для слез.
Ты счастливо. Ответить на вопрос:
Чем счастливо и как? — мне не дано.
Я ж мало наслаждений знал еще,
О стадо, но не только это больно.
Когда б могло ты говорить, то я
‎Спросил бы лишь одно:
‎Скажи мне, почему
В благополучной праздности — довольство
‎Находят все наперечет,
‎А я — лишь отвращение и гнет.

Вот если б я в заоблачный полет
‎На крыльях мог умчаться,
Чтоб бездна звезд мне вся была видна,
Чтоб я, как гром, бродил в горах — я был бы
Счастливее, о сладостное стадо,
Счастливей, о безгрешная Луна!
Иль, может быть, не прав, когда гляжу я
‎На чью-то жизнь чужую;
Все так ли будет иль наоборот,
Родившимся — несчастья груз сполна
‎Их первый день несет.

Примечания