Засилье плохой журналистики (Честертон/Погостин)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Засилье плохой журналистики
автор Гилберт Кийт Честертон, пер. Виктор Погостин
Язык оригинала: английский. Название в оригинале: The Tyranny of Bad Journalism. — Из сборника «Утопия ростовщиков». Источник: Честертон Г. К. Писатель в газете: Худож. публицистика. Пер. с англ. / Послесл. С. С. Аверинцева. — М.: Прогресс, 1984. — 384 с


Засилье плохой журналистики

Поразительное решение правительства использовать методы, чуждые Англии и скорее свойственные полиции континентальной Европы, объясняется, возможно, появлением ясно излагающих свою позицию, боевых по духу газет, похожих на некоторые газеты континентальной Европы[1]. Такому положению дел есть множество объяснений. Но точнее всего было бы отметить, что монополия плохой журналистики мешает существованию журналистики хорошей. Журналистика и литература вещи разные, но есть хорошая и есть плохая журналистика, как, впрочем, и литература и даже футбол. За последние двадцать лет правящие Англией плутократы насаждали в стране исключительно плохую журналистику.

Всегда требуется значительное время, чтобы докопаться до простого и главного. Чего только ни говорили о современной прессе, особенно о желтой: что она и шовинистическая, и филистерская, и сенсационная, и не в меру любопытная, и банальная, но ни одно из этих определений не указывает на ее суть.

Все дело в том, что пресса вовсе не та, за какую себя выдает. Это не «народная пресса». Она не является органом общественного мнения. Она представляет собой плод заговора ограниченного числа миллионеров (достаточно похожих друг на друга), договорившихся о том, что может и чего не может знать наша великая страна о себе самой, своих друзьях и врагах…

Потребитель новостей получает всю политическую информацию и все свои политические установки от практически сложившегося тайного сообщества с ограниченным числом членов, но с неограниченными денежными ресурсами.

Эту чудовищную, но важную правду скрывают от нас, прикрываясь рядом получивших широкое распространение небылиц. Бытует мнение, что пресса стала дешевой и банальной, потому что она общедоступна. Иными словами, предпринимается попытка дискредитировать демократию, представив журналистику как естественную литературу демократии. Это совершеннейшая чепуха. Демократия и пресса так же далеки друг от друга, как демократия и высшая знать. Газеты миллионеров вульгарны и пусты потому, что вульгарны и пусты сами миллионеры. Однообразная прерия печатных слов по душе не редактору, не помощнику редактора и, уж конечно, не читателю, а именно владельцу газеты. Реклама также используется для клеветы на демократию. Но реклама исходит не от малограмотного большинства. Она исходит от изысканного меньшинства. Вы когда-либо слышали о том, чтобы толпа пыталась водрузить на ратушу плакат с воззваниями в пользу шампуня? Или, может быть, вам приходилось видеть оборванного бедняка, старательно, просто из любви к искусству, рисующего на стене картину, рекламирующую «солнечное мыло»? Это чепуха. Уродливые плакаты на стенах наших домов вывешивают те же люди, которые украшают свои собственные стены изысканными и дорогими картинами. Вульгаризация современной жизни исходит от правящего класса. Большинство из тех, кто вывешивает рекламные щиты в Камберуэлле, — это люди, чьи имена занесены в книгу пэров.

Есть и другая небылица: мнение о том, что якобы хозяева газетных трестов «дают людям именно то, чего они хотят». На самом же деле тресты дают людям лишь то, что считают нужным. В былые времена как-то стало известно, что одному из придворных была предоставлена монополия на торговлю шелком, а другому — на торговлю сладким вином. Один из членов палаты общин в шутку спросил, у кого монополия на торговлю хлебом[2]. Я содрогаюсь при мысли о том, что сказал бы этот язвительный законодатель, если бы в ответ он услышал распространяемый ныне вздор об «удовлетворении общественного вкуса»…

Сравнение напрашивается само собой. «После хлеба людям захочется знаний», — говорил Дантон. Знания сегодня монополизированы и поступают к людям маленькими обработанными порциями, словно хлеб в осажденный город. Люди не могут знать, что происходит, в чьих бы руках ни была привилегия информировать их. Люди не могут не внимать вестнику, даже если он лжец. Они не могут не слушать лжеца, даже если он однообразен. Официозный журналист скучен и лжив, но по крайней мере раньше сообщаемая им информация не оставалась без внимания. Последнее время мы все больше убеждаемся, что капитализм не может писать, так же как он не может сражаться, молиться, веселиться, шутить; ему вообще не свойственно ничто человеческое. Но все это стало очевидным лишь недавно.

Если вы все еще по-холопски верите, что пресса, управляемая капиталистами, является народной и популярной (ровно настолько, насколько популярен грязный источник в пустыне), то подумайте о помпезных статьях, восхваляющих людей вроде тех, что входят в клуб миллионеров. Вы когда-нибудь слышали, чтобы простой человек в трамвае или вагоне поезда говорил о сердечной улыбке Карнеги или простом, непринужденном гостеприимстве Ротшильда? Или, может быть, вы слышали, чтобы рядовой гражданин интересовался мнением сэра Джозефа Лайонза о судьбах нашей родины? Узкий круг ограниченных людей издает газеты, восхваляющие их самих. Разумный бедняк никогда не станет бесплатно превозносить миллионера, равно как он не станет бесплатно продавать его мыло. И я повторяю, что, хотя у этой проблемы есть много аспектов, главное — это журналистское подобострастие. Желтая пресса — плохая журналистика, и она делает все, чтобы помешать появлению журналистики настоящей…

Примечания

  1. Речь идет о возбужденном против брата Г.К.Ч. Сесиля деле о диффамации. С. Честертон в газете «Ай уитнесс» обвинил в коррупции некоторых должностных лиц, за что был привлечен к суду.
  2. Во время парламентской сессии 1601 г. У. Хейквил заметил, что, если парламент не добьется от королевы Елизаветы ограничения монополий, к следующей сессии будет введена монополия на торговлю хлебом.


Info icon.png Данное произведение является собственностью своего правообладателя и представлено здесь исключительно в ознакомительных целях. Если правообладатель не согласен с публикацией, она будет удалена по первому требованию. / This work belongs to its legal owner and presented here for informational purposes only. If the owner does not agree with the publication, it will be removed upon request.