Луч дня погас на западе, и крыши (Леопарди/Найман)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Луч дня погас на западе, и крыши…
автор неизвестен, пер. Анатолий Генрихович Найман
Язык оригинала: итальянский. Название в оригинале: Spento il diurno raggio. — Из сборника «Песни». Источник: http://lib.rus.ec/b/378157/read



XXXIX[1]


Луч дня погас на западе, и крыши
Не испускали дыма, песий вой
И глас людской не нарушали тиши,

Когда она дорогой полевой
Спешила на любовное свиданье,
Впивая прелесть мира, как впервой.

Сестрицы солнца вширь лилось бескрайне
Сиянье: им венок был посребрен
Дерев, стоявших вкруг на расстоянье.

Под вздохом ветра пели ветви крон,
И соловью, чье неизбывно горе,
Ручья из рощи вторил нежный стон.

Прозрачным вдалеке казалось море,
И открывались нивы и леса
Поочередно и за взгорьем взгорье.

Дол затеняла мрака полоса,
Холмы лежали, белизной омыты
Луны, которой так чиста роса.

Шла женщина в сопровожденье свиты
Зефиров, источавших аромат
И трепетно ласкавших ей ланиты.

Что спрашивать, была ль в ней радость: взгляд
Довольствовался зрелищем беспечно,
А сердце ждало будущих услад.

Покоя время, как ты быстротечно!
Что мило, все здесь тешит второпях:
Кроме надежд, ничто внизу не вечно.

Вот ночь густеет, мгла на небесах
Идет на смену ясному простору,
И из души отраду гонит страх.

Брюхато бурей, облако на гору
Ползло, клубясь, и ни луны, ни звезд
Из-за него не открывалось взору.

Ей виден был его могучий рост
И как оно, вздымаясь, пеленало
Собой свою же голову взахлест.

Свет меркнул, хоть его и было мало,
А в роще слабый ветер вдруг возник,
В уютной роще, шуму дав начало.

Он делался упорней каждый миг,
И, поднятая им, в испуге стая
Сквозь ветки проносилась напрямик.

Распространяясь, туча грозовая
Ко взморью мчалась, краем на холмы
Одним, другим на море налегая.

Уже сокрылось все в утробе тьмы;
Из близящейся тучи дождь несмело
Пошел, но вскоре все покрыл шумы.

От вспышек, бороздивших то и дело
Тьму, щурились глаза; внизу все сплошь
Как помертвело, небо же алело.

Она в коленях чувствовала дрожь,
А грома рев на гул при водопаде,
Низвергнувшемся с высей, был похож.

Вдруг спотыкалась, ужас стыл во взгляде,
Помедлив, вновь бегом пускалась в путь:
Подол и кудри развевались сзади.

Тугому ветру подставляла грудь,
Летевшему из непроглядной дали,
Чтоб влагой ледяной лицо стегнуть.

Удары грома воздух сотрясали,
Сливаясь и рыча, подобно льву;
Все больше было сил в дожде и шквале.

Взор с ужасом летящий сор, листву
И сучья видел; оглушенный треском,
Не верил слух, что это наяву.

Она быстрей бежала с каждым всплеском
Грозы, в одеждах, свисших тяжело,
Глаза закрыв, измученные блеском.

Но вдруг от молний стало так светло,
Что замерла, моля о передышке
Короткой; сердце в ней изнемогло.

Вспять побрела. И тут погасли вспышки,
Гром смолкнул, ветер стих, вновь величав
Был мрак небес, и дол лежал в затишке.

Она ж недвижно стыла, камнем став.



Примечания

  1. XXXIX — Фрагмент юношеской кантики, написанной в 1816 г. Позднее был автором переработан и включен в издание «Песен» (Неаполь, 1831).