Восьмистишия (Рождественский)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Шаблон:Подборки восьмистиший}} Восьмистишия
автор Роберт Рождественский (1932—1994)
Шаблон:Подборки восьмистиший}} →
См. Антологию восьмистиший, раздел: «Подборки восьмистиший»
Другие страницы с таким же названием 

A8.jpg





Слова бывают грустными


 * * *

Слова бывают грустными,
слова бывают горькими.
Летят они по проводам
низинами,
            пригорками.
В конвертах запечатанных
над шпалами стучат они,
над шпалами,
           над кочками:
"Все кончено.
             Все
                  кончено..."


Голос (Евгению Евтушенко)


                Е. Евтушенко

Такая жизненная полоса,
а, может быть, предначертанье свыше.
Других
       я различаю голоса,
а собственного голоса
                    не слышу.
И все же он, как близкая родня,
единственный,
             кто согревает в стужу.
До смерти будет он
                внутри меня.
Да и потом
           не вырвется наружу.


Давнее (Алле Киреевой)


                       А. Киреевой

Я, как блиндаж партизанский,
                           травою пророс.
Но, оглянувшись,
                очень отчетливо вижу:
падают мальчики,
                запнувшись за мину,
                                  как за порог,
наткнувшись на очередь,
                      будто на ленточку финиша.
Падают мальчики,
                руки раскинув просторно,
на чернозем,
            от безделья и крови
                               жирный.
Падают мальчики,
                на мягких ладонях которых —
такие прекрасные,
                такие длинные
                             линии
                                   жизни.



Мелочь


Осень выдалась
                шикарная.
Захмелевший от ходьбы,
в незнакомый лес шагаю я
по стихи,
            как по грибы.
Я дышу
                 настырным воздухом.
Две строки уже нашел.
И собака
                машет хвостиком,
как заправский дирижер.


Будем горевать в стол…


 * * *

Будем горевать
                  в стол.
Душу открывать
                  в стол.
Будем рисовать
                  в стол.
Даже танцевать —
                  в стол.
Будем голосить
                  в стол.
Злиться и грозить —
                  в стол!
Будем сочинять
                  в стол...
И слышать из стола
                  стон.


Вроде просто: найти и расставить слова… (А. Пахмутовой)


 * * *
                     А. Пахмутовой

Вроде просто:
                 найти и расставить слова.
Жаль, что это все реже.
                 И все больней...
Вновь бумага лежит —
                 ни жива, ни мертва —
будто знает,
                 что ты прикоснешься к ней.

Но ведь где-то есть он,
                 в конце концов,
тот —
     единственный,
                 необъяснимый тот —
гениальный порядок
                 привычных нот,
гениальный порядок
                 обычных слов.


Я шагал по земле, было зябко в душе и окрест… (Б. Окуджаве)


 * * *
              Булату Окуджаве

Я шагал по земле, было зябко в душе и окрест.
Я тащил на усталой спине свой единственный крест.
Было холодно так, что во рту замерзали слова.
И тогда я решил этот крест расколоть на дрова.
И разжег я костер на снегу.
                          И стоял.
                                 И смотрел,
как мой крест одинокий удивленно и тихо горел...
А потом зашагал я опять среди черных полей.
Нет креста за спиной...

                       Без него мне
                                    еще тяжелей.


Над головой созвездия мигают…


  * * *

Над головой
            созвездия мигают.
И руки сами тянутся
                    к огню...

Как страшно мне,
                что люди привыкают,
открыв глаза,
             не удивляться дню.
Существовать.
            Не убегать за сказкой.
И уходить,
          как в монастырь,
                          в стихи.
Ловить Жар-птицу
               для жаркого
                           с кашей.
А Золотую рыбку -
                  для ухи.

1970


Раскачивается вагон. Длинный тоннель метро… (Д. С. Лихачеву)



 * * *
                    Д. С. Лихачеву

Раскачивается вагон.
                    Длинный тоннель метро.
Читающий пассажир выклевывает по слову...
Мы пишем на злобу дня
                     и — на его добро.
Но больше, правда,— на злобу,
                            на злобу,
                                     на злобу!..
Живем, озираясь вокруг.
                     Живем, друзей хороня.
Едем, не зная судьбы, и страшно проехать мимо.
Длинный тоннель метро.
                     Привычная злоба дня...
Ненависть проще любви.
                     Ненависть объяснима.



Info icon.png Данное произведение является собственностью своего правообладателя и представлено здесь исключительно в ознакомительных целях. Если правообладатель не согласен с публикацией, она будет удалена по первому требованию. / This work belongs to its legal owner and presented here for informational purposes only. If the owner does not agree with the publication, it will be removed upon request.