Гимн праотцам, или О началах рода человеческого (Леопарди/Найман)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Гимн праотцам, или О началах рода человеческого
автор неизвестен, пер. Анатолий Генрихович Найман
Язык оригинала: итальянский. Название в оригинале: Inno ai Patriarchi o de' principii del genere umano. — Из сборника «Песни». Источник: http://lib.rus.ec/b/378157/read



Гимн праотцам,
или О началах рода человеческого[1]


Отцы благие племени людского,
Вам снова песнь сынов, сраженных скорбью,
Воздаст хвалу. В вас более, чем в нас,
Нуждался вечный движитель светил,
И ясный день не столь плачевным видеть
Вы были званы. Судьбам жалких смертных
Недуги неисцельные, рожденье
Для слез, влеченье к тьме могильной, к бездне,
Сладчайшее, чем к светлости эфирной,
Не праведный закон небес иль жалость
Определили. Древнее преданье
О древней вашей пусть вине вещает,
Предавшей род людей тиранской власти
Болезней и страданий, — преступленьем
Гнуснейшим ваших чад, их беспокойным
Умом, а в большей мере слабоумьем
Вооружен был против нас сердитый
Олимп и длань кормилицы-природы;
Жизнь отягчилась с той поры для нас,
На плодородье матернего лона
Легло проклятье, бешенство Эреба
Окутало и разорило землю.

Отец и древний вождь людской семьи,
Ты первый созерцал сиянье дня,
И сфер вращавшихся пурпурный пламень,
И новых обитателей полей,
И ветерок, блуждавший лугом юным,
Когда с неслышанным доселе ревом
Потоки с Альп по скалам низвергались
В пустынный дол, когда на побережьях
Смеющихся, где славные народы
И грады обоснуются, царил
Мир, после неизвестный, на холмы же,
Не тронутые плугом, Феба луч
Немой светил и позлащенный месяц.
Отшельница-земля, сколь ты счастливой
Была, не зная зла и дней унылых!
О, сколько мук твоих сынам, злосчастный
Отец, какую пыток вереницу
Готовил рок! Вот брат, охвачен гневом,
Пятнает братской кровью и убийством
Пустую ниву, и эфир небесный
Всколеблен взмахом мерзких крыльев смерти.
Трепещущий беглец-братоубийца,
От мрака одиночества спасаясь
И ярости ветров, сокрытой в чащах,
Впервые кровли городов возводит,
Издерганных забот приют и царство;
Впервые безнадежное, больное
Раскаянье под общий сводит кров
Ослепших смертных; с той поры не тронут
Рукой нечистой гнутый плуг и низким
Стал тяжкий сельский труд; на наш злодейский
Порог вступила праздность, в косном теле
Угасла мощь природная; погрязли
В безволье души; и упало рабство,
Зло крайнее, на слабый род людской.
О ты, кто беззаконных чад от гнева
Разверстой бездны спас и волн, вскипавших
До гор, приюта туч; о ты, кому
Чрез мрак, чрез утонувшие вершины
Несла голубка знак надежды свежей
Впервые; ты, на западе пред кем,
Как после кораблекрушенья, солнце
Из туч взошло, высь радугой окрасив!
Людей порода новая, на землю
Придя, спешит к страстям вернуться лютым,
К занятьям нечестивым, прежних мук
Достойным. Длань кощунственная, далью
Карающих морей играя, учит
Несчастью новый брег под новым небом.

О праведный отец благочестивых,
Тебя и семя славное твое
Ум созерцает. Расскажу, как в полдень,
Под сенью сидя мирного шатра,
Средь пажити, что нежит и питает
Стада, ты исполняешься блаженства,
Узрев, под видом странников, в эфире
Небесных духов; или как, о мудрой
Ревекки сын, близ сельского колодца,
Среди Харранской сладостной долины,
Где пастухам раздолье и досугу,
Под вечер был пронзен любовью ты
К Лавановой красавице: любовью
Непобедимой, побудившей душу
Принять изгнанье долгое, и муки,
И рабства ненавистное ярмо.

Конечно, было (пусть не насыщают
Чернь алчную молва и аонийский
Стих заблужденьем и тенями) время,
Приятное и дорогое нам,
Когда земля была благой и знала
Жизнь трепетная золотой свой век.
Не то чтобы молочные ручьи
Склон орошали круч родимых, или
Сходился тигр с ягнятами в овчарне,
Иль гнал пастух в веселье к роднику
Волков; но, ни судьбы, ни бед своих
Не ведая, свободным жил от горя
Род человечий; тайные законы
Природы и небес за кисеей
Скрывались милых вымыслов, преданий,
Сказаний; и корабль наш безмятежно,
Довольствуясь надеждой, прибыл в порт.

Таким средь чащ калифорнийских племя
Блаженное рождается; заботы
Ему не точат сердце вяло; немочь
Не гложет плоти; пищу дарит лес,
Нависшие утесы — кров, а воду
Ручьи долин, и смертный час приходит
К нему нежданно. О природы мудрой
Владенья, беззащитные пред нашим
Преступным дерзновеньем! В глушь, в берлоги,
На побережье наша проникает
Свирепость; в чей ворвется дом, тех учит
Тоске небывшей и желаньям чуждым
Она и убегающую радость
Нагую гонит прочь, на край земли.



Примечания

  1. Гимн праотцам, или О началах рода человеческого. — Написано в Реканати в июле 1822 г. Впервые напечатано в болонском изд. 1824 г. и далее во всех изданиях «Песен», начиная с флорентийского издания 1831 г. Будучи убежденным поклонником древних бесхитростных цивилизаций, Леопарди еще в 1819 г. задумал написать цикл «Христианских гимнов» («Спасителю», «Ангелам», «Марии», «Мученикам», «Отшельникам», «Пророкам», «Апостолам»). Циклу должна была быть предпослана вводная статья о священных гимнах — и, шире, о христианской поэзии вообще. За исключением данного гимна, остальные сохранились лишь в прозаических набросках.