Иерусалим. Эманация Гиганта Альбиона (Блейк)/22: различия между версиями

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
(викификация)
(викификация)
Строка 44: Строка 44:
 
{{poemx1||
 
{{poemx1||
  
«О Альбион, я вся дрожу, твоими страхами окружена,
+
«О Альбион, твоими страхами окружена, я вся дрожу!
Твои сыны меня распяли, руки, ноги пригвоздив к вратам,
+
Когда сыны твои меня распяли на вратах своих,
Но Скоффилдов Нимрод пришёл – сей сильный зверолов пред Иеговой,  
+
Явился Скоффилдов Нимрод — сей сильный зверолов пред Иеговой,
И с сыном Хушем снял меня с распятья; в золотом ковчеге
+
Он с сыном Хушем снял меня с распятья и принёс
{{nr|5}} Принёс меня он к армиям своим здесь тень мою ты зришь.
+
{{nr|5}} К своим войскам в златом ковчеге, и хотя здесь тень моя парит,
Плоть миллионов с ранних дней была моею пищей,
+
Плоть множества живых меня с рождения вскормила —
 
Готовилась моя еда в кровавых битвах человека.
 
Готовилась моя еда в кровавых битвах человека.
 
О как прекрасен лай Нимродовых собак в долине
 
О как прекрасен лай Нимродовых собак в долине
Видения, когда над нею дух войны витает –
+
Видений — в час, когда над нею вьётся дух войны.
{{nr|10}} Любовь побеждена! Здесь ненависть царит взамен любви,
+
{{nr|10}} Любовь побеждена! Здесь ненависть царит взамен любви,  
А долг и право восторжествовали над свободой.
+
А долг и право торжествуют над свободой. Для меня
Ты для меня любимейшим был сыном неба, но теперь
+
Ты был любимым сыном неба, но теперь как мне укрыться
Куда укроюсь я от твоего лица, от ищущего взора?
+
От ужаса в твоём лице, от ищущего взора?
 
И в душу заглянув того, кого я так любила,
 
И в душу заглянув того, кого я так любила,
{{nr|15}} Грех прозреваю в тайном уголке, и не могу вернуться».
+
{{nr|15}} Грех прозреваю в тайном уголке, и не могу вернуться».  
  
И Альбион вновь подал голос под луной безмолвной:  
+
И Альбион вновь подал голос под луной безмолвной:
  
 
«При свете дня узрел я гордую и чистую красу любимой.
 
«При свете дня узрел я гордую и чистую красу любимой.
Строка 66: Строка 66:
  
 
И отвечала Иерусалим: «О Альбион, отец мой,
 
И отвечала Иерусалим: «О Альбион, отец мой,
{{nr|20}} Зачем, скажи ты фибры все души моей пересчитал
+
{{nr|20}} Что сделал ты с душой моей? Все фибры из неё ты вынул
И, словно лён их разложил на солнце для просушки?
+
И, словно лён, их разложил на солнце для просушки!
Прекрасна радость детская, но анатомия её
+
Прекрасна радость детская, но если вскрыть её,
Ужасна и мертва, и ничего ты в ней не сыщешь,
+
Смертельным ужасом она тебя ошеломит.
Лишь мрачное отчаянье и вечную тоску
+
Что в ней отыщешь ты? Лишь мрак отчаянья и скорби
  
{{nr|25}} И повернувшись к Иерусалим, так молвил Альбион:
+
{{nr|25}} И повернувшись к Иерусалим, так молвил Альбион:  
  
 
«О скройся, Иерусалим, в неосязаемую бездну, пусть никто
 
«О скройся, Иерусалим, в неосязаемую бездну, пусть никто
 
Рукой к тебе не прикоснётся, оком не узрит,
 
Рукой к тебе не прикоснётся, оком не узрит,
Так, будто нет тебя, чтоб места твоего никто б не обнаружил.
+
Как будто нет тебя, и никогда никто тебя не обнаружит.
 
А ты, о Вала, нож возьми и выпусти мне кровь
 
А ты, о Вала, нож возьми и выпусти мне кровь
{{nr|30}} Всю до последней капли! Скрой меня в кровавой скинии твоей,
+
{{nr|30}} Всю до последней капли! Скрой меня в кровавой скинии твоей,  
 
Я Луву мною убиенного зрю в призраке моём
 
Я Луву мною убиенного зрю в призраке моём
Как зрю я Иерусалим в тебе, туманной и холодной...»
+
Как зрю я Иерусалим в тебе, туманной и холодной…»
  
 
И руку протянув к луне, так вопрошала Иерусалим:
 
И руку протянув к луне, так вопрошала Иерусалим:
  
«Зачем завесу наказанье ткёт железными колёсами войны?
+
«Зачем завесу Наказанье ткёт железными колёсами войны?
{{nr|35}} Её должно свивать прощение крылами херувимов!»
+
{{nr|35}} Когда её должно свивать Прощение крылами херувимов!»  
+
 
И долгий Альбиона стон пронёсся над горами:
 
И долгий Альбиона стон пронёсся над горами:
 
 
|}}
 
|}}
 
|bgcolor= valign=top width=2%|
 
|bgcolor= valign=top width=2%|
Строка 150: Строка 149:
 
{{примечания}}
 
{{примечания}}
  
''Лист 22.'' Текст украшен летающими птицами (справа от текста) и ангелоподобными фигурами. Две разлетающиеся в разные стороны фигуры ангела и женщины вверху над текстом трактуются комментаторами по разному: как спектр и эманация (Дэймон), Вала и Альбион (Уикстид и Эрдман), Вала и Иерусалим (Грант), Леда и Лебедь (Стивенсон). Четыре ангела (или вернее четыре группы, в каждой из которых угадывается по три ангела, так что их здесь всего двенадцать) изображены внизу под текстом. Они парят над тремя пылающими зубчатыми «железными колёсами войны», на три четверти погружёнными в воду, что особенно ясно изображено в копии “E”. Рисунок этот относится  к строкам 34-35:
+
''Лист 22.'' Текст украшен летающими птицами (справа) и ангелоподобными фигурами. Две разлетающиеся в разные стороны фигуры ангела и женщины вверху над текстом трактуются комментаторами по-разному: как спектр и эманация ''(Дэймон)'', Вала и Альбион ''(Уикстид и Эрдман)'', Вала и Иерусалим ''(Грант)'', Леда и Лебедь ''(Стивенсон)''. Внизу под текстом изображены четыре ангела (или вернее четыре группы, в каждой из которых угадывается по три ангела, так что их здесь всего двенадцать). Они парят над тремя пылающими зубчатыми «железными колёсами войны», на три четверти погружёнными в воду, что особенно ясно показано в копии “E”. Рисунок этот относится  к строкам 34-35:
  
 
{{poemx1||Why should Punishment Weave the Veil with Iron Wheels of War  
 
{{poemx1||Why should Punishment Weave the Veil with Iron Wheels of War  
 
When Forgiveness might it Weave with Wings of Cherubim
 
When Forgiveness might it Weave with Wings of Cherubim
  
«Зачем Наказание Свивает Вуаль Железными Колесами Войны,
+
«Зачем Наказание Свивает Завесу Железными Колесами Войны,
Тогда как Прощение должно Свивать её о Крыльями Херувимов?»|}}
+
Тогда как Прощение должно Свивать её Крыльями Херувимов?»|}}
 +
 
 +
1-24. Многие строки диалога Валы и Иеруcалим ''(1, 10-12, 14-15, 20-24)'' в переработанном виде перенесены сюда из поэмы ''«Четыре Зоа» (Ночь первая, 4)'', где они произносятся Энион и Тармасом.
 +
 +
2. Сыновья Альбиона, практикующие друидическую религию, пригвоздили Валу за руки и за ноги к воротам своего города, чтобы принести её в жертву своим богам и тем самым  подчинить себе силы природы.
 +
 +
3-4.  ''«...Скоффилдов Нимрод пришёл – сей сильный зверолов пред Иеговой, / И с сыном Хушем снял меня с распятья».'' – Библейский Хуш сын Хама и отец Нимрода. Выражение «Скоффилдов Нимрод» можно объяснить тем, что Блейк ассоциирует Скоффилда с Адамом, называя его земным отцом всех своих братьев ''(7:42-43)'', и таким образом, Нимрод, названный Блейком сыном Кобана ''(7:19)'', оказывается внуком Скоффилда. ''См. Нимрод.''
 +
 +
34-35. Эти две строки проиллюстрированы внизу страницы.
  
1-24. Многие строки диалога Валы и Иеруcалим ''(1, 10-12, 14-15, 20-24)'' в переработанном виде перенесены сюда из поэмы ''«Четыре Зоа» (Ночь первая, 4),'' где они произносятся Энион и Тармасом.
 
 
3-4.  ''«...Скоффилдов Нимрод пришёл – сей сильный зверолов пред Иеговой, / И с сыном Хушем снял меня с распятья».''  – Библейский Хуш не сын, а отец Нимрода. Выражение «Скоффилдов Нимрод» можно объяснить тем, что Блейк ассоциирует Скоффилда с Адамом, называя его земным отцом всех своих братьев ''(7:42-43),'' и таким образом, Нимрод, названный Блейком сыном Кобана ''(7:19),'' оказывается внуком Скоффилда. См. Нимрод.
 
  
  

Версия 12:51, 12 апреля 2016

Иерусалим. Эманация Гиганта Альбиона/Лист 22
автор Уильям Блейк (1757—1827), пер. Д. Смирнов-Садовский (р. 1948)
Язык оригинала: английский. Название в оригинале: Plate 22. — Дата создания: ок. 1804—1820 (перевод).

Лист 22

Plate 22

Jerusalem The Emanation of The Giant Albion, copy E, object 22 (Bentley 22, Erdman 22, Keynes 22)


«О Альбион, твоими страхами окружена, я вся дрожу!
Когда сыны твои меня распяли на вратах своих,
Явился Скоффилдов Нимрод — сей сильный зверолов пред Иеговой,
Он с сыном Хушем снял меня с распятья и принёс
5 К своим войскам в златом ковчеге, и хотя здесь тень моя парит,
Плоть множества живых меня с рождения вскормила —
Готовилась моя еда в кровавых битвах человека.
О как прекрасен лай Нимродовых собак в долине
Видений — в час, когда над нею вьётся дух войны.
10 Любовь побеждена! Здесь ненависть царит взамен любви,
А долг и право торжествуют над свободой. Для меня
Ты был любимым сыном неба, но теперь как мне укрыться
От ужаса в твоём лице, от ищущего взора?
И в душу заглянув того, кого я так любила,
15 Грех прозреваю в тайном уголке, и не могу вернуться».

И Альбион вновь подал голос под луной безмолвной:

«При свете дня узрел я гордую и чистую красу любимой.
При свете дня узрел я, как иллюзия невинности исчезла!».

И отвечала Иерусалим: «О Альбион, отец мой,
20 Что сделал ты с душой моей? Все фибры из неё ты вынул
И, словно лён, их разложил на солнце для просушки!
Прекрасна радость детская, но если вскрыть её,
Смертельным ужасом она тебя ошеломит.
Что в ней отыщешь ты? Лишь мрак отчаянья и скорби!»

25 И повернувшись к Иерусалим, так молвил Альбион:

«О скройся, Иерусалим, в неосязаемую бездну, пусть никто
Рукой к тебе не прикоснётся, оком не узрит,
Как будто нет тебя, и никогда никто тебя не обнаружит.
А ты, о Вала, нож возьми и выпусти мне кровь
30 Всю до последней капли! Скрой меня в кровавой скинии твоей,
Я Луву мною убиенного зрю в призраке моём
Как зрю я Иерусалим в тебе, туманной и холодной…»

И руку протянув к луне, так вопрошала Иерусалим:

«Зачем завесу Наказанье ткёт железными колёсами войны? —
35 Когда её должно свивать Прощение крылами херувимов!»
 
И долгий Альбиона стон пронёсся над горами:


Albion thy fear has made me tremble; thy terrors have surrounded me
Thy Sons have naild me on the Gates piercing my hands & feet:
Till Skofields Nimrod the mighty Huntsman Jehovah came,
With Cush his Son & took me down. He in a golden Ark,
5 Bears me before his Armies tho my shadow hovers here
The flesh of multitudes fed & nouris[h]d me in my childhood
My morn & evening food were prepard in Battles of Men
Great is the cry of the Hounds of Nimrod along the Valley
Of Vision, they scent the odor of War in the Valley of Vision.
10 All Love is lost! terror succeeds & Hatred instead of Love[1]
And stern demands of Right & Duty instead of Liberty
Once thou wast to me the loveliest Son of heaven; but now
Where shall I hide from thy dread countenance & searching eyes
I have looked into the secret Soul of him I loved
15 And in the dark recesses found Sin & can never return.

Albion again utterd his voice beneath the silent Moon

I brought Love into light of day to pride in chaste beauty
I brought Love into light & fancied Innocence is no more

Then spoke Jerusalem O Albion! my Father Albion
20 Why wilt thou number every little fibre of my Soul
Spreading them out before the Sun like stalks of flax to dry?
The Infant Joy is beautiful, but its anatomy
Horrible ghast & deadly! nought shalt thou find in it
But dark despair & everlasting brooding melancholy!

25 Then Albion turnd his face toward Jerusalem & spoke

Hide thou Jerusalem in impalpable voidness, not to be
Touchd by the hand nor seen with the eye: O Jerusalem
Would thou wert not & that thy place might never be found
But come O Vala with knife & cup: drain my blood
30 To the last drop! then hide me in thy Scarlet Tabernacle
For I see Luvah whom I slew. I behold him in my Spectre
As I behold Jerusalem in thee O Vala dark and cold

Jerusalem then stretchd her hand toward the Moon & spoke

Why should Punishment Weave the Veil with Iron Wheels of War
35 When Forgiveness might it Weave with Wings of Cherubim

Loud groand Albion from mountain to mountain & replied

The design is related to lines 28-30.

Примечания

  1. 22:10 Hatred] mended from Ratred

Лист 22. Текст украшен летающими птицами (справа) и ангелоподобными фигурами. Две разлетающиеся в разные стороны фигуры ангела и женщины вверху над текстом трактуются комментаторами по-разному: как спектр и эманация (Дэймон), Вала и Альбион (Уикстид и Эрдман), Вала и Иерусалим (Грант), Леда и Лебедь (Стивенсон). Внизу под текстом изображены четыре ангела (или вернее четыре группы, в каждой из которых угадывается по три ангела, так что их здесь всего двенадцать). Они парят над тремя пылающими зубчатыми «железными колёсами войны», на три четверти погружёнными в воду, что особенно ясно показано в копии “E”. Рисунок этот относится к строкам 34-35:

Why should Punishment Weave the Veil with Iron Wheels of War
When Forgiveness might it Weave with Wings of Cherubim

«Зачем Наказание Свивает Завесу Железными Колесами Войны,
Тогда как Прощение должно Свивать её Крыльями Херувимов?»

1-24. Многие строки диалога Валы и Иеруcалим (1, 10-12, 14-15, 20-24) в переработанном виде перенесены сюда из поэмы «Четыре Зоа» (Ночь первая, 4), где они произносятся Энион и Тармасом.

2. Сыновья Альбиона, практикующие друидическую религию, пригвоздили Валу за руки и за ноги к воротам своего города, чтобы принести её в жертву своим богам и тем самым подчинить себе силы природы.

3-4. «...Скоффилдов Нимрод пришёл – сей сильный зверолов пред Иеговой, / И с сыном Хушем снял меня с распятья». – Библейский Хуш сын Хама и отец Нимрода. Выражение «Скоффилдов Нимрод» можно объяснить тем, что Блейк ассоциирует Скоффилда с Адамом, называя его земным отцом всех своих братьев (7:42-43), и таким образом, Нимрод, названный Блейком сыном Кобана (7:19), оказывается внуком Скоффилда. См. Нимрод.

34-35. Эти две строки проиллюстрированы внизу страницы.



Ссылки

© Д. Смирнов-Садовский. Перевод. Комментарии.

Info icon.png Это произведение опубликовано на Wikilivres.ru под лицензией Creative Commons  CC BY.svg CC NC.svg CC ND.svg и может быть воспроизведено при условии указания авторства и его некоммерческого использования без права создавать производные произведения на его основе.