Участник:Dmitrismirnov/Дневники/1985

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
5 мая 1985, воскресенье, Москва

Всю ночь Леночка проплакала из-за папы, который сказал вчера, глядя на красные прыщики на лице Филиппа, что у того «рожа», а может быть, сепсис, что его вместе с Леной нужно срочно класть в больницу и т. д. Спала она всего 2 часа, мне же удалось проспать 4,5 часа.

К зубному она не поехала. Я вызвал врача из детской поликлиники, и пока Леночка отсыпалась, я сумел позаниматься и закончил свой Второй квартет. Звонила Присс из симфонической редакции — они объявили в планах 1987 года мою Симфонию № 1, потом звонили из библиографии, интересовались, каким изданием идут мои 5 пьес по фортепианной редакции («Инвенция», «Хоровод», «Мимолётная встреча», и т. д.). Врач явилась в тот момент, когда мы сели обедать и уже налили себе по тарелке грибного супа. Это оказалась Валентина Ивановна Андреева — женщина, по-моему, глупая и плохо понимает в медицине. Прописала какую-то «болтушку» и ушла. Затем пришла Котлярская, и, пока они с Леной гуляли, я сыграл с начала до конца свой квартет.

Вечером были у Гершковичей с 9 до 11. Мы принесли ему в подарок сборник фортепианных вещей Шёнберга. Они доиграли при нас партию в карты — это было очаровательное зрелище. Потом сели за стол и Филипп Моисеевич задал свой традиционный вопрос: «Что нового?» Я сказал про свой Квартет [№2, который только что закончил]. «Кому будете отдавать?», — «Наверное, Алихановцам, если они возьмут». Гершкович рассказал про дурацкий случай, который у него произошёл с Тиграном Алихановым. Они договорились, что Тигран к нему придёт, но тот не пришёл, и Гершкович весь вечер проиграл с женой в карты. Потом выяснилось, что у Тиграна в это время оказался классный вечер, на котором он обязан был присутствовать. Гершкович недоумевал, почему тот не дал телеграмму. Сказал, что Тигран более поверхностную музыку (Денисова) играет лучше, чем Веберна, но всё же и Веберна он играл очень хорошо, хотя и хуже, чем его сестра. Я сказал, что он один из немногих, которые понимают то, что они играют. «Я бы сказал, увлекаются тем, что они играют», — поправил Гершкович. Потом поговорили о царствующих Филиппах Македонских, Испанских и Французских. Я спросил: «Так как же вас звали в детстве?» Он объяснил, что у него было еврейское имя Фавн или Фабиш, что скорее происходит от греческого Феб. «Значит, вы Аполлон», — воскликнул я. «Стараюсь», — с улыбкой ответил Филипп Моисеевич. Он поинтересовался нашей гостьей из Парижа — Нины Либерман — и с жадностью выслушал всё, что мы могли ему рассказать. Когда же мы сказали, что лето Либерманы собираются провести в Италии, он воскликнул: «О, я знаю Италию. Что это за страна! Я был там всего один день. Когда Гитлер пришёл к власти, мы услышали, что Италия принимает евреев. Мы поехали туда, и на первой станции объявили, что все евреи должны сойти с поезда, чтобы на следующий день ехать обратно. Потом я был в Югославии, в Загребе, где меня проводили до румынской границы». Потом он взял в руки подаренный нами сборник Шёнберга, открыл 11 opus и стал вспоминать как это играл Маурицио Поллини.. Там всё звучало, всё было блестяще выиграно, но не было музыки. Я сказал, что сегодня мы ухитрились найти возможность посмотреть Скерцо 7 Симфонии Бетховена. Прошлый раз Гершкович сказал нам, что понял, почему там два раза повторяется трио и скерцо без изменений. «Ведь это необычно!»,— сказал он теперь. — «Да, а не может ли это быть потому, — предположил я, — что тема трио написана в субдоминанте (ре мажор по отношению к фа-мажору, то есть мажорная шестая ступень). И поэтому побочная перевешивает в тональном смысле, беря на себя главенствующую функцию, и, чтобы уравновесить, Бетховен повторяет всё это снова и снова». — «Нет, — сказал Гершкович, — когда речь идёт о какой-то неправильности, надо искать другую неправильность. Там „ошибка“ в самом скерцо. Вот видите? — он ткнул пальцем в партитуру. — Здесь во второй части каданс в до мажоре вместо фа. Написав „неправильно“ скерцо, Бетховен без конца повторяет трио, затем скерцо, затем снова трио и снова скерцо, как будто не знает, что ему делать дальше!»