БСЭ1/Гед и гедизм

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Гед и гедизм
Большая советская энциклопедия (1-е издание)
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Высшее — Гейлинкс. Источник: т. XIV (1929): Высшее — Гейлинкс, стлб. 812—830


ГЕД И ГЕДИЗМ. Гед (Guesde), Жюль (1845—1922), один из виднейших вождей 2 Интернационала, глава марксистского течения во франц. социалистическом движении. С начала империалистской войны перешел в лагерь социал-патриотов.—Гедисты—сторонники программы и тактики Г.,составлявшие основанную им французскую рабочую партию (Parti ouvrier français). То же название было впоследствии перенесено на возникшую в 1901 социалистическую партию Франции (Parti socialiste de France), объединившую революционные течения во французском рабочем движении, тогда как оппортунистические элементы, группировавшиеся в 1902 вокруг французской социалистической партии (Parti socialiste français), получили название жоресистов, от имени одного из лидеров этого течения—Жореса (см.). В объединенной (с 1905) социалистической партии (Parti socialiste unifié. Section de l’internationale ouvrière)БСЭ1. Гед и гедизм.jpg гeдисты продолжали оставаться как особая фракция, составлявшая левое крыло партии. После империалистской войны часть гедистов, сохранившая верность революционному марксизму, вошла в коммунистическую партию Франции.

Г. родился в Париже в семье учителя, жившего частными уроками и подготовившего сына, никогда не посещавшего школы, за курс среднего учебного заведения. В 14 лет, под впечатлением произведений В. Гюго, направленных против «Наполеона Маленького», Г. становится республиканцем. Через 2 года чтение «Критики чистого разума» Канта делает его атеистом. Нуждаясь в средствах к существованию, молодой Г. с 16 лет поступает мелким канцелярским чиновником в министерство внутренних дел, но продолжает свое самообразование, усердно посещая Национальную библиотеку. В то же время Г. сотрудничает в республиканских газетах, ведя непримиримую борьбу с правительством Наполеона III. Вскоре он бросает службу и всецело отдается борьбе за республику. В конце 60-х гг., считая, что в Париже дело республики обеспечено, Г. переезжает в Тулузу, где сотрудничает в республиканских газетах, из к-рых, однако, скоро выходит, недовольный их беспринципностью и соглашательством. В 1870, вместе с Ж. Валлесом (см.), основывает в Монпелье первую республиканско-социалистическую газету «Droits de l’Homme» (Права человека). С началом Франко-прусской войны (см.) Г. ведет в печати агитацию за немедленное уничтожение монархии («надо итти не к границам, а на Елисейский дворец»), за что и получает свое революционное крещение в виде 4 месяцев тюрьмы. 4 сент. 1870 Г. был во главе манифестантов, захвативших в Монпелье префектуру и провозгласивших республику. После революции 18 марта, продолжая сотрудничать в «Droits de l’Homme», Г. становится горячим защитником дела Парижской Коммуны, за что после ее разгрома приговаривается к 5 годам тюрьмы и штрафу в 4 тыс. фр., но ему удается бежать в Швейцарию, где он издает брошюру, разоблачающую зверства версальцев («Красная книга социальной юстиции») на основании выдержек из их же газет. Уроки Коммуны и последовавшей за ней бешеной реакции превратили Г. из республиканца-революционера в социалиста, сторонника теории классовой борьбы. В поисках платной работы Г. переезжает вскоре в Италию, где ему удается получить место преподавателя литературы. Высланный из Италии полицией, Г. одно время поселяется снова в Швейцарии, а в 1876 возвращается во Францию, где после разгрома Коммуны рабочее движение переживало тяжелый кризис, на фоне к-рого снова возродились утопии мирного прудонизма (в форме кооперативизма и чистого экономизма).

К этому времени социалистическое мировоззрение Г. окончательно отливается в форму марксизма, чему немало способствовало общение с нем. эмигрантами. Г. вступает в переписку с Марксом и становится, вместе с Лафаргом, пионером марксистского движения во Франции. Огромная заслуга Геда и Лафарга заключалась в том, что они впервые заговорили марксистским языком с франц. рабочими, привыкшими к обоснованию социализма с точки зрения права и справедливости, и притом не побоялись поднять знамя «немецкого» социализма в те дни, когда воспоминание о поражении в войне 1870—71 было еще слишком свежим. В 1878 Г. начал издавать первую во Франции марксистскую еженедельную газету «Равенство» («Égalité»), в к-рой систематически освещались основы марксизма и выяснялось значение парламентаризма, профессионального и кооперативного движения с точки зрения классовой борьбы пролетариата за социализм. Эта агитационно-пропагандистская кампания сыграла чрезвычайно важную роль, способствуя оживлению рабочего и социалистического движения, к-рое началось во Франции с конца 70-х годов в связи с ростом крупной индустрии, промышленным кризисом, разочарованием передовых слоев пролетариата в республиканской партии и осознанием ими уроков Коммуны.

Вокруг «Равенства» Г. удалось сорганизовать группу социалистически настроенной интеллигенции, к к-рой вскоре присоединился ряд рабочих, игравших крупную роль в профессиональном движении. Представители этой группы участвовали на Лионском конгрессе синдикатов (1878), на к-ром и выступали в защиту коллективизма (термин, вошедший с этого временив употребление как синоним научн. социализма) против чистого профессионализма, переоценки кооперации и аполитизма. На этом конгрессе гедисты были еще ничтожной горсткой, но, вопреки всем предсказаниям, утверждавшим, что «здравый смысл» франц. рабочего никогда не воспримет идей научного социализма, эти идеи неудержимо проникали в передовые слои пролетариата. Конгресс синдикатов в Марселе (1879), на к-ром коллективисты оказались уже в большинстве, «похоронил навсегда кооперативные идеи», высказался за обобществление средств производства, которое может быть достигнуто в результате классовой борьбы пролетариата с буржуазией, и постановил организовать особую рабочую партию. Так возникла «Федерация рабочих социалистов», превратившаяся в 1880 во французскую рабочую партию.

Г. становится ее признанным вождем и теоретиком, неутомимым организатором, агитатором и пропагандистом. Этот бессменный часовой партии, самоотверженно отдававшийся партийной работе, никогда не щадил своего здоровья и проявлял полное равнодушие к материальным выгодам и жизненным удобствам. Тяжелые годы эмиграции и частые тюремные отсидки дали ему боевую закалку. Будучи на редкость целостной натурой, Г. был заклятым врагом всякого соглашательства и компромисса, всякой дряблости и половинчатости, за что постоянно подвергался обвинениям в «непримиримости», «узости», «сектантстве» и т. п. со стороны своих политических противников. Мелкие вопросы повседневной борьбы пролетариата он всегда умел связать с борьбой классов и конечной целью. Пылкость борца, острый ум, уменье бить своих врагов в самое чувствительное место—таковы были основные свойства Г. как оратора и публициста.

Попытка группы «Равенства» организовать, совместно с представителями рабочих синдикатов, международный рабочий конгресс в связи с всемирной выставкой повела к аресту Г. и нек-рых из его единомышленников (1878). Перед судом они выступили с коллективной защитой, к-рая вышла потом отдельной брошюрой («Коллективизм перед 10-й камерой исправительной полиции»), быстро разошедшейся в нескольких тысячах экземпляров. Сидя в тюрьме по приговору суда, Г. написал первую «Программу французских революционных социалистов». Окончательную форму проект программы получил в результате поездки Г. в Лондон, где в ее выработке принял участие Маркс, перу к-рого принадлежало теоретическое обоснование программы, этот «шедевр поразительной аргументации, выраженной в немногих словах» (Энгельс). Программа, к к-рой присоединился и живший тогда в Швейцарии коммунар Б. Малон (см.), была принята на Гаврском конгрессе рабочей партии (1881). Программа состояла из двух частей—принципиальной, обосновывавшей неизбежность наступления социализма и указывавшей пути к нему, и программы-минимум, рассчитанной на осуществление в рамках буржуазного общества и предполагавшей участие партии в парламентской борьбе. Эта часть программы была принята после ожесточенной полемики с анархистами, отожествлявшими участие в парламентской борьбе с отказом от социальной революции. Известный комментарий к ней («Программа рабочей партии») был написан Г. (в сотрудничестве с Лафаргом) в 1883 во время очередной тюремной сидки. Принятие Гаврской программы рабочей партией было весьма важным фактом в истории французск. рабочего движения и социализма. Революционный марксизм впервые завоевал прочные позиции на франц. почве. Рабочий класс получал идеологию, которая, отводя надлежащее место политической борьбе в деле освобождения пролетариата и бесповоротно порывая с мелкобуржуазными утопиями прудонистов, указывала пролетариату выход из того тупика, в к-рый зашли руководители франц. рабочего движения после крушения революций 1848 и 1871. Но вначале эта идеология была воспринята только небольшой частью передовых рабочих; другая продолжала оставаться под влиянием мелкобуржуазных идей, унаследованных от предыдущей эпохи и враждебных революционному марксизму (бланкизм, прудонизм, чистый профессионализм, бакунизм и др.). В конечном счете причина живучести этих идеологий коренилась в сравнительно медленном темпе индустриального развития Франции в последние десятилетия 19 в., в наличии значительных кадров ремесленного пролетариата, обилии мелкобуржуазных прослоек, тяготевших к рабочему классу и его партии. Идейный разброд в рядах социалистов усилился со времени амнистии коммунаров (1880), «часы к-рых остановились на 1871 г.», но к-рые еще импонировали рабочим своими славными именами.

Приняв Гаврскую программу, рабочая партия отмежевалась от сторонников чистого професионализма и кооператоров, но она все еще включала в себя довольно пестрые в идеологическом отношении элементы, вскоре отошедшие от нее и сорганизовавшиеся в особые политические группировки. Уже в 1880 из партии вышли анархисты, к-рые не могли примириться с участием рабочей партии в парламентской борьбе. Через год в ней наметилось весьма влиятельное правое крыло во главе с Бенуа Малоном и П. Бруссом (см.), расходившееся с гедистами не только по организационно-тактическим, но и по программным вопросам.

Теоретической беспринципности и политическому крохоборству «бруссистов», или «поссибилистов» (см.), Г. объявил беспощадную борьбу, к-рую он вел как на партийных конгрессах, так и в газете «Равенство». Малон отвечал ему не менее резко в «Пролетарии». Борьба между гедистами и поссибилистами закончилась расколом на конгрессе в Сент-Этьене (1882). Отколовшаяся гедистская часть партии сохранила название «рабочей партии», тогда как оставшиеся на конгрессе поссибилисты приняли название «французской социал-революционной рабочей партии» (P. O. S. R.; см. Франция, история рабочего движения).

Раскол сильно ослабил молодую, еще не окрепшую рабочую партию, которой приходилось к тому же конкурировать (в Париже) с возникшей в 1881 особой организацией бланкистов (Центральный революционный комитет). Но, отмежевавшись от оппортунистов, она стала более однородной, а потому и более выдержанной с точки зрения революционного марксизма.—В то время как поссибилисты были особенно сильны в мелкобуржуазном Париже, цитаделью рабочей партии стали департаменты Па де Кале и Северный с его крупнопромышленными центрами (Лилль, Рубе, Туркуен, Анзен); организации рабочей партии имелись также в департаментах Эн, Об, Нижней Сены, устьев Роны. Рабочая партия впервые создала на французской почве «немецкий» тип централизованной внепарламентской организации, традиции которой впоследствии перешли в организационный устав объединенной социалистической партии. Вводился обязательный членский билет и строгая партийная дисциплина. Ослабление партийной организации в первые годы после раскола можно проследить на ряде явлений в партийной жизни: с 1885 по 1890 национальные конгрессы не созывались совсем, партийная пресса переживала тяжелый кризис. В 1883 закрылось «Равенство». Только с 1890 еженедельник «Социалист» («Socialiste»), основанный Г. в 1885 и ставший центральным органом партии, начал выходить без перебоев. До начала 90-х гг. весьма скромны были и парламентские успехи рабочей партии: в 1885 число голосов, поданных за ее кандидатов, сократилось с 40 т. (выборы 1881) до 32 т.; в 1889 оно поднялось всего до 47 тыс. Лишь в 1888 партии удалось провести своего первого депутата в палату (Ферруля); в 1889 число ее представителей увеличилось до 4, но сам Гед, выставивший свою кандидатуру в Лилле, не прошел, благодаря наличию параллельной кандидатуры коммунара Прото (см.).

Тем не менее, за эти годы затишья партия проделала большую агитационно-пропагандистскую работу, плоды которой сказались впоследствии. Главная тяжесть этой работы пала на плечи Г., сотрудничавшего в эти годы сначала в беспартийно-социалистических газетах Жюля Валлеса (см.)—«Гражданин» («Citoyen») и «Крик Народа» («Cri du Peuple», до 1887), одним из соредакторов которого он состоял, а затем в «Социалисте». Борьба велась им теперь на два фронта: с буржуазными партиями, с одной стороны, и с анархизмом и мелкобуржуазными извращениями марксизма [вроде модного среди тогдашних оппортунистов «муниципального» и «государственного» социализма, «манюелизма», (франц, махаевщина), «корпоратизма» (требование передачи средств производства рабочим синдикатам) и т. и.]—с другой.

Анализируя финансово-экономическую, рабочую, просветительную и колониальную политику стоявших у власти умеренных республиканцев, Г. вскрывал с присущими ему ясностью анализа, резкостью и остроумием их классовую сущность. С неменьшей энергией разоблачал он и мнимое рабочелюбие радикалов, находившихся тогда еще в оппозиции и старавшихся сохранить за собою голоса рабочих обещанием разного рода реформ (вроде демократизации сената, поощрения кооперации, введения рабочих пенсий, арбитражных комиссий и т. п.), с помощью к-рых Клемансо (см.) и его друзья претендовали разрешить социальный вопрос. В то же время Г. беспощадно клеймил соглашательскую тактику радикалов, особенно резко проступавшую в моменты острых столкновений между трудом и капиталом, как, напр., это было во время стачки в Деказвиле, в связи с которой Г. провел большую агитационную кампанию. Это резкое отмежевание от буржуазной демократии—одна из важнейших заслуг Г. в тот период развития рабочей партии. Парламентским успехам партии в немалой степени способствовало принятие ею ряда дополнений к Гаврской программе: в 1891 (на конгрессе в Лионе) была принята муниципальная программа; в 1892 и 1894 (конгрессы в Марселе и Нанте)—аграрная программа, не вполне выдержанная с марксистской точки зрения (что в свое время было отмечено Энгельсом), но важная как первая попытка партии установить свое отношение к аграрному вопросу и привлечь на свою сторону беднейшие слои деревни, без содействия которых победа пролетариата в мелкобуржуазной стране была явно немыслимой.—По инициативе гедистов, Международный социалистический конгресс в Париже (1889) принял свою знаменитую резолюцию об установлении первомайского праздника. В 1890 и 1891 рабочая партия (совместно с бланкистами) подготовила и провела многочисленные первомайские демонстрации, выдвинув лозунг законодательного введения 8-часового рабочего дня. Ни одна крупная стачка не обходилась без вмешательства гедистов. Этим, м. пр., объясняются те репрессии (присуждения к крупным штрафам и тюремному заключению партийных организаторов и агитаторов, сотрудников и редакторов партийных газет, увольнение рабочих за принадлежность к партии предпринимателями, и т. п.), к-рым подвергалась в эти годы партия, несмотря на наличие буржуазных «свобод», и к-рые, надо сказать, только способствовали росту ее популярности в массах (демонстративные избрания отбывавших тюремное заключение членов партии в палату и органы местного самоуправления).

В своем отношении к парламентаризму рабочая партия, в общем, проделала ту же эволюцию, что и герм. с.-д-тия. Было время, когда рабочая партия являлась носительницей лучших традиций революционного марксизма и не вступала ни в какие соглашения с буржуазными партиями. Она заявляла, что единственным средством освобождения рабочего класса является социалистическая революция. В начале 80-х гг. партия смотрела на участие в выборах лишь как на агитационно-пропагандистское средство, с помощью к-рого рабочий класс может, выставляя чисто классовые кандидатуры, сорганизоваться в свою классовую партию для осуществления социальной революции. Парламентаризм рассматривался тогда как подготовительная стадия к захвату власти путем восстания. Парламентская тактика партии вполне соответствовала этим заявлениям. «Класс против класса»—таков был руководящий принцип гедистов во время избирательных кампаний. Парламентские выборы 1885, 1889 и 1893, а также выборы в муниципалитеты гедисты использовали не для погони за депутатскими мандатами, а для непримиримой борьбы как со всеми буржуазными партиями (особенно с радикалами, под влиянием к-рых находились еще значительные массы рабочих), так и с оппортунистическими течениями, существовавшими внутри самого социалистического движения. При этом рабочая партия вступала в избирательные соглашения лишь с бланкистами и др. революционно-социалистическими организациями. До 1888, когда гедисты впервые провели своих кандидатов в палату, партия старалась (и не без успеха) руководить теми немногими беспартийными рабочими, которые попадали в палату в качестве «независимых» социалистов. Это руководство выражалось в составлении для них речей, поддержке их выступлений в партийной прессе, и т. п. С 1888 парламентская деятельность гедистов сводилась преимущественно к внесению и защите законопроектов по рабочему вопросу (закон о 8-часовом рабочем дне и др.), а также к интерпелляциям по поводу посылки войск в районы стачек, расправ со стачечниками и демонстрантами. Такого рода выступлениям обычно предшествовала посылка социалистических депутатов на места для вмешательства в экономические конфликты и расследования незаконных действий местных властей.

Значительный рост партийных организаций и усиление парламентского представительства рабочей партии начинается 90-х гг., в связи с общим оживлением рабочего движения, падающим на эти годы. Большую сенсацию произвело избрание Лафарга от Лилля (1891). Одновременно несколько членов рабочей партии появляются в муниципалитетах Кале, Рубе, Руана, Але и др. городов. Законодательные выборы 1893 являются переломным моментом в истории рабочей партии. На выборах 1893, несмотря на наличие нескольких соперничавших с ней социалистических организаций (в 90-х годах их было до 6), партия собрала 246.660 голосов, а число ее депутатов возросло с 4 до 12. Впервые в палату прошел Г. (от Рубе), ставший лидером парламентской фракции партии. С высоты парламентской трибуны он произнес ряд агитационно-пропагандистских речей, наиболее замечательными из которых были: о 8-часовом рабочем дне, первом мая, муниципальной автономии, протекционизме или свободе торговли, коллективизме, революции и христианском социализме. Парламентская карьера Г. скоро прервалась (в 1898 и 1902 он не был избран и стал вновь депутатом лишь в 1906, после чего неизменно избирался на выборах 1910, 1914, 1919), но Г. успел завоевать себе репутацию блестящего парламентского оратора, выходившего с честью из боев с самыми выдающимися буржуазными парламентариями того времени. В то же время партия целиком или частично завоевала ряд муниципалитетов. В 1898 число поданных за нее голосов возросло до 386.390, а число ее депутатов—до 16. Однако, ни по числу поданных голосов, ни по количеству организованных, рабочая партия никогда не могла сравниться с германской с.-д-тией. В связи с крупными избирательными успехами и наплывом в партию мелкобуржуазных элементов, одно время замечалась тенденция к переоценке парламентаризма. В начале 90-х гг. в речах самого непримиримого «сектанта» Г. проскальзывают утверждения, явно идущие в разрез с прежней революционной тактикой и по существу являющиеся идейной уступкой реформизму. Так, напр., на банкете в Сен-Манде (1896) Г. прямо утверждал, что одного только «законного оружия, в виде избирательного бюллетеня, достаточно, чтобы в руках рабочей партии фатальным образом очутилась власть». Нек-рое сближение с реформистами сказалось и в том, что в период 1893—98 депутаты рабочей партии входили в общесоциалистическую парламентскую фракцию, в к-рой преобладали «поссибилисты» и «независимые» социалисты во главе с Мильераном (см.) и Жоресом. Одно время Г. сотрудничал в радикально-социалистической газете «Petite République» (основанной Мильераном). Однако это увлечение парламентаризмом было скоропреходящим и не оставило заметного следа в тактике рабочей партии. В вопросе о войне Г. стоял до половины 80-х гг. на революционно-марксистской точке зрения, высказываясь за использование всякого крупного столкновения между державами в целях ускорения социальной революции. В 1885, когда возникла серьезная опасность англо-русской войны, Г. желал поражения обоим противникам, считая, что поражение царизма развяжет революцию в России и Германии, а поражение Англии может повести к освобождению Ирландии и отпадению Индии и Египта, что, в свою очередь, будет способствовать революционизированию рабочего класса в самой Англии.—Разоблачая буржуазный пацифизм, Г. доказывал, что войны неразрывно связаны с самим капиталистическим строем, что в обществе, основанном на экономическом соперничестве и борьбе, прочный мир невозможен. Высмеивая пресловутое предложение царя о разоружении («царь забавляется»), Г. говорил, что франц. буржуазия, как и всякая иная, не может разоружиться уже потому, что буржуазная Франция никогда не рискнет разоружиться перед лицом своего классового врага—рабочей Франции. Однако, уже в начале 90-х гг. Г., а с ним и вся партия, отказывается от революционного интернационализма и переходит в вопросе о войне на позицию необходимости «защиты отечества» при всех и всяких случаях. «Если Франция подвергнется нападению», читаем в манифесте Национального совета рабочей партии (от 1893), «она не найдет более пылких защитников, чем социалисты рабочей партии».

Рабочая партия неизменно выступала против всякого колониального расширения: она протестовала против тунисской, а затем Тонкинской авантюры. В резолюции, принятой на съезде в Ромилли (1895), колониальная политика клеймилась как худшая форма капиталистической эксплоатации, к-рая «сопровождается расточением пролетарской крови и истреблением малокультурных народностей под предлогом распространения на них благ цивилизации или спасения национальной чести». Конгресс протестовал против колониальных грабежей, для осуществления которых сознательный социалист не может дать правительству «ни одного су и ни одного солдата».

До половины 90-х гг. между рабочей партией и синдикатами существовала самая тесная связь. Еще до основания партии гедисты вели активную работу в синдикатах, видя в них, по выражению Г., «элементы классовой организации». По его собственному признанию, Гед не мыслил возможности «строить социалистическое движение вне рабочего движения». Вместе с представителями политических групп, делегаты от синдикатов участвовали в основании рабочей партии, к-рая, в свою очередь, не отказывалась первое время от непосредственного руководства стачечным движением. В 1886, по инициативе гедистов, была создана Национальная федерация синдикатов, находившаяся до половины 90-х годов под влиянием рабочей партии и фактически превратившаяся в ее придаток. Приблизительно с этого времени происходит как бы естественное разделение труда: руководство экономической борьбой и стачечным движением отходит к синдикатам, тогда как партия сосредоточивает все внимание на политической борьбе. Но тесная связь между рабочей партией и находившимися под ее влиянием союзами продолжает существовать. Лилльский съезд партии (1890) рекомендовал всем ее членам вступать в соответствующие синдикаты «для распространения в них социалистических идей и вербовки новых членов партии». Расколы в социалистическом движении вели к ожесточенной борьбе внутри синдикатов и возникновению параллельных союзов одной и той же профессии, организованных различными социалистическими группировками, что чрезвычайно ослабляло профессиональные организации. Ненормальность положения была осознана Г. уже в конце 80-х годов, когда Г. высказался в «Социалисте» против включения синдикатов в ту или иную социалистическ. партию или принятия синдикатами программы той или иной социалистической организации. Несколько позже (1894) Г. подробно формулировал свой взгляд на задачи профсоюзов, к-рые он видел: 1) в непосредственной защите повседневных интересов рабочего класса, 2) в подготовке нового общества путем воспитания в пролетариате самодеятельности и навыков, необходимых для захвата средств производства, 3) в контроле над осуществлением социальных реформ. Отсюда обязанность каждого рабочего, «если он не хочет быть изменником своему классу», быть членом соответствующего синдиката. Но здесь же Г. указывал на недостаточность одних синдикатов, бессильных изменить самые основы капиталистической эксплоатации и уничтожить ее последствия. Организация пролетариата на политической почве и борьба за власть должны быть предоставлены только социалистической партии, к-рая ни в коем случае не должна включать в себя синдикаты, т. к. такое включение оттолкнуло бы от союзов рабочих несоциалистов и ослабило бы синдикаты, вся сила к-рых—в массовом характере их организации. Уже с половины 80-х гг. гедистам пришлось вести постоянную борьбу со все возраставшим влиянием анархо-синдикалистов (см. Анархо-синдикализм) на профсоюзы; эта борьба, к-рая велась с переменным для рабочей партии успехом, закончилась в 1894 (Нантский съезд синдикатов и бирж) поражением гедистов и разрывом между рабочей партией и синдикатами, вошедшими в огромном большинстве в организованную (1895) синдикалистами Всеобщую конфедерацию труда, к-рая претендовала быть единственной чисто классовой организацией пролетариата. К 90-м гг. относится и начало борьбы Г. с синдикалистской идеей генеральной стачки как единственного действительного средства для осуществления социалистической революции. Начиная с Лилльского (1890) конгресса, рабочая партия не раз высказывалась против идеи генеральной стачки, считая ее неосуществимой при данной степени сознательности и организованности пролетариата (см. Всеобщая стачка). Рабочая партия разоблачала всякие попытки радикалов отвлечь внимание пролетариата от его классовых задач. Такова была, напр., тактика партии во время буланжизма (см. Буланже). Гедисты решительно осудили анархистскую тактику индивидуального террора, но они энергично боролись с т. н. «злодейскими законами», внесенными правительством в начале 90-х гг. в связи с рядом анархистских выступлений. В речи, произнесенной в палате в 1894 при обсуждении предложения социалистов об отмене этих законов, Г. разоблачил участие полицейских провокаторов в подготовке террористических актов.

Надо, однако, признать, что правильная в общем и целом тактика Г. не всегда была достаточно гибкой: порой его непримиримая прямолинейность переходила в односторонность, доктринерство, в неспособность применить диалектический метод Маркса к оценке сложной и противоречивой ситуации. Отсюда—тактические ошибки Г. Так было, например, с делом Дрейфуса. Г. сразу понял всю важность этого дела и первый поддержал Жореса в вопросе об агитации за пересмотр судебного решения. Но в ходе этой политической кампании Г. разошелся с Жоресом. В противоположность последнему, он не хотел, чтобы рабочая партия низвела принципиальную борьбу с военно-клерикальной реакцией до вопроса о судьбе самого Дрейфуса и приняла, т. обр., участие в борьбе за пересмотр дела, идя на буксире у буржуазных партий, что должно было привести, и вскоре действительно привело, к участию социалистов в левом блоке. Поскольку Г. во-время сигнализировал эту опасность, он был прав. Но он ошибался, когда сделал отсюда вывод о необходимости полного устранения рабочей партии от борьбы и добился соответствующего постановления совета партии («предоставим буржуа заниматься делами буржуа»). Такая тактика была равносильна отказу от основного принципа революционной с.-д-тии: «Врозь итти, вместе бить». Призывая рабочий класс к воздержанию, рабочая партия тем самым упускала случай вскрыть перед широкими массами не только опасность дальнейшего существования монархически настроенной генеральской клики во франц, армии, но и нежелание даже наиболее передовых групп буржуазии «по-настоящему бороться с этой опасностью». Вместе с тем, партия лишилась возможности столь же решительно ударить по монархической реакции, как и по реакции буржуазной. В этом смысле тактика «нейтралитета» была ошибочной.

Когда в начале 90-х гг., в связи с парламентскими успехами социалистов, встал вопрос об объединении различных социалистических течений, Г. был одним из горячих сторонников такого объединения, но он вовсе не хотел растворения рабочей партии в пестрой массе других социалистических группировок, считая, что объединение может быть полезно лишь в том случае, если оно произойдет на революционной платформе классовой борьбы и при условии подчинения всей социалистической прессы непосредственному контролю партии. Но разногласия, возникшие между революционными и оппортунистическими течениями в связи с делом Дрейфуса, помешали поставить вопрос об объединении на практическую почву. Сближение социалистов-реформистов с радикалами, выразившееся во вступлении социалиста Мильерана в буржуазное министерство Вальдека-Руссо (см.), побудило гедистов резко отмежеваться от «министерских» социалистов. Вместе с бланкистами и членами «Коммунистического союза» они вышли из состава общесоциалистической парламентской группы и обратились с коллективным манифестом «К рабочим и социалистической Франции», в котором говорилось, что «никакие соглашения между теми, к-рые скомпрометировали честь и интересы социализма, и теми, которые взяли на себя тяжесть его защиты, невозможны». В заключение манифест призывал к сплочению все подлинно революционные социалистические элементы в противовес «министерским» социалистам. Это выступление фракции было одобрено очередным Национальным конгрессом рабочей партии. Рабочая партия пошла на общесоциалистический конгресс, созванный по инициативе Жореса в 1899, для обсуждения разногласий, в связи с «казусом» Мильерана. Но ее представители (Г. и Лафарг), поддерживаемые Вайяном, подвергли доводы сторонников вхождения в министерства уничтожающей критике, подчеркивая принципиальный характер вопроса. Они указывали, что, будучи в одиночестве среди своих буржуазных коллег по кабинету, министр-социалист не «взрывает», а укрепляет буржуазное государство своим авторитетом; что править страной может только завоевавший власть пролетариат, а не отдельные его представители; что министр-социалист связан в своих действиях министерской солидарностью и ответственностью перед парламентским большинством; что, покрывая своим именем всякий акт министерства, в т. ч., напр., расстрелы стачечников, министр-социалист дискредитирует социалистическую партию и дело социализма в глазах рабочих масс; что приглашение Мильерана в министерство в качестве «заложника» пролетариата является таким же коварным маневром со стороны буржуазии, как и включение Луи Блана во временное правительство в 1848; что участие социалистов в правительственном блоке означает отказ от классовой борьбы и слияние с буржуазными партиями. Хотя большинство конгресса высказалось за соглашательскую резолюцию (принципиальное признание вступления в буржуазное министерство несовместимым с принципами классовой борьбы, но допущение возможности такого вступления при наличии «исключительных обстоятельств»), в сущности санкционировавшую «казус» Мильерана, гедисты вошли в организованную на этом конгрессе социалистическую партию. Однако, это объединение ряда социалистических организаций, сохранивших свои центральные и местные организации и расходившихся по важнейшим тактическим и даже программным вопросам, не могло быть прочным. Вскоре возник конфликт между Генеральным комитетом партии, в к-ром преобладали гедисты и родственные им революционные элементы, и парламентской фракцией, находившейся в руках оппортунистов и не желавшей подчиниться общепартийному руководству. Этот конфликт принял особенно острые формы в связи с проведением парламентской фракции, голосовавшей за правительство при запросе о расстрелах стачечников в Шалоне-на-Сонеи на о-ве Мартинике. Фракционная борьба ослабляла и деморализовала партию в течение целого года. Положение гедистов в этой общесоциалистической организации особенно ухудшилось после Парижского международного социалистического конгресса 1900, на к-ром была принята «каучуковая» резолюция Каутского, допускавшая участие социалистов в буржуазных министерствах в виде «вынужденного обстоятельствами, временного и исключительного средства». Оставшись в меньшинстве на очередном конгрессе в Париже (1900), гедисты демонстративно покинули зал заседаний. В следующем году к ним присоединились бланкисты и ряд отдельных федераций и групп. Так возникла социалистическая партия Франции, объединившая все революционные организации, стоявшие на точке зрения классовой борьбы и непримиримой позиции в отношении буржуазного государства, и исключавшая вступление в правительство, голосование за бюджет и участие в блоках с буржуазными партиями. В свою очередь, реформистские элементы (жоресисты) объединились во французскую социалистическую партию (P. S. F.), к-рая продолжала тактику сотрудничества с радикалами и которая, с образованием министерства Комба (см.), вошла в так наз. «левый блок», превратившись как бы в придаток правительственной партии. Социалистическая партия Франции, очень слабая в первые годы своего существования, постепенно усиливалась. С 1903 по 1904 число входивших в нее федераций возросло с 38 до 44, а число организованных членов—с 15.660 до 17.000. Центральный орган партии «Социалист» впервые не дал дефицита. На общинных выборах партия завоевала 25 новых мест (наряду с 8 старыми), на выборах в генеральные советы департаментов за партию было подано 13 т. голосов (на предыдущих—12 т.).

Окончательное объединение франц. социалистов, осуществленное в 1905 на основе резолюции Амстердамского конгресса (см.), предложенной гедистами и осуждавшей реформистскую тактику в целом, было последней крупной победой революционного марксизма во Франции. Правда, объединенная социалистическая партия избавилась от наиболее правых элементов, образовавших особую группу «независимых социалистов» (см. Франция, история рабочего движения) и приняла устав в духе демократии, централизма, обеспечившего партии контроль над ее парламентской фракцией и социалистической прессой; партия далее вышла из «левого блока». Но это не означало, что большинство ее раз и навсегда отказалось от реформистской тактики вообще. Питаемый примиренческими настроениями рабочей аристократии кое-что выигрывавшей в эпоху империализма, реформизм возродился, хотя и в новых формах. Гедистам пришлось играть в объединенной партии роль меньшинства, вынужденного безуспешно бороться на два фронта: против анархо-синдикалистов («эрвеистов», см. Эрве), с одной стороны, и против блока жоресистов и тяготевших теперь к реформизму бланкистов—с другой. По нек-рым вопросам (напр., о значении профсоюзов) гедистам приходилось иметь дело с коалицией обоих противников. Эту борьбу они вели как на ежегодных конгрессах партии, так и на страницах основанного Г. в 1906 еженедельника «Социализм» («Le Socialisme»), к-рый выходил при ближайшем участии Лафарга, Андрэ и Раппопорта. Необходимо, однако, отметить, что в эти годы «непримиримость» Г. и Лафарга, а особенно таких их сотоварищей по фракции, как Компер-Морель, Шовель, Зеваес, заметно ослабла. Гедизм как-бы выветривался, окончательно превращаясь из революционно-марксистского течения в «центристское» и приспособляясь к реформистскому уклону партии в целом.

В той новой политической ситуации, к-рая сложилась во Франции после выборов 1906, разногласия внутри объединенной партии обнаружились прежде всего по вопросу об относительной ценности реформ и об отношении к буржуазной демократии. В то время как жоресисты и тяготевшие к ним бланкисты считали возможным незаметный, мирный переход от капитализма к социализму путем ряда реформ (врастание социализма в капитализм), видя, в связи с этим, главную задачу партии в увеличении ее парламентского представительства, и готовы были голосовать даже за явно неудовлетворительные реформы (лишь бы не дискредитировать парламентаризма в глазах рабочего класса), гедисты, не отрицая известной полезности реформ для рабочего класса, энергично выступали против их переоценки, как это было с законопроектом о рабочих пенсиях, указывая, что самая лучшая реформа не уничтожает основ капиталистической эксплоатации и потому не устраняет необходимости насильственного захвата власти пролетариатом для совершения социальной революции. Буржуазное государство надо разрушать не камень за камнем, как предлагал Жорес, а взять его приступом. «Никогда, ни одной минуты я не хотел,—говорил Г. на конгрессе в Нанси (1907),—чтобы у рабочих создалось мнение... что избирательный бюллетень достаточен для их освобождения». «Я верю и всегда верил,—говорил он также на конгрессе в Сент-Этьене (1909),—что переворот должен совершиться насильственным, а не мирным и законным путем. Исходя из уроков истории, я всегда настаивал, что привилегированные классы никогда не совершат самоубийства, и что задачи пролетариата в том и заключаются, чтобы убить капиталистическую буржуазию, к-рая не уйдет, пока мы ее не прогоним». «Ошибаются те товарищи,—говорил Лафарг на конгрессе в Тулузе (1908),—которые думают, что, посылая 10, 15, 50 социалистических депутатов в палату, мы постепенно завоевываем государственную власть и уменьшаем силу сопротивления капиталистического правительства». Гедисты продолжали рассматривать участие в парламентской борьбе лишь с точки зрения ее полезности для «организации и тренировки революционной армии» и протестовали против ограничения политической борьбы парламентскими действиями. В то время как жоресисты все еще ждали крупных реформ от стоявшей у власти радикально-социалистической партии и время от времени обнаруживали неизлечимую склонность к возобновлению политики левого блока, гедисты указывали на полное банкротство радикалов, на их неспособность осуществить свою собственную программу, на их политику беспощадного подавления рабочего движения, в к-рой они превзошли даже умеренных республиканцев. Поэтому, оставаясь верными своим старым традициям, гедисты неизменно выступали против затушевывания классовых противоречий, против всякого сотрудничества с буржуазными партиями. Исходя из этих соображений, гедисты на Лионском конгрессе 1912 тщетно требовали выхода членов партии из масонских лож (см. Масонство). Выступали гедисты и против непонимания классовой природы парламентаризма и демократии, не боясь обвинений в «антипарламентаризме». На конгрессе в Тулузе (1908) Лафарг оценивал парламентаризм как «специфическую форму правления», к-рая обеспечивает буржуазии распоряжение национальными ресурсами, военной силой, судами и т. д.; как «режим лжи и обмана», который в конце-концов должен быть опрокинут пролетариатом.

Борьба с революционным синдикализмом, окопавшимся во Всеобщей конфедерации труда и имевшим влияние на нек-рые партийные организации, являлась в глазах гедистов не менее важной задачей, чем разоблачение новой формы реформизма. В центре этой борьбы стоял вопрос о взаимоотношениях между социалистической партией и рабочими синдикатами, а также вопрос о массовой стачке. Г. был совершенно прав, когда рассматривал синдикализм как одну из разновидностей анархизма, отрицающую необходимость организации пролетариата в особую политическую партию, и борьбы за власть; когда протестовал против поддержанной жоресистами и бланкистами формулы «равноценности партии и синдикатов» и разоблачал пресловутый принцип «нейтралитета» синдикатов (на конгрессах в Лиможе, Нанси и Ниме). Совершенно правильной была также позиция Г., когда он отвергал требование «полной автономии» Всеобщей конфедерации труда, выдвигавшееся блоком синдикалистов и реформистов всех оттенков, и настаивал на необходимости постоянного контакта (в форме взаимного представительства) между партией и конфедерацией по всем вопросам, затрагивавшим интересы труда. Эта точка зрения, выдвинутая Г. впервые еще в 1900, получила потом признание в решении Международного социалистического конгресса в Штуттгарте (1907; см. Штуттгартский международный социалистический конгресс). Но Гед был неправ, когда, упорно игнорируя новую экономическую и социально-политическую обстановку начала 20 в., попрежнему хотел ограничить задачи синдикатов защитой чисто профессиональных интересов рабочих, отрицая возможность революционной установки для деятельности синдикатов, и тем самым укреплял позиции реформистского крыла в профессиональном движении. В этом пункте его позиция в отношении профсоюзов прямо противоположна резолюции Штуттгартского конгресса.

Г. и его единомышленники неизменно и непримиримо боролись с синдикалистским пониманием лозунга генеральной стачки и доказывали, что одна всеобщая стачка еще не разрушит капитализма, что без политической борьбы и захвата власти невозможно экономическое преобразование общества. Они были правы, утверждая, что лозунг всеобщей стачки в его синдикалистской постановке отвлекает рабочих от политической борьбы, и разоблачая реформистов, которые готовы были поддерживать синдикалистов в этом вопросе только потому, что видели в генеральной стачке желанный им «суррогат восстания». Но боязнь выступления неорганизованных масс пролетариата, характерная для центризма не менее, чем для правого крыла предвоенной с.-д-тии, помешала Г. усвоить то новое понимание роли массовой стачки в политической борьбе пролетариата, которое базировалось на уроках русской революции 1905 и росте революционных настроений среди плохо оплачиваемых слоев западно-европейского пролетариата и к-рое в Германии уже имело своего талантливого представителя в лице Розы Люксембург (см.). Идея массовой стачки настолько прочно ассоциировалась у Г. с отрицанием политич. борьбы, что на конгрессе в Лилле (1904) он прямо заявил, что «идея всеобщей стачки и социализм несовместимы», что социалистическая партия никогда не возьмет на себя инициативы в подготовке всеобщей стачки. В 1904 Г. готов был признать всеобщую стачку годной лишь в качестве оборонительного оружия, на тот случай, если бы у пролетариата отняли его политические права, или допускал ее применимость лишь в тех странах, где рабочие еще не получили избирательного права, а потому не могут прибегнуть к политическому средству борьбы. Эта точка зрения вполне совпадала с полуоппортунистической позицией, занятой Бебелем в вопросе о массовой стачке в Маннгейме, и позднейшими рассуждениями Каутского в его полемике с Р. Люксембург. Т. о., в этом вопросе Г. разделял платформу «центристов» 2 Интернационала, продолжавших порой говорить языком революционного марксизма, но отодвигавших социалистическую революцию в неопределенно далекое будущее и тормазивших всякую попытку масс перейти к революционным методам борьбы. В важнейшем тактическом вопросе, в сущности определявшем всю предвоенную тактику социалистической партии, в вопросе о войне, Г. оставался на той же позиции необходимости защиты отечества, к-рую он разделял в годы существования рабочей партии. Он не только защищал совершенно отжившую (для эпохи империализма) теорию наступательных и оборонительных войн, но еще в 1907 с удивительной близорукостью не верил в возможность войны в ближайшем будущем. В резолюции, предложенной гедистами конгрессу в Нанси (1907), рекомендовалось не отвлекать внимания масс от конечной цели борьбы с милитаризмом, который исчезнет лишь вместе с капиталистическим строем. Увлеченный борьбой с эрвеизмом (см. Эрве), предлагавшим действительно нелепую анархическую тактику в борьбе с милитаризмом (массовое дезертирство солдат и стачка резервистов в случае войны), Г. относился отрицательно к борьбе с войной путем генеральной стачки или стачки в военной промышленности на том основании, что при применении этого средства страна с наиболее развитым социалистическим и рабочим движением оказалась бы обезоруженной перед лицом страны, пролетариат к-рой оказался бы недостаточно сознательным и организованным, чтобы ответить на объявление войны всеобщей забастовкой [выступления Г. на конгрессе в Лиможе (1906) и Нанси (1907) и на июльском конгрессе 1914 в Париже]. Эта точка зрения означала по сути дела отказ от всякой сколько-нибудь серьезной борьбы с надвигавшейся империалистской войной. В то же время Г. выдвигал теперь «ультрапатриотический тезис»: в случае нападения на Францию, не только ее собственный пролетариат, но и рабочие соседних стран (Бельгии, Италии и Испании) должны стать на защиту ее границ.

Эта оппортунистическая позиция в вопросе о милитаризме, к-рая в сущности обесценивала правильную линию гедистов в других тактических вопросах, облегчила с начала империалистской войны переход Г. и его фракции вместе со всей социалистической партией в лагерь социал-патриотов. 4 августа, в день похорон Жореса, павшего от руки убийцы за свою агитацию в пользу сохранения мира, гедисты вместе со всей парламентской фракцией голосовали за военные кредиты, уничтожение политических свобод и т. д., и, т. о., вступили на путь политики «священного единения» классов. А несколько дней спустя Г. вместе с жоресистом Самба вошел, согласно решению партии, в кабинет ренегата от социализма Вивиани (см.), в котором и оставался до 1918 в качестве министра без портфеля. Так, вместе с другими вождями 2 Интернационала Г. совершил «прямую, вопиющую измену своим убеждениям, торжественным заявлениям в речах на Штуттгартском и Базельском конгрессах» (Ленин) и сдал свои классовые позиции. Войдя в буржуазное министерство, Г. позабыл те пламенные слова, к-рые он сам писал в эпоху борьбы с мильераиизмом: «В тот день, когда социалистическая партия, как организованный пролетариат, будет понимать классовую борьбу как разделение политической власти с классом капиталистов, в этот день социализм погибнет..., а пролетариат превратится в охвостье буржуазии, в ее вассала без смысла существования, а главное—без будущего». Но эта измена своему славному прошлому дорого обошлась Г. : очутившись в плену у социал-оборончества, старик Г. как-то вдруг потерял свой ораторский и публицистический талант. До конца жизни Г. не проявил себя уже ни одним заметным выступлением. О социал-патриотических взглядах Г. во время войны можно судить по брошюре «начальника его кабинета», гедиста Ж. Дюма («Какого мира мы желаем»). Можно сказать, что для пролетариата Г. умер раньше, чем последовала его физическая смерть (22/VII 1922). Но его бесспорной заслугой остается долголетняя работа по насаждению и взращиванию революционного марксизма во Франции и по борьбе со всеми его извращениями.

Лит.: I. Источники, а) Важнейшие работы Г,—Le livre rouge de la justice sociale, 1872; Essai de cathéchisme socialiste, Bruxelles. 1878; La république et les grèves, P., 1878; Le collectivisme devant la 10-me chambre (défense collective), P., 1878; Le collectivisme au Collège de France, P., 1886; Guesde J. et Lafargue P., Le programme du parti ouvrier. Ses considérants. Ses articles, Lille, 1897; Guesde J., Services publics et socialisme, P., 1883; Le socialisme au jour le jour, P., 1899 (сб. статей); çà et là. De la propriété, P., 1914 (сб. статей); En Garde! (contre les contrefaçons du socialisme, № 1, P., 1911). État politique et moral de classe, P., 1901; Quatre ans de lutte de classe à la Chambre (1893—98), P., 1901 (парламентские речи Г.); Questions d'hier et d'aujourd hui, P., 1911; 6) Bibliothèque du P. O. F., Programme agricole du P. O. F., commenté par Lafargue, Congrès général des organisations socialistes françaises tenu à Paris, 1899, P., 1900; Deuxième congrès général des organisations socialistes françaises à Paris, 1900, Paris, 1901 ; Troisième congrès général désorganisations socialistes françaises à Lyon, 1901, Lyon, 1901; Parti Socialiste (S. F. d. I. O.). Congrès nationaux (1905— 1914).—См. также выступления Г. на международных социалистических конгрессах, особенно 1900, 1904, 1907, 1910. См. протоколы конгрессов изд. «Vorwärts» и франц. издание Международного социалистического бюро (Bruxelles). На рус. яз.: Гед Ж., Коллективизм, Женева, 1903, М., 1905; Государственные предприятия и социализм, СПБ, 1907; Рабочее движение во Франции со времени Коммуны («Социал-Демократ», № 3, Женева, 1890); Гед и Лафарг, Программа рабочей партии, 1917; их же, Чего хотят социал-демократы, пер. Плеханова, с его примечаниями и введением, Женева, 1888 и 1902; Речь на Амстердамском международном конгрессе, «Амстердамский конгресс», СПБ, 1905; Речь о тактике французских социалистов, «Звено», 1906, № 2; Речи, произнесенные в палате депутатов, пер. С. и В. Цедербаум, под ред. и с предисловием Л. Мартова, СПБ, 1908; сб. «Всеобщая стачка и социализм», вып. 2, Ростов н/Д., 1906; Гед и Жорес, Тактика социал-демократии, СПБ. 1907 («Молот»),

II. Пособия; Weill G., Histoire du mouvement social en France (1852—1902), 3-me éd., P., 1904 [pyc. пер. с 1-го изд.; Вейль Ж., История социального движения во Франции (1852—1902)], СПБ, 1906; Die Sozial-demokratischen Parteien, hrsg. von E. Varga, Lpz., 1926; Compère-Morel, Guesde J., статья в «Encyclopédie Socialiste»; Zévaès A., Les Guesdistes, P., 1911; его жe, Le socialisme en 1912 (conclusions et annexes), P., 1912; его жe, Le parti socialiste de 1904 à 1923, P., 1923; его жe, De la semaine sanglante au congrès de Marseille (1871—79), P., 1911; его жe, Histoire de la Troisième République, P., 1926; Blum L., Les congrès ouvriers et socialistes français, t. I—II, P., 1901; Verecque Ch., Dictionnaire du socialisme, P., 1911; Luxemburg R., Gesammelte Werke, В. III. В., 1925; Zévaès A., Jules Guesde et Jean Jaurès, «Nouvelle Revue», 15 oct.—1 nov., 1928; Штeгмaн Г., Справочная книга социалиста, т. I, СПБ, 1906 (ст. Гед); Энзор Г., Современный социализм, М., 1906; Каутский К., Республика и с.-д. во Франции, М., 1923; Луи П., История социалистической партии во Франции, М., 1923; Кудрин Н. Е. (Русанов Н. С.), Галлерея современных французских знаменитостей, СПБ, 1906; Раппопорт X., Гед, «Коммунистический Интернационал», № 22, 1922; его же, Избирательная борьба и партии, «Звено», № 1, 1906; Сталинский Е., Борьба направлений во французском социализме, «Русское Богатство», V—VI, 1908; Энгельс Ф., Крестьянский вопрос во Франции и Германии. Москва, 1922; Раппопорт X., Ж. Гед и франц, раб. партия, СПБ, 1907; Кривцов С., Жюль Гед, «Под Знаменем Марксизма», № 7—8, 1922; его же, Ж. Гед на русском языке (био-библиографические справки, там же); Лафарг П., Классовая борьба во Франции, Собр. соч., т. I, М.—Л., 1925; Зиновьев Г., Сочинения, т. VIII, Война и кризис социализма, Л., 1926; Ленин Н., Крах II Интернационала, сб. ст., под ред. Новицкого, М., 1924.