Кентерберийские рассказы/Рассказ о сэре Топасе

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску


РАССКАЗ О СЭРЕ ТОПАСЕ



Здесь начинается рассказ Чосера о сэре Топасе

Внемлите, судари! Сейчас
Я вам поведаю рассказ
          Веселый и забавный.
Жил-был на свете сэр Топас,
В турнирах и боях не раз
          Участник самый славный.

В приходе Попринге был он,
В заморской Фландрии рожден,
          Как это мне известно;
Его отцу был подчинен
Весь край кругом, - он был силен
          По милости небесной.

И быстро сэр Топас подрос.
Был рот его алее роз,
          Белей пшена - ланиты.
А спросите, какой был нос, -
Отвечу смело на вопрос:
          Красою знаменитый.

Была до пояса длинна
Волос шафрановых волна;
          Камзола золотого
Была неведома цена;
Штаны из брюггского сукна,
          А обувь - из Кордовы.

Он за оленями скакал
И в небо соколов пускал
          За водяною птицей;
Был как никто в стрельбе удал,
В борьбе всегда барана брал,
          С любым готов схватиться.

Немало девушек тайком,
В ночи не зная сна, по нем
          Томилось и вздыхало;
Но он, с пороком не знаком,
Был чист, с терновым схож кустом,
          Чьи ягоды так алы.

И вот однажды сэр Топас -
Я повествую без прикрас -
          На вороной кобыле,
Мечом, копьем вооружась,
Собрался в путь - и вмиг из глаз
          Исчез за тучей пыли.

Дубраву вдоль и поперек
Обрыскал он, трубя в свой рог,
          Гоняя зайцев, ланей;
Скакал на север и восток
И вдруг почувствовал приток
          Прельстительных мечтаний.

Там рос пахучих зелий стан -
Гвоздика, нежный балдриан
          И тот орех мускатный,
Что в эля старого стакан
Иль в ларь кладут, чтобы им дан
          Был запах ароматный.

Там раздавался птичий гам,
И попугай и ястреб там
          Все звонче, чище пели;
Дрозд прыгал резко по ветвям
И вторил диким голубям
          Как будто на свирели.

У рыцаря стал влажен взор,
В нем вызвал этот птичий хор
          Любовное томленье;
В коня шипы вонзая шпор,
Помчался он во весь опор
          В каком-то исступленье.

Но вот, коня сбивая с ног,
От скачки рыцарь изнемог,
          И посреди дубравы
Он на поляне свежей лег,
Где конь его усталый мог
          Щипать густые травы.

«Любовь царит в душе моей.
Мне, мать пречистая, ей-ей,
          Час от часу тяжеле.
Мне снилось, что царица фей -
Жена моя и будто с ней
          Мы спим в одной постели.

По ней тоскую я душой,
Я не хочу жены другой,
          Меня достойной нет
Девицы; Я в поисках объезжу свет,
Чтоб наконец напасть на след
          Приснившейся царицы».

Наш рыцарь снова поскакал
По долам и по склонам скал,
          И поздно, перед ночью,
Край фей, который он искал,
Среди глуши лесной предстал
          Пред рыцарем воочью.

Он смотрит, отирая пот
И широко открывши рот, -
          Места пустынны эти:
Как будто вымер весь народ,
Никто навстречу не идет,
          Ни женщины, ни дети.

Но вот ужасный великан -
А был он Олифантом зван -
          Вдруг выбежал навстречу,
Крича: «Ни с места, мальчуган,
Не то - свидетель Термаган [118] -
          Коня я изувечу
                              Дубиной.
Средь арф и флейт царица фей
Живет в стране чудесной сей
          Владычицей единой».

Ответил сэр Топас: «Постой,
Сразимся завтра мы с тобой,
          Я за оружьем съезжу;
Ужо - могу поклясться я -
Вот этим острием копья
          Попотчую невежу.
                              Я смело
Твой мерзкий проколю живот
И, только солнышко взойдет,
          Дух вышибу из тела».

Тут рыцарь обратился вспять,
А великан в него метать
          Стал из пращи каменья;
Но избежал их сэр Топас,
Его господь от смерти спас
          За храбрость поведенья.

Внемлите повести моей, -
Она гораздо веселей,
          Чем щекот соловьиный.
Я расскажу вам, как домой
Примчался рыцарь удалой
          Чрез горы и долины.

Он челядь всю свою созвал
И песни петь ей приказал:
           «В сражении кровавом
Иду иль победить, иль пасть;
Велит мне биться к даме страсть
          С чудовищем трехглавым.

Покуда воинский убор
Я надеваю, разговор
          Ведите меж собою
Про королей, про папский двор,
Про то, как у влюбленных взор
          Туманится слезою».

Тут слуги, бывшие при нем,
Поставили бокал с вином
          Пред юным господином.
Он выпил все одним глотком
И пряника вкусил потом,
          Обсыпанного тмином.

На тело белое свое
Надев исподнее белье
          Из ткани полотняной,
Сорочку он покрыл броней,
Чтоб сердце, идя в смертный бой,
          Предохранить от раны.

Затем облек себя вокруг
Щитками лат - издельем рук
          Искусного еврея,
Поверх всего надел камзол,
Который белизною цвел,
          Как чистая лилея.

С кабаньей головою щит
Имел отменно грозный вид;
          Над элем и над хлебом
Поклялся рыцарь, что убит
Им будет великан, - сулит
          Пусть что угодно небо.

Огнем латунный шлем сверкал,
В кости слоновой меч лежал,
          Сапог из мягкой кожи
На каждой был ноге надет,
Поводья испускали свет,
          На лунный блеск похожий.

И кипарисовым копьем
С каленым тонким острием
          Наш рыцарь красовался.
Конь вороной играл под ним,
Он был в пути неутомим,
          Нигде не спотыкался.
                              Рассказу
Тут перерыв - конец главы.
Хотите дальше слушать вы?
          Что ж, я продолжу сразу.

О рыцари и дамы, вас
Прошу не прерывать рассказ,
          Который поведу я.
Пойдет в рассказе этом речь
Про радости любовных встреч,
          Про схватку боевую.

Прославлены сэр Ипотис,
Ги, Плендамур, Либо, Бевис,
          Все знают имя Горна.
Но сэр Топас затмил их всех:
Был им одержанный успех
          Прекраснейшим бесспорно.

Сев на горячего коня,
Он, словно искра из огня,
          Помчался к чаще бора.
Воткнуть успел он в шлем цветок,
Храни его господь и рок
          От смерти и позора!

Был рыцарь странствующий он
И потому вкушал свой сон
          Под боевым нарядом;
Подушкой шлем ему служил,
Конь от него не отходил
          И пасся тут же рядом.

Лишь из ручьев он воду пил,
Как Парсиваль, который был
          Так строен и наряден.
И вот внезапно...

Здесь Трактирщик прервал Чосеров рассказ о сэре Топасе