Моби Дик, или Белый кит (Мелвилл/Бернштейн)/Глава XVIII

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Моби Дик, или Белый кит — Глава XVIII
автор неизвестен


Глава XVIII. Вместо подписи

Мы только ещё шли по пристани к борту судна, я и Квикег со своим гарпуном, когда нас окликнул из вигвама хриплый голос капитана Фалека, который громко выразил удивление по поводу того, что мой товарищ оказался каннибалом, и тут же провозгласил, что не допускает на это судно каннибалов, пока они не предъявят свои бумаги.

— Не предъявят чего, капитан Фалек? — переспросил я, прыгнув через фальшборт и оставив своего друга внизу на пристани.

— Бумаги, — ответил он. — Пусть покажет бумаги.

— Да, да, — глухим голосом подтвердил капитан Вилдад, высунув вслед за Фалеком голову из вигвама. — Пусть докажет, что он обращённый. Сын тьмы! — повернулся он в сторону Квикега, — состоишь ли ты в настоящее время в лоне какой-либо христианской церкви?

— А как же, — ответил я, — он принадлежит к первой конгрегационалистской церкви[1].

Тут следует заметить, что многие татуированные дикари, плавающие на нантакетских судах, кончают тем, что обращаются и попадают в лоно какой-либо из церквей.

— Как! Первая конгрегационалистская церковь? — воскликнул Вилдад. — Это те, которые собираются в доме у диакона Девтерономии Колмена? — И он вытащил из кармана очки, протёр их большим жёлтым носовым платком, с особой осторожностью водрузил на нос, вышел из вигвама и, с трудом перегнувшись через фальшборт, долго и пристально разглядывал Квикега.

— Давно ли он стал членом этой общины? — спросил капитан наконец, обернувшись ко мне. — Не слишком-то давно, я полагаю, а, молодой человек?

— Разумеется, недавно, — поддержал его Фалек. — И крещение он получил не настоящее, иначе бы оно смыло у него с лица хоть немного этой дьявольской синевы.

— Нет, ты скажи, молодой человек, — сказал Вилдад. — Неужели этот филистимлянин[2] регулярно посещает собрания диакона Девтерономии? Что-то я его там ни разу не видел, а я хожу мимо каждое воскресенье.

— Мне ничего не известно о диаконе Девтерономии и его собраниях, — сказал я. — Знаю только, что Квикег рождён в лоне первой конгрегационалистской церкви. Да он сам диакон, вот этот самый Квикег.

— Молодой человек, — строго проговорил Вилдад, — напрасно ты шутишь этим. Объясни свои слова, ты, юный хеттеянин[3]. Отвечай мне, о какой это церкви ты говорил?

Почувствовав, что меня прижали к стенке, я ответил:

— Сэр, я говорил о той древней католической церкви[4], к которой принадлежим мы все, и вы, и я, и капитан Фалек, и Квикег, и всякий сын человеческий; о великой и вечной Первой Конгрегации всего верующего мира; все мы принадлежим к ней; правда, иных среди нас слишком волнуют сейчас разные мелочи великой веры, но сама она связывает нас всех воедино.

— Верно! Морским узлом! — вскричал Фалек, шагнув мне навстречу. — Юноша, тебе бы следовало поступить к нам миссионером, а не матросом. В жизни не слыхивал я проповеди лучше! Диакон Девтерономия, да чего там, сам отец Мэппл никогда не сможет тебя переплюнуть, а уж он-то чего-нибудь да стоит. Полезайте, полезайте сюда, и к чертям все бумаги. Эй, скажи ты этому Квебеку, — или как там ты его зовёшь, — скажи Квебеку, чтобы шёл сюда. Ого, клянусь большим якорем, ну и гарпун же у него! Неплохая вещь, как я погляжу, и обращается он с ним умело. Послушай, как тебя, Квебек, приходилось тебе когда-нибудь стоять на носу вельбота? Случалось уже бить китов, а?

Не отвечая ни слова на свой дикарский манер, Квикег вскочил на фальшборт, оттуда прыгнул на нос подвешенного за бортом вельбота и, выставив вперёд левое колено и занеся над головой гарпун, выкрикнул нечто подобное нижеследующему:

— Капитан! Видела капля дёготь там на вода? Видела? Пускай это у кита глаз, а ну-ка! — Прицелившись хорошенько, он метнул гарпун, и тот, просвистев возле самой шляпы старого Вилдада, перелетел над палубой корабля и разбил на бесчисленное множество осколков маленькое блестящее пятнышко. — Вот, — спокойно заключил Квикег, выбирая линь. — Пускай это у кита глаз, твоя кит уже мёртвый.

— А ну, быстро, Вилдад, — сказал Фалек своему компаньону, который, перепуганный непосредственной близостью пролетевшего гарпуна, удалился к порогу капитанской каюты. — Быстрее, говорю, Вилдад, доставай корабельные книги. Этого Любека, то есть Квебека, мы должны заполучить на один из наших вельботов. Слушай, Квебек, мы тебе даём девяностую долю, а столько ещё не получал в Нантакете ни один гарпунщик.

Мы спустились в каюту, и Квикег, к великой моей радости, был вскоре занесён в списки той же самой команды, в какой уже числился и я.

Когда все формальности были завершены и оставалось поставить подпись, Фалек обернулся ко мне и сказал:

— Надо думать, твой Квебек писать не умеет, так, что ли? Эй, Квебек, чтоб тебя! Ты будешь подписывать своё имя или крест поставишь?

При этом вопросе Квикег, которому и прежде уже приходилось раза два-три принимать участие в подобных процедурах, видимо, ничуть не растерялся, но, взяв протянутое перо, изобразил на бумаге точную копию некоего загадочного округлого знака, вытатуированного у него на руке; так что благодаря упорству Фалека касательно Квикегова прозвища всё это получило определённый вид.

Моби Дик 01.png

Тем временем капитан Вилдад сидел, не спуская глаз с Квикега, а затем торжественно поднялся и, порывшись в огромных карманах своего широкополого коричневого сюртука, извлёк оттуда целую пачку брошюр; выбрав одну из них, озаглавленную «Последний день наступает, или Не теряйте времени» [так], вложил её в руки Квикегу, а потом схватил их вместе с книгой обеими своими руками, пристально посмотрел ему в глаза и проговорил:

— Сын тьмы, я обязан выполнить мой долг по отношению к тебе. Это судно отчасти принадлежит мне, и я не могу не заботиться об его экипаже. Ежели ты всё ещё придерживаешься своих языческих обычаев — а я очень опасаюсь, что это так, — то заклинаю тебя, не оставайся вечно рабом Вила[5]. Отринь идола Вила и мерзкого змия, беги грядущего гнева. Гляди в оба, говорю тебе. О, во имя милосердного бога! Правь прочь от огненной бездны!

В речи старого Вилдада ещё сохранились отзвуки моряцкой жизни, причудливо перемешанные с библейскими и местными выражениями.

— Ступай, ступай, Вилдад, нечего тебе портить нашего гарпунщика, — вмешался Фалек. — Набожные гарпунщики никуда не годятся. У них от этого пропадает вся хватка. А что проку в гарпунщике, если у него нет хватки? Помнишь, какой был гарпунщик молодой Нат Свейн? На всём Нантакете и Вайньярде не было храбрее. Но он стал посещать моления, и дело кончилось худо. Он до того боялся за свою ничтожную душу, что начал обходить и сторониться китов из опасения, как бы они не задели хвостом его вельбот и не пришлось бы ему отправиться к чёрту в пекло.

— Фалек, Фалек, — проговорил Вилдад, возводя очи и руки к небесам. — Ведь и ты сам, как и я, изведал немало опасностей. Ведь ты знаешь, Фалек, что означает страх смерти. Как же можешь ты прибегать к столь нечестивому пустословию? Не возведи на себя напраслину, скажи, положа руку на сердце, Фалек, разве тогда, у берегов Японии, когда вот этот самый «Пекод» потерял в тайфуне все три мачты, — помнишь, ты как раз плавал помощником у Ахава? — разве не думал ты тогда о смерти и божьей каре?

— Вы только послушайте его! — вскричал Фалек и зашагал по тесной каюте, глубоко засунув руки в карманы. — Все слышали, а? Подумать только! Ведь судно каждую минуту могло пойти ко дну! Что же, думать о смерти и божьей каре? Когда все наши три мачты с таким адским грохотом колотились о борт, а зыбь разбивалась над нами, и с кормы, и с носа! Думать в это время о смерти и божьей каре? Нет, некогда нам было думать о смерти. Жизнь — вот о чём мы думали с капитаном Ахавом. Как спасти команду, как поставить новые мачты, как добраться до ближайшего порта — вот о чём я тогда думал.

Вилдад промолчал; он застегнул на все пуговицы сюртук и гордо прошествовал на палубу, и мы последовали за ним. Здесь он остановился и стал спокойно наблюдать за работой парусных мастеров, которые на шкафуте чинили грот-марсель. Время от времени он нагибался и подбирал обрезок парусины или просмолённой бечёвки, чтоб они, не дай бог, не пропали зря.

Примечания

  1. Конгрегационалистская церковь — одна из распространённых в США разновидностей протестантской церкви. Основатели первых поселений в начале XVII в. (Бостон, Сейлем, Нантакет) и их потомки принадлежали именно к этой церкви. Девтерономия — по-гречески Второзаконие — название одной из книг Библии.
  2. Филистимляне — упоминаемый в Библии языческий народ, населявший юго-восточное побережье Средиземного моря, известен с XIII в. до н. э.
  3. Хеттеяне — библейское название языческих племён хеттов, населявших во II—I тысячелетии до н. э. Малую Азию и Сирию.
  4. Слово «католический», образованное от греческого корня, означает: всеобщий, вселенский.
  5. Вил — вавилонское языческое божество, упоминается в библейских книгах Пророков.