Восьмистишия (Головин)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Шаблон:Подборки восьмистиший}} Восьмистишия
автор Владимир Головин (р. 1950)
Шаблон:Подборки восьмистиший}} →
Другие страницы с таким же названием {{#invoke:Header|editionsList|}}

A8.jpg




Какая-то в державе датской гниль?…


 * * *

Какая-то в державе датской гниль?
Ах, полно, волноваться нет причины.
Слегка подорожал автомобиль,
но дамы – в полушубках из овчины.

Улыбки мэров озаряет блиц,
в престижных сферах молодость дерзает…
И так ли важно, что безумный принц
вопросами себя и нас терзает?


Не прошел еще по Галилее…


 * * *

Не прошел еще по Галилее
тот, кто путь Голгофой завершил,
а извечный спор, чей Бог сильнее,
сотни царств и храмов сокрушил.

Шли века, но спор не прекращался.
Храмы пожирал пожарищ дым.
И Создатель грустно улыбался
неразумным детищам своим.

      


Что осталось в этой жизни?…


 * * *

Что осталось в этой жизни?
— Напевать былые песни.
Поминать друзей на тризне.
Ждать, что прошлое воскреснет.

Путать «но-шпу» со снотворным.
Грустно спорить с дураками.
И смотреть, как внук упорно
измеряет мир шажками.

ИЕРУСАЛИМСКОЕ


Прохлада Иерусалима…


 * * *

Прохлада Иерусалима
в стране, кипящей на пару,
благословенна и сравнима
с холодным «Туборгом» в жару.

Скользнув по нервам воспаленным,
она, врачуя, остудит
шипенье жизни раскаленной,
накал страстей и жар обид.


Муэдзин поет молитву на вершине минарета…


 * * *

…Муэдзин поет молитву на вершине минарета,
иудей заводит с Богом свой напевный разговор,
церкви, кирхи и костелы, славя сына Назарета,
перезвоном и псалмами дополняют общий хор.

Я смотрю на этот город. В нем, не ведая барьеров,
правит бал религиозность, гимн единый сотворя.
А по древним переулкам молчаливо бродит вера
в то, что все на этом свете затевается не зря.


Ну вот, и мы разъехались по миру…


 * * *

Ну вот, и мы разъехались по миру,
расширили понятие «Мы — тут!»,
объединив в единую квартиру
Ирушалайм, Тбилиси, Голливуд.

Нам снова верить в неизбежность встречи,
глотать слезу на взлетной полосе
и убеждать себя: «Еще не вечер!
А шар земной… Он — маленький совсем!»


Франсуа Вийон


Пока воронье племя
не кружит в пляске злой,
еще осталось время
смеяться над петлей.

Воспеть пивную кружку -
исчадье кабака,
погибнуть за понюшку
плохого табака.


Когда народ решит, что, все же…


 * * *

Когда народ решит, что, все же,
лишь он один — избранник Божий,
благословленный разрешеньем
на муки иль на возвышенье,
ему болезненная гордость
дает уверенность и твердость.
Но в перечне грехов гордыне
стоять средь первых и поныне.
                        


Смеется с лохмотьев афиши…


 * * *

Смеется с лохмотьев афиши
еще один завтрашний вождь.
Колотит по сморщенным крышам
унылый декабрьский дождь.

И бродят в сознанье, размытом
ветрами, дождем и тоской,
старуха с разбитым корытом
и невод с травою морской.


Ходя по замкнутому кругу…


 * * *

Ходя по замкнутому кругу
и пробивая лбом бетон,
не надо жаловаться другу,
каким бы близким не был он.

Кляня все сущее на свете,
за тучами не видя даль,
не плачься повзрослевшим детям
— помогут, но поймут едва ль.


Два Отечества дымили…


 * * *

Два Отечества дымили
мне и в спину, и в лицо.
Два Отечества твердили,
что не терпят подлецов.

И жирели очень бойко
у Отечеств их отцы.
Дым в Отечествах был горьким.
А у власти — подлецы.


От наветов и чёрных меток…


 * * *

От наветов и чёрных меток
отобьёмся дубьём и кольём,
закопаем десяток монеток
и водичкою сверху польём.

И останется самая малость -
молча, ждать урожай пятаков…
А чего ещё, братцы осталось
населенью Страны Дураков?


Ну вот, пережили ещё одну зиму…


 * * *

Ну вот, пережили ещё одну зиму.
Мы вместе старались. И в чем-то везло.
Опять убедились, что все поправимо,
пока не кончается в печке тепло.

Зима — как зима. И похуже встречалась,
подольше, позлей… Только главное в том,
что сколько еще этих зим нам осталось,
придется подумать сейчас, не потом.

ВРЕМЕНА ГОДА
           


Со снегом падали надежды…


 * * *

Со снегом падали надежды,
ниспосланные кем-то сверху.
В них очень верили невежды,
кто знает жизнь — встречали смехом.

Так и смеялись те и эти,
прислушиваясь чутко к слухам.
А бабы снежные, да дети
смеялись просто белым мухам.


Сменяют серое зеленым…


 * * *

Сменяют серое зеленым
на декорациях ветра.
Глядит на птиц чуть изумленно,
проснувшись, древняя гора.

Размяли косточки кварталы,
кровь перестала каменеть…
Как миру, все же, надо мало,
чтоб сразу так помолодеть…


С утра расплавленное небо…


 * * *

С утра расплавленное небо
стекало в жухлую траву,
ветрам горячим на потребу
стерев былую синеву.

И, зноем вдоль холмов растертый
июля потною рукой,
спит город, подтянувший шорты
пред обнаженною рекой.


Укутанное в тучи утро…


 * * *

Укутанное в тучи утро
сползало по холодным стенам
и раздавало в свете мутном
клочки надежд на перемены:

что вечер выправить сумеет
все, навороченное за день,
что фант счастливый лотереи
кружится в этом листопаде.


© Владимир Головин


Info icon.png Данное произведение является собственностью своего правообладателя и представлено здесь исключительно в ознакомительных целях. Если правообладатель не согласен с публикацией, она будет удалена по первому требованию. / This work belongs to its legal owner and presented here for informational purposes only. If the owner does not agree with the publication, it will be removed upon request.