Этот взрослый детский мир (Семёнов)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Этот взрослый детский мир (Зарисовки)
автор Сергей Николаевич Семёнов
Дата создания: 1977-1981, опубл.: 2016. Источник: [1]



Сергей Семёнов. Этот взрослый детский мир (Зарисовки)

Всегда завораживает и умиляет детское поведение с его парадоксальной логикой. Но я как-то поймал себя на мысли, что замечаю там нечто очень знакомое – упрямство и такт, недоверие, соперничество и общительность, заботливость и тщеславие, рисковой азарт и, наконец, метафизические страхи… В общем, это вполне взрослый мир.

Часть 1. Моей дочке Оксане – 2,5… 3 года.

Не сразу, что тем более дорого, благополучно купили букетики фиалок и мимоз. Оксана сначала не хотела расставаться с ними, нюхала и улыбалась, давала нюхать всем желающим в метро и автобусе.

Маленький мальчик, заметив, как Оксана приминала снег, отойдя несколько шагов от неё, явно демонстративно стал футболить снег. Оксана неуклюже повторила, - "У тебя не получится. Ты просто ещё маленькая" и отойдя ещё несколько шагов: "А мне уже пять, пять с половиной" и снова стал футболить снег.

Оксана: Это чё? Я: Ворона. Оксана: Птичка Ворона?

Взрослый привык не замечать окружающий фон. Оксана же вдруг слышит плач ребёнка где-то в дому, мимо которого проходим - "Ребёночек плачет!" - и видит пугающую глубину лифтовой шахты в щели на выходе на выходе из лифта, долго не решаясь переступить её. А - нелогичность её поведения: вчера, когда она, держа в пальцах толстую зелёную гусеницу, плакала - "Мама, боюсь!" - и сегодня, когда азартно звала собачек - "Собаки, собаки!" - и с непритворным криком забегала за меня, прижимаясь, когда к нам приближалась длинная коротконогая чёрная шавка.

Оксана, зная цену взрослым с их коварством, не позволила мне снимать туфли...

... Я рассчитывал, что мы погуляем, взял с собой толстый том Б.Шоу, идя забирать Оксану из сада. Но она после обыкновенного "Не хочу домой!" вдруг задрыгала: "Писать хочу". Под нескончаемое хныканье, как я ни уверял, что вернёмся, помчались домой. Здесь я и услышал от неё строгое "Папа, не раздевайся", и сама не соглашалась раздеваться, как ни хотела кушать, и как я ни уверял её, что, покушав, тотчас отправимся гулять. И была совершенно права, - она знала цену взрослым с их коварством и не обманывалась на мои уговоры и лицемерное поведение, когда я носил ей жареных грибов на ложечке. Грибы съедала, но соблазнить ими её не удалось, и тотчас вышли снова, уже с ведёрком и скибкой булки с маслом, которую ела аккуратно, оглядывая со всех сторон.

И ещё одно: иногда трогает проявление мира Оксаны - незлобивого, очень хрупкого, где составляющие расставлены прихотливо и, рушась, доставляют ей ощущение болезненного диссонанса.

И я этот мир часто безжалостно разрушаю из-за какого-то непроизвольного, непостижимого для самого себя, язвительного деспотизма. И это страшно - мой смех или изоляция, когда она безнадёжно просит, или бьётся в истерике, или бессильно сжимает кулачки. Тот ужасный сон, где Оксана вроде маленького червячка, с которым я что-то неосторожно сделал и, не думая о ней, не испытывая жалости, чувствовал только страшное ощущение непоправимости, - что-то как будто физиологическое.

На площадке, желая покачаться, Оксана всегда ведёт себя терпеливо, глядя, как будто с интересом, когда качаются другие. Иногда она просит: "Девочка, дай покачаться", и часто случается, что более старшие дети уступают ей и сами качают. Я стою в стороне и стараюсь поменьше участвовать, чтобы не нарушать гармонию их очень естественных отношений, - разве что слежу, чтобы качели её не задели. Сегодня, когда подошли, у качелей было много детей, несколько поодаль стоял усатый папа, держа двумя руками полноватого мальчика постарше Оксаны. Я отошёл, доверившись такту Оксаны, которого у детей всегда больше, чем у взрослых, и наблюдал в стороне. Скоро качели освободились, и на них полезла Оксана. Но тут явился усатый папа. Со словами "Дети, соблюдайте очередь!" он навёл порядок - долго усаживал своего мальчика, а после сильными одинаковыми движениями качал его. Дети почти сразу разошлись, и отец с сыном остались вдвоём; Оксана тоже пошла с какой-то девочкой и, забыв про качели, занялась куличами.

Оксана настойчиво отправляла меня спать. Я сдался, прилёг на диван - она принесла подушку и одеяло, которым накрыла меня, после даже подоткнув в одном месте. Я спать не хотел и стал шалить, и тогда услышал строгое: "Папа, ещё не будешь спать, получишь по попке".

На банкетке остались чашки, тарелки с косточками из-под слив. Оксана, упираясь в диван, тянула ноги на банкетку. Я снимал - она упрямилась, я начал сбрасывать, раздражившись. Но пересилил себя, разъяснив Оксане, чтобы она унесла чашки и тарелки на кухню, - Людмила с интересом оборотилась к нам. Оксана отнесла одну порцию. Вернувшись, сложила оставшиеся тарелки, на них две чашки, ложечку и отнесла враз. Подумал, что сам я, пожалуй, сходил бы трижды.

В поезде Оксана познакомилась со всеми детьми, а через неё - я с некоторыми из взрослых, проявивших к этому инициативу - сам я держался в стороне, следя, чтоб вовремя сдержать детскую непосредственность Оксаны, нарушающую взрослые нормы суверенности покоя и собственности. Один, оказавшийся военным из Мурманска, здоровая человеческая особь с длинными русыми усами, ехал с женой и двумя дочками 4-5 лет в отдельном купе. Он, предложив мне пива, усадил "поговорить". Налил по символической рюмке коньяка. Я отказался от дальнейших возлияний, сославшись, что один с ребёнком. Тот удивился. Коньяк и пиво оказали действие - я стал болтлив, выворотив перед ним несколько затверженных историй о себе, которые выставляли меня в гротескно-традиционном масочном виде. Почему-то заговорил о его возрасте, кажется, задев его: он гораздо старше выглядел при оказавшихся у него 27 годах. Он предложил детям бананы. "И я хочу", сказала Оксана. "Оксана, а чем мы можем угостить девочек - виноградом", - я потащил Оксану в своё купе. Пока я собирал по портфелю виноград в пакет, те дети бананы съели, оставив Оксане кусочек от одной из девочек - Виктор стал упрекать другую...

Наутро наши отношения при короткой встрече были самыми внешними: мы как будто немножко стыдились друг друга - обыкновенное дело, когда слегка приоткроешь себя.

Оксана: У бабушки такие есть кроватки (показывая на прозрачную крышку коробочки с серьгами).


Оксана (настойчиво поправляет): Да не конфетка, а кафетка.


Людмила разлила суп в три тарелки. Оксана: Мама, давай я посчитаю сколько тарелочек: два, четыре и... восемь.

Оксана: Давай я спою песенку... Молочко даёт коровка Кричит коровка Му - Кто тебя научил? Оксана: Я научила. (Я предположил, что воспитательница) Оксана: Нет - я.


Часть 2. Оксане – 3,5… 4 года.

Оксана долго и внимательно смотрела, как я "ел" навязанное мне ею призрачное мороженое палочкой. Потом сказала: "Какой дурачок!"

Оксана обращалась к Людмиле, безостановочно называя бесчисленную вереницу предметов. Я не сразу сообразил взять ручку: "А скажи..." - Людмила вторила.

папа - горшок - туалет - халат - кофта - руки - в кровать - диван - рот - нос - глазки - цветочки - горшочек - ягодки - нитка - ящик - пых-пых - мух-мух -пух-пух - ся-ся - чух-чух - ножницы - ящик - киска - ку-ку - ящик - пуговицы - цветочки - платье - витаминка - две витаминки - много-много витаминок - ломает спинку тётя - рука - бельё - кака (взрыв смеха) - ящик - бу-бу - сломали ящик - полотенце сломали - каку сломали - кровать сломали - диванчик мамин сломали - платье - цветок - бантик - глазки - носки - рот - бу-бу (взрыв смеха) - ка-к; - ко-ко (взрыв смеха) - бе-бе - Ромка - кока - а скажи вот это... - потолок - к;ка - ку-ку - какака-ка-ка - саночки - горько - врач - зайчик - кака - ко-ко - ка-к; - к;ка - мишка - ссс - чай - чвшки - разобью чашки - ве-ве - ссс - стенка - кофта - вода - чай - я сейчас налью чай - я буду лить на пол чай - кака пол - грязный пол - чистый пол - горшок - рубашка - платье - подушка - одеяло - волк - карандаш - соска - сандали - тапки - носки - картинки - шахматы - кукла - ку-ку - банка - ничего в банке нету - в сосульке есть кака - одеяло - кубики - это не твои кубики - это не твоя книжка - это не твоя тётя - формочка - мячик - стенка - телефон - нету здесь телефона - коляски здесь нету - кубики здесь нету - окошко - в окошке иго-баба стоит - она меня укусит - колбаску я буду есть - поешь соску…

А ведь это тот самый приём автоматического письма, который открыл Андре Бретон, положив начало сюрреализму.

Оксана насупившись сидела внизу (на полу), прислонившись к дивану. Кинула в мою сторону пластмассовую скорлупку - я протянул руку и наложил себе на нос. С удивлением заметил признаки весёлости у маленького Мизантропа: "Как Буратино".

В ванне: "Кто это разлил?" - "Это не я" - "Это папка. Папка-мишапка!" (мордочка расплывается в смехе) .* Вчера вышли с Оксаной и с волейболом, который она никак не давала нам постучать, и закончили футболом с нею.

Сегодня Людмила работает и на занятиях, и я весь вечер с Оксаной. Одни мы всегда очень ладим: я не настаивал уходить с площадки, и сам за столиком на солнышке задремал. Когда предложил идти, Оксана собрала полную корзинку своего имущества и пластмассового пса к тому, и легко согласилась.

Она усадила меня на диван, и стала "читать", категорически запрещая ("Не буду читать", и демонстративно захлопывала книгу, демонстративно замыкаясь) прилечь или заложить ногу за ногу. А чтение её - это безостановочный поток импровизаций, ритмически организованный по ассоциации, видимо, с встречающимися картинками. Развить бы это качество: как дети находят удовольствие в рисовании, сочиняя мир, так она рисует словами.

С Оксаной долго не уходили с улицы, напоследок надолго задержавшись у выставленного при первой парадной попугая в клетке.

В лесу втроём. Собираем землянику Оксана: "А где моя ягодка..."

(из письма) У Оксаны всё очень благополучно. Вечером сегодня двинулись к памятнику Ленина, а перед тем застряли у входа: соседи забавлялись Оксаной, и она отвечала им приязнью. Меня, признаться, тяготят здешние претензии каждого на общение, - слишком уж все друг другом заняты. Это чувство тебе знакомо. В парке Оксану привлекает детское общество и площадки. Каталась на карусели. К 9 собирается публика на танцы, и мы в воскресение задержались долго - Оксана упиралась уходить - и наблюдали.

Сегодня, хотя собирались тучи, пошли с утра в лес и осталось прекрасное чувство: собирали землянику, которая лишь начинается, участвовала и Оксана.

Оксана говорит "сиду" (сижу) и "искаю" (ищу).

В субботу поехали в Эрмитаж, нескоро собравшись, припозднившись, но извинимые из-за моего сна с ночной. Рассчитывали на Брейгеля, а вышли, хотя и очень интересные, если рассматривать с чувством и нескоро, лишь гравюры с Брейгеля из Бельгийской Королевской библиотеки. Смотрели и Колумбийское золото. Золото это не поражает, - видимо, низкого качества - кажется, в сплаве с медью - а поделки примитивные, но имеют своё лицо: геометризированные, очень условные, полуфантастические часто.

Оксана в этом зале ела недоеденную ею ещё в фойе сочню, где она испытывала наше терпение. Подошла служительница: "Кто кого поддерживает... (Оксана облокотилась о подставку) А вот кушать у нас тоже нельзя. Видишь сколько сразу нарушений"; я оживился. Доесть ей было позволено, снисходя к возрасту, в стороне на пуфе.

Зашли в кафе при гостинице на Ал.Невского: Оксана сразу же заголосила, указывая на пакет мелкого печенья. Но мы упорно настояли на лакомках к кофе. Она устроила концерт. Усадили её хныкающую за столик, и тут подсевшая женщина стала угощать её тем печеньем. Оксана потянулась ещё, я запретил - подошёл к стойке: но того печенья не было, и продавщица, как она объяснила, восхищённая нами, что мы "не идём на поводу у ребёнка", вынесла нам коробку зефира.

Два дня назад озлобился на Людмилу. Оксана таскалась с коробкой из-под зефира (того самого!) и стала выколупывать оттуда присохшие крохи, отправляя в рот. Я рескипятился, что Людмила не делает ей замечания, когда в её присутствии любое "нельзя" с моей стороны воспринимается Оксаной как тирания и апеллируется ею, часто не безрезультатно, перед Людмилой. Оксана в таких случаях особенно настойчива в своих протестах, и Людмила сдаётся. Она упрекает меня при этом часто в чрезмерной требовательности и, разумеется, тут же вознаграждаема приязнью Оксаны. Я раздражаюсь на её, Людмилы, непонимания вредности таких послаблений, которые - главная причина капризности, дурных манер и проч.

Возобновил английский. Честно делать дело, не озабочиваясь состоянием целого - ревизовать себя успею, - не уподобляться Оксане, которая всякий раз пристаёт, - "Папа, посмотри, как я умею", начиная нечто невразумительно-бесконечное с бесконечными "ой!"

Воображение Оксаны поразила Сказка про репку, которой я сопроводил чистку и шинковку реальной репки. Когда поели, по моему обещанию, стали искать эту сказку среди груды детских книг. Всякий раз мы разбирались, о чём очередная книга, откладывая её со словами: "Но это не про репку!".

В троллейбусе мест не было. Мы с Оксаной стояли возле сидящего парня в мятой кепке с лицом алчного интеллигента в очках. Оксана что-то импровизировала и начала ныть: "Хочу сесть". Парень, отвернув голову, стал вполголоса говорить своей соседке, горбоносой девице в высокой белой шапке. "Так только наши могут поступать, - иностранец бы давно уступил", - сказала мне Людмила. Скоро они с Оксаной заняли освободившееся место напротив этой пары.

Я, оставаясь стоять, задумался: "Невоспитанный - сказать так слабовато и вряд ли проймёт. Душевная необразованность, необразованность чувств - это поточнее. Человек потоньше организованный, наверное, не допустил бы уродливости такой ситуации.

Парень стал привставать. Я неподвижно завис ему на дороге, со злобным удовольствием выдерживая давление его колена. Резко отреагировал, - "Ах, извините!" и - оказался на дороге его подруги...

Оксана: Где надо ручки? На спине?

Она рисовала "девочку", выполняя рисунок почему-то кверх ногами: на паучьих ножках и ручках паутина бесчисленных пальцев, лицо выполнено несоразмерно большим - в этом есть своя логика: лицо несёт самую серьёзную личностную нагрузку - у Оксаны оно наиболее определено в своих частностях, там есть всё необходимое: 2 глаза, нос, рот, волосы, уши.

А ещё – Амёба-солнце и "дерево с ягодками". И снова солнце…

- Дяди ходят в брюках, а тёти? - Тёти - в чулках.

Объясняя что-то или рассказывая, захлёбываясь при этом, Оксана часто повторяет "Вот так".

Сегодня был чудесный день: солнце, небо желтоватое, всё вокруг в туманной дымке - здания и пёстрый лес с белыми жилками берёз. Мы гуляли часа 3. Пристраивались между стволами деревьев на опавших листьях, импровизировали песни - я и Оксана, по очереди. Оксана иногда отмечала: "Красивая песня" или - "плохая".

Оксана не хотела рисовать на пружинящем листе ватмана - "Не хочу, как на качелях", прося меня разрезать лист. Это было утром, и я спросонья не мог побороть себя встать. И так где-то около часа - во взвешенном полуреальном состоянии, наподобие обессилевшего при дневном свете вампира. Появление Людмилы и одновременный ликующий визг поспешно слезающей со стула ей навстречу Оксаны подняли меня.


Часть 3. Оксане – 4… 4,5 года.

Вчера в саде обратил внимание на орнаментованные детьми, включая Оксану, передники для кукол. Дома предложил Оксане то же задание - она возликовала. То, что вышло, мне понравилось тонкой цветовой нюансировкой, непроизвольной, конечно, переданной Оксаной - что-то вроде пермутационного искусства - хотя почему бы не предположить вкуса и сознательного хотения? Я сохранил этот передник со своей акварелькой с цветами и параллельно - её очень удачно выполненные листочки. Мы их делали одновременно с неделю назад: я был полностью увлечён своим процессом, она целиком ушла в свой.

Оксана, указывая в окна на сварку во дворе детского сада: "Смотри, солнышко делают".

Читал Оксане сказки по голосам так, что надсадил горло, и першит, подкашливаю. Взял Киршу Данилова и Былины, но и сам не понимаю, хотя Оксану и мог бы обмануть, внушив интерес ритмом и "голосами". Вообще, заманчиво бы читать ей большую литературу, чтобы самому не скучно.

С Оксаной одни: рисовали (я делал Возвращение с Глазунова в карандаше), занимались гимнастикой под 6-ю сторону Парсифаля, читали Дюймовочку, и я, дважды к ней возвращаясь, всякий раз испытывая сонливость, просил Оксану чем-нибудь заняться одну, укладывался на диван. Но Оксана оставляла меня ненадолго и скоро будоражила желанием порисовать или чем-то другим.

Оксана желает ещё поиграть - она раздевается после прогулки. Но соблазняю новыми красками. Её интересуют краски в коробочках.

Снимаем золотинки с красок. Варвара Семёновна... Которую оплошно вызвонила наша попутчица по лифту из квартиры выше, вёзшая пригоршню мандарин, один из которых она дала Оксане. Оксана молча взяла, я запротестовал: "У нас есть".

Оксана красит новыми красками, очень яркими. Я клею фотографии на ватман. Ватман коробится под целиком замазанными декстрином фото. Дискомфортное состояние - я мечусь из комнаты на кухню и раздражён на вопросы и просьбы Оксаны.

Слушаю Пуритан, сначала просто на диване и во время гимнастики. Оксана просит читать книжку, но я не могу перебороть себя в своём неосмысленном нежелании это делать. Уговариваю её и молящее, и раздражённо - мне хочется слушать, и не очень слушается опера, - как будто какая заданность извне.

Остаётся неловкое чувство перед Оксаной: в её очень нестройном и прихотливом мирке моя отчуждённость и раздражение - это как сырой пасмурный день.

"Смотри - смеётся!", - Оксана показывает на рожицу своей только что нарисованной фигурки: линия, изображающая рот, была загнута краями кверху. Заметил, записать как первое выражение и уяснения этого выражения характера, изображаемого Оксаной.

Оксана активно запротестовала, когда мама (бабушка) указала на Вовку (моего гостившего брата) "сынок": "А сынки маленькие бывают, сынки не бывают большие, большие дяди и тёти".

Мама, из кухни: Наливать рассольник? Оксана (рисует в комнате): Я давно уже хочу рассольник, давно хочу супа, рассольник. Вот так. Давно.

Приехав пораньше, нашёл гуляющую Оксану и повёл из сада. Навстречу вдалеке... узнал Людмилу, вёзшую санки. Оксана восторженно кинулась навстречу – очень нравится этот её восторг при появлении Людмилы.

Потом Оксана с девочкой постарше катались с горки. Мы ждали около, скоро отправившись домой. Людмила, впрочем, пообещала сводить ещё.

Людмила отправилась всё-таки с Оксаной гулять. Я занялся продувать купленную в субботу же флейту; подозреваем, что мы забили её слюнями, и потому она не звучит с первоначальной чистотой тона. Я пользовал сначала насос, а потом вынес пылесос. Результата не достиг.

Раздался звонок очень быстро вернувшихся Людмилы с Оксаной. Оксана в запрокинутой руке держала заготовленный для меня снежок, но не успела среагировать, и я заступил в комнату.

Людмила затем ушла, а я, поковырявшись с этими записями, вышел в комнату – чувствовал привычное уныние и апатию – Оксана попросила почитать… Я уговорил её на “мою книжку”. Этой книжкой оказался том Лопе де Вега. Стал читать и увлёкся блеском и ритмикой стиха. Оксана также не безоговорочно отвергла, хотя и протестовала против отсутствия картинок. Я читал лёжа на подушке, а Оксана следила переворачивать страницу, протестуя, когда я по забывчивости делал это сам. Я изредка спрашивал “нравится ли ”, получая от неё положительные ответы.

Затем она загорелась “играть в зарядку ” (я поправил, что не играть, а делать, хотя поправка едва ли оправдана). Поставил Поля Робсона. Оксана надумала, чтобы делала обезьянка: она стояла, держа обезьяну и вопросительно глядя на меня. Я предложил делать нам с обезьянкой – и Оксана стала переводить мои движения на конечности обезьянки. Вышло увлекательно. Зазвучала транскрипция Робсона на тему “Sporting life”, которую я иллюстрировал крадущимися ритмическими па.

Договорились, что Оксана ляжет спать, и явилась Людмила, нагруженная продуктами – в сетке торчала капуста, в сумке розовела морковка. Оксане непроизвольно была дарована амнистия вместе с чаем с баранками.

Читаю Лопе де Вега, - Я солнце б дал тебе подарком… Оксана: Солнце – хороший подарок.

Покатай меня на животе. И глаза свои покатай, и нос покатай, и волосы покатай, и ресницы покатай, и рот свой покатай.

- Папа, слушай: голубчик. - Кто голубчик - я? - Это шурупчик - голубчик. Шурупчик-голубчик... А ты нашёл шурупчик, скажи?

О к с а н а : Глазки хотят гулять.


Часть 4. Оксане – 4,5… 5 лет.

Выдя из ванной Оксана попросила “булочку с чайком ”. Людмила, подозревая, что она ищет предлог, отмахнулась: “Зачем ты меня дёргаешь?” - “Тогда я тебе расскажу злые стихи”. Я заинтересовался.. “Злые, злые стихи… про войну… про волка”. Оказалось: “Ходют-бродют волки (3 раза), ищут маленьких детей, чтобы их съесть”. Мы согласились, что действительно – злые стихи.

Оксана разбудила ночью воплями: “Ленка мне бросила на ноги!” – лежала, забившись в угол и подвернув ноги. “Что бросила?” - “Шмеля”. Потом закричала про какие-то руки – позвали её к себе на постель. Утром мы стали расспрашивать. Оказалось, - “страшные руки с головой: здесь голова и здесь голова” (показывает себе на плечи). Кроме того, видела “страшного дядьку-разбойника” и паровоз, который “шёл – бегемота раздавил”.

Пили в кафе кофе с пирожками с изюмом. Стали рассуждать, что могли бы приготовить такие – изюм есть, только вот нет дрожжей. “Можно и так изюм есть”, - предложила Оксана. - “Нам это не пришло в голову!”

Руки мои Оксана в отличие от маминых назвала “пушистыми”, а после просила убрать “шерстяную руку” из-под неё.

Оксана рассказывала мультфильм:. “дети козлята, мама-коза, бабушка-коза, папа-коз”. “Папа-козёл”, - поправила мама (бабушка).

Детский фольклор в изложении Оксаны:

    Баба села на ведро
    И уехала в кино
    А кино закрыто,
    Баба неумыта.
 
    Говори, говори
    Хоть милицию зови
    А милиция придёт
    Тебе уши надерёт.
    А меня простит
    И жвачкой угостит.
 
    Дядя Хрюшка
    Из помойного ведра
    Всю помойку облизал
    И спасибо не сказал!

Вчера выехали в Эрмитаж, который оказался перегруженным, и вернулись, купив Оксане калоши. По дороге не купил жевательные резинки, выставленные горкой на лотке; забавная мысль, что они были хорошим дополнением к калошам, пришла мне в следующую минуту, когда лоток уже миновал. Не вернулся, несмотря на мелькнувшую в голове корнетовскую формулу: "спешить доставить радость детям - это так несложно сделать".

Эрмитажная неудача насторожила нас перед театром, и были совершенно счастливы, находясь уже там внутри с 3 хорошими билетами

Сегодня встали в 10, проспав, - но я вдруг заразил всех энергией, и в 15 минут мы выехали в Кировский театр на утренний "Щелкунчик". Ситуация была сложной, но мне повезло с 1 билетом в 3 ряд партера, второй 3-й ярус уговорила Людмила, и они с Оксаной прошли в театр. Мы (с братом) отправились в Никольский, где захватили короткую проповедь: священник указал, что сила Христа в проповеди им божеского слова (дело не в философско-этической силе его проповеди), в чём увидел скрытую полемику с Ренаном.

Мы поспешили за продуктами до обеда в магазине, после встретили подходящих мать с Людмилой и Оксаной, и гуляли по перелеску в течение часа: Вовка (брат) бегом таскал санки с Оксаной, а я гонялся с надсадным сопением, будучи "Собакой", - Оксана визжала.

Поставив венгерскую пластинку Леопольда и Вольфганга Моцартов, аттестованную Оксане "Принцессой на горошине", объяснял ей последовательно, "что происходит", и она ещё и ещё раз просила сыграть "Принцессу на горошине".

Часть 5. Оксане – 5,5… 6 лет.

Пригласил воспитательницу из детсада Людмилу Васильевну на выставку в понедельник (ленинградских художников в Центральном выставочном зале (ЦВЗ)). Она была рада и, наверное, придёт. Оксана очень оживилась, узнав.

Смотря сцену из "Лебединого озера", Оксана задала вопрос: "Это что, гуси?"

Затачивал Оксане карандаши.

           - Можно посмотреть?
           - Ложись, папа занят своим делом.
           - Он моим делом занят.
                                             
           - Рубашку снимай. - - Чтобы я больше тебе не говорила.
           - Не говори.

Оксана стала сопоставлять мои способности со своими: могу ли я достать до выключателя ногой, лёжа на диване; изогнувшись, лёжа на животе; достать ногами затылка - сделать "рыбку"; не пролить воду из сложенных лодочкой ладоней. Она придумывала задания…

Удовлетворил неотступную просьбу Оксаны насчёт маски, сделав ей и Роме аппликацией чёрта и усача с голубым угреватым носом и красными грибами.

Гуляли с Оксаной и приехавшими Валей (свояченицей) и Ромой, переждав несколько раз начинавшийся совершенно прямой слепой дождь, - пошли в перелесок по Солидарности, расположились, разлив по пиалам горячие щи из накануне приобретенного термоса с широким горлом.

Оксана, глядя на меня, спрашивает у Людмилы: "Мама, а папа дедушкой будет?!". И ещё она удивлялась, откуда возьмутся ещё пальцы, если тридцать лет, - "Десять лет, это понятно...

Сегодня обратил внимание на лесенку - стилизованного жирафа, усомнившись, что дети угадают. Долго, раздражаясь, указывал Оксане. Когда она поняла, на какой предмет я указывал, она просто и, как бы, недоумённо ответила - "Жираф"

С гуляния принесли большую глыбу серой глины и сейчас поставили на обжиг сковороду фигурок. Гончарили с Оксаной к всеобщему восторгу.

Красили с Оксаной вчерашний отжиг: я - склонившегося солдата в кивере, в полный рост не вышло из-за осадки глины - надо поискать способ.

Месил глину для Оксаны-скульптора…

Часть 6. – 6… 6,5 лет.

Глядя на коробку "Аиды" и заинтересовав Оксану, поставили флейты 1 картины II действия с хором и танцами негретят.

Делали уху с огромным карпом из тех, что вчера привезла Людмила. Оксана складывала кораблики из бумаги. Один вырос у неё, трансформировавшись в шляпу.

Почему Оксана деятельна, а мы томливо сибаритствуем: от мыслей, от мысленной жвачки?

В метро встретил Людмилу, она вышла на нашей остановке автобуса, я поехал за Оксаной. Оксану очень занимало, что я встретил Людмилу. Разговор с Ириной Александровной, была её Алиса.

Оксана сделала рисунок группы со скакалкой и каждый раз задаёт вопрос, выслал ли я бабушке. Я обещаю выслать по получении письма.

У Оксаны - забавляла нас с утра - стал выходить хала-хуп.

Первую забрал Оксану, с полдника. Посылка из деревни. Лепили, Оксана много примерялась и сделала только ослика, - этот ей взрослый комплекс совершенно ни к чему. Я сделал розу и крокодильчика. После, с приходом Людмилы, держа горячих крокодильчика и ослика Оксаны, ослика уронил, разбив. Предоставил Оксане красить крокодильчика.

Играли в жмурки, и Оксана тронула меня абсолютной честностью: как она зажмуривала глаза и ловила нас, растопырив руки, один раз споткнулась о поребрик.

Шли с Оксаной и опять рассуждали, какого цвета окна; предложил этот сюжет для рисунка. Она сделала.

Вчера Людмила купила пирожные: два бизе и корзиночку, заметив при этом, что бизе уже съела и больше не будет. Оксана вытащила два пирожных из холодильника, оставив там одно бизе. Я стал уточнять - - "А маме?" Оксана испытующе спросила: "Ты съела?"

Продолжели игру - - Ешьте, я не буду (демонстративно). Я стал нашёптывать Оксане предложить то бизе маме (мы сидели перед экраном). А что это папа тебе говорит? - Да так, ничего. - А всё-таки. - Что пиро-ожное... - Что пирожное? - - Дать маме (вполголоса и глядя в сторону) - ? - Возьми.

"Папа, это ты что делаешь?" - "А ну-ка скажи, что я делаю?" - "Несёшь пылесос". - "Куда?" - "Поставить в шкаф". - "Конечно, зачем же спрашивать".

Был ещё универсам с нагруженными санками, которые толкала Оксана.

- Где твой хлеб? Оксана указывает на живот: Здесь.

Оксана: "Обманываешь, я вижу на твоих глазах".

Вчера - поездка к Петровым, и малая доза перцовки вырубила меня начисто. На автобусной остановке Оксана вдруг сгрибилась, что "у Ромы есть маленькая сестрёнка, а у меня нет!"

Импровизации Оксаны:

            И схватил птичку
            И съел. И пошёл
            Он пошёл домой
            А дома бабушка
            и дедушка. Они ему
            дали молочка со сметанкой
 
            и спрыгнул с дерева
            И шёл
            домой. Лёг на пол
            и спит. Пришли
            домой бабушка и дедушка
            а кот встал. Они
            дали ему супу.
 
            и схватил птичку
            и съел. И спрыгнул...
 
            ...схватил птичку и съел
            А потом он спрыгнул и убежал домой.
            Дома он лёг и заснул.
            Пришли бабушка и дедушка
            А кот встал и есть захотел.
            Бабушка дала коту рыбы
            Кот съел, а потом лёг спать снова
            И бабушка с дедушкой легли спать
            А кот встал и мяукал и
            разбудил бабушку с дедушкой.
            Встали они и подумали,
            что кот хочет есть,
            и дали ему супу, а он
            не ел, он больше не хотел
            Потому что съел птичку.


По-моему, мы это называем верлибр.

С утра Медведь (сотоварищ по работе) напомнил о нашем намерении связаться с музклассом по фортепьяно для Оксаны. Фортепьяно - в кредит в фирменном магазине "Кр.Октябрь". Нужно прогуляться в субботу в ту школу: всякое дело надо начать, а уж тогда с ним разбираться по тому, как оно обернётся.

Оксана, между тем, сделала два рисунка к "Трём толстякам": Куклу и Тибулла на канате, последний - при моих не очень толковых подсказках.

Ирина Анатольевна (логопед), читает: хорошо, но - координац. движ. рук... Мысль: глина! Дома организовал с Оксаной - сдерживая отчаяния творчества - балерину. Предварительно дал ей для просмотра альбом Янсон-Манизер.

Ждали Людмилу, глядя на солнце, и в глазах, наконец, зарябили синие, фиолетовые, сиреневые, а если моргать, то и жёлтые и зелёные конфетти, которые становились салютами в небе, если запрокинуть голову. Делились с Оксаной.

Вчера были в "тропиках" Ботанического сада. Гуляли, ожидая своего часа экскурсии, обедали в молочном кафе. Видел плоды какао, вишенки с кофейными зёрнами. Анчар, ядовитое дерево.[1]


Примечания

  1. Пока здесь остановился. Может быть, ещё продолжу эти выборки-зарисовки из своих старых записей...