Историческая параллель (Маркс)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Историческая параллель
автор Карл Маркс, переводчик неизвестен
Язык оригинала: английский. — Дата создания: 18 марта 1859 г., опубл.: 31 марта 1859 г..


Когда Луи-Наполеон в своем стремлении превзойти менее удачливого венецианского дожа Марино Фальеро добрался до трона с помощью клятвопреступления и измены, ночного заговора и арестов в постелях тех членов собрания, которых нельзя было подкупить, опираясь на огромную военную силу, выведенную на улицы Парижа, царствующие государи и аристократия Европы, крупные землевладельцы, промышленники, рантье и биржевые дельцы, почти все без исключения, ликовали по поводу его успеха, словно это был их собственный успех. «За преступления отвечает он», — в один голос говорили они, самодовольно хихикая, — «а плоды их принадлежат нам. Луи-Наполеон царствует в Тюильри, мы же еще более надежно и самовластно царствуем в наших владениях, на фабриках, на бирже и в наших конторах. Долой социализм! Vive L'Empereur! {Да здравствует император!}».

Удачливый узурпатор пустил в ход все свое искусство, чтобы вслед за военщиной привлечь под свое знамя богачей и власть имущих, скопидомов и спекулянтов. «Империя — это мир», — восклицал он, и миллионеры почти боготворили его. «Наш дражайший сын во Иисусе Христе» — любовно называл его римский папа; а римско-католическое духовенство (pro tempore {пока что, временно}) приветствовало его, всячески выражая свое доверие и преданность. Поднимались курсы ценных бумаг; появились на свет и расцвели банки Crédit Mobilier; одним росчерком пера наживались миллионы на новых железных дорогах, на новой торговле рабами и на новых, самых разнообразных спекуляциях. Повернувшись спиной к прошлому, британская аристократия восторженно приветствовала нового Бонапарта и заискивала перед ним. Он нанес семейный визит королеве Виктории, лондонское Сити устроило в честь его празднество, парижская и лондонская биржи чокнулись друг с другом; в среде апостолов биржевой спекуляции раздавались всеобщие поздравления, все обменивались рукопожатиями и питали уверенность, что золотой телец, наконец, превращен в настоящего бога, а его Аароном стал новый французский самодержец.

Прошло семь лет, и все изменилось. Наполеон III произнес слово, которое никогда нельзя будет взять назад или забыть. Независимо от того, сам ли он мчится навстречу своей судьбе столь же легкомысленно, как его предшественник в Испании и России, или всеобщий негодующий ропот царствующих особ и буржуазии Европы вынуждает его на временное подчинение их воле, — чары развеяны навсегда. Уже давно все они знали, что он негодяй, но они воображали, что он негодяй услужливый, податливый, послушный и способный к благодарности; теперь же они видят свою ошибку и раскаиваются в ней. Он все время использовал их в своих интересах, между тем как они воображали, что они используют его. Он любит их точь-в-точь, как любит свой обед и свое вино. До сих пор они служили ему известным образом; теперь они должны служить ему иначе или должны быть готовыми встретить его месть. Если и впредь «империя — это мир», то это мир на Минчо или на Дунае, мир с его императорскими орлами, победно развевающимися над По и Адидже, а то и мир на Рейне и Эльбе, это мир с железной короной на его челе, с Италией в качестве французской сатрапии и с Великобританией, Пруссией и Австрией в качестве простых сателлитов, вращающихся вокруг Франции и освещенных этим центральным светилом, этой новой империей Карла Великого.

Конечно, скрежет зубовный раздается в королевских дворцах, но он раздается и в залах банкиров и торговых магнатов. Ведь 1859г начался при предзнаменованиях, которые обещали возвращение золотых дней 1836 и 1856 годов. Из-за сильно затянувшегося застоя фабричного производства исчерпаны запасы металлов, товаров и фабричных изделий. Многочисленные банкротства заметно очистили атмосферу торговли. Суда снова стали в цене; опять начали строиться и наполняться товарные склады. Ожили биржи, и миллионеры решительно повеселели; словом, никогда еще не было более блестящей торговой перспективы, более ясного, сулящего удачу неба.

Одно-единственное слово изменило все это; и это слово было произнесено героем coup d'état {государственного переворота}, избранником декабря, спасителем общества. Оно было сказано австрийскому послу г-ну Хюбнеру, без достаточного повода, хладнокровно, совершенно предумышленно, и оно явно указывало на заранее принятое намерение затеять ссору с Францем-Иосифом или запугиванием подвергнуть его унижению, более для него гибельному, нежели три проигранных сражения. Хотя это слово было явно рассчитано на то, чтобы произвести мгновенный эффект на бирже в интересах спекулятивных биржевых сделок, оно выдало также твердое намерение перекроить карту Европы. Австрия должна отказаться от тех номинально независимых итальянских государств, которые она фактически оккупирует ныне в силу договоров, заключенных с согласия их правителей, иначе Франция и Сардиния займут Милан и будут угрожать Мантуе такой армией, какой генерал Бонапарт никогда не имел в своем распоряжении в Италии. Папа должен устранить злоупотребления клерикального режима в Папской области, — злоупотребления, которые, кстати сказать, долго поддерживались французским оружием, — или последовать за мелкими деспотами Тосканы, Пармы, Модены и т. п. в их стремительном бегстве в Вену, где они рассчитывают быть в безопасности. Ротшильды оплакивают 11 миллионов долларов, которые они потеряли вследствие обесценения бумаг, вызванного угрозой Бонапарта Хюбнеру, и решительно отказываются от утешений. Фабриканты и купцы горестно отдают себе отчет в том, что ожидавшаяся ими жатва 1859г, как видно, должна уступить место «жатве смерти». Повсюду опасения, недовольство и негодование потрясают опору, на которой всего несколько месяцев тому назад столь надежно покоился трон героя декабря.

Повергнутый, разбитый кумир уже никогда не может быть восстановлен на своем пьедестале. Он может отступить в страхе перед бурей, вызванной им самим, и снова получить благословение папы и любезности британской королевы; но и то и другое будет только на словах. И папа и королева знают его теперь таким, каким народы уже давно знали его, — безрассудным игроком, отчаянным авантюристом, который так же охотно станет играть королевскими костями, как и всякими другими, если только игра сулит ему выигрыш. Они считают его человеком, которому, подобно Макбету, пробравшемуся к короне кровавым путем, легче идти вперед, чем вернуться к миру и спокойствию. С момента своего демонстративного выступления против Австрии Луи-Наполеон стоял и стоит одиноко среди коронованных особ. Молодой русский император {Александр II} еще может, ради своих собственных целей, казаться его другом; но это только видимость. Наполеон I в 1813г был прототипом Наполеона III в 1859 году. И этот последний, вероятно, так же устремится навстречу своему року, как устремился в свое время первый.

Написано К. Марксом около 18 марта 1859г

Печатается по тексту газеты

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» №5598, 31 марта 1859г в качестве передовой

Перевод с английского

Шаблон:PD-simple-translate