Эстетическая бесконечность (Валери/Козовой)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Эстетическая бесконечность ~ wikilivres:L’Infini esthétique
автор Поль Валери
Опубл. в 1934. Перевод и комментарий Вадима Марковича Козового[1]. Источник: Библиотека Мошкова.





ЭСТЕТИЧЕСКАЯ БЕСКОНЕЧНОСТЬ

Наши восприятия, как правило, порождают в нас — когда они нечто порождают — всё необходимое, чтобы их можно было изгладить или же попытаться изгладить. То невольным или намеренным действием, то случай­ным или сознательным невниманием мы их уничтожаем либо пытаемся уничтожить. Мы постоянно стремимся возможно скорее вернуться к тому состоянию, в каком пребывали мы до того, как они в нас проникли или предстали нам; словно бы сама наша жизнь требовала возвратить к нулю некую стрелку нашей чувствительно­сти и кратчайшим путем воссоздать в нас некий макси­мум свободы и суверенности наших чувств.

Эти эффекты наших чувственных раздражений, ко­торым свойственно прерывать раздражения, столь же многообразны, как и эти последние. Можно, однако, связать их общею формулой и заключить: совокупность эффектов с конечной направленностью составляет сферу явлений практических.

Но есть и иные эффекты наших восприятий — прямо противоположные вышеназванным: они вызывают в нас влечение, потребность и внутреннюю трансформацию, которые способны удерживать, находить или же восста­навливать исходные восприятия.

Если человек голоден, чувство голода понуждает его поступить таким образом, чтобы голод как можно ско­рее исчез; но если он наслаждается пищей, наслаждение это захочет в нём удержаться — продолжиться или во­зобновиться. Голод толкает нас прекратить ощущение; наслаждение — развить его в новое; и две эти направ­ленности станут достаточно независимыми, чтобы чело­век научился вскоре разбираться в пище и есть, не ис­пытывая голода.

Всё сказанное о голоде позволительно отнести к по­требности любви, как равно и ко всем категориям ощу­щений, ко всем способам чувствования, в какие может подчас вмешаться сознательное действие, которое стре­мится восстановить, продолжить или усилить то, что дей­ствие непроизвольное, по-видимому, призвано уничто­жить.

Зрение, осязание, обоняние, слух, движение, речь побуждают нас время от времени задерживаться на ощущениях, ими вызванных, их упрочивать или воссоз­давать.

Совокупность этих эффектов с бесконечной направ­ленностью, которые я здесь обозначил, может составить сферу явлений эстетических.

Чтобы обосновать термин «бесконечный» и сообщить ему точный смысл, достаточно напомнить, что в этой сфере удовлетворение восстанавливает потребность, следствие воскрешает причину, наличие порождает от­сутствие и обладание — жажду.

Если в сфере, которую я именую практической, до­стигнутая цель полностью стирает физическую обуслов­ленность действия (и даже сама его длительность словно бы поглощается результатом или же оставляет лишь слабое, призрачное воспоминание), в сфере эстетической происходит нечто прямо противоположное.

В этом «мире чувствительности» ощущение и его ожидание в каком-то смысле взаимозависимы, они пе­рекликаются до бесконечности, подобно тому, что на­блюдаем мы в «мире красок», когда после сильного раздражения сетчатки чередуются, заменяя друг друга, дополнительные цвета.

Это своеобразное колебание не может окончиться са­мо по себе: его исчерпывает или прерывает лишь какое-то постороннее обстоятельство, — например, уста­лость, — которое останавливает его, прекратив либо отсрочив его возобновление.

В частности, усталость сопровождается ослаблением чувствительности к предмету недавнего наслаждения или желания: мы вынуждены сменить объект.

Эта смена становится целью в себе: разнообразие понуждает искать себя в качестве дополнителя к дли­тельности ощущения и средства от пресыщения, кото­рое следует за исчерпанием конечных возможностей на­шего организма, возбуждаемого бесконечной, локальной, конкретной направленностью; таким образом, мы ока­зываемся в некой системе пересекающихся функций, — системе, обусловленной нарушениями всех форм её деятельности.

Чтобы влечение оставалось возможным, мы должны обратить его на что-то иное; и потребность в замене возникает как признак влечения к самому влечению или же влечения к чему угодно, что могло бы заставить к себе вожделеть.

Если, однако, этого не происходит, если наша среда не предлагает нам в короткий срок какого-либо объек­та, способного заполнить нас бесконечными превраще­ниями, наша чувствительность побуждается черпать в самой себе желанные образы, подобно тому как жажда рождает видения изумительно свежих напитков...

Эти чрезвычайно простые соображения позволяют обозначить и достаточно чётко определить особую об­ласть, которая питается восприятиями и которая скла­дывается из тех внутренних связей и тех специфических колебаний нашей чувствительности, какие я отнес к сфе­ре явлений эстетических. Но сфера конечных направлен­ностей, сфера практическая, которая есть не что иное, как сфера действования, самыми различными путями сочетается с вышеназванной. В частности, то, что мы именуем «произведением искусства», есть результат та­кого действования, конечная цель которого — вызвать в ком-либо бесконечные превращения. Отсюда следует, что художник есть двойственное существо, ибо он строит законы и орудия мира действования, чтобы в конечном итоге породить мир чувственного резонанса. Предприни­малось немало попыток, дабы свести две эти направ­ленности к какой-то одной: у эстетики нет иной цели. Но проблема по сей день хранит свою тайну.

(1934)

Примечания

Эссе «Эстетическая бесконечность» было впервые опубликовано в 1934 г. в журнале «Искусство и меди­цина».

  1. Публикуется по изд.: Поль Валери. Об искусстве. Издательство «Искусство», М., 1976 с разрешения вдовы В. M. Козового Ирины Ивановны Емельяновой.


Info icon.png Это произведение опубликовано на Wikilivres.ru под лицензией Creative Commons  CC BY.svg CC NC.svg CC ND.svg и может быть воспроизведено при условии указания авторства и его некоммерческого использования без права создавать производные произведения на его основе.