Сонеты тёмной любви (Лорка)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Сонеты тёмной любви
автор Федерико Гарсиа Лорка (1898—1936), пер. Анатолий Гелескул (1934—2011)
Язык оригинала: испанский. Название в оригинале: Sonetos del amor oscuro. — Источник: livejournal
Википроекты:  Wikipedia-logo.png Википедия 


Сонеты тёмной любви[1]


Перевод Анатолия Гелескула:

1. О ШЕПОТОК ЛЮБВИ ГЛУХОЙ И ТЁМНОЙ...

О, шепоток любви глухой и тёмной!
Безрунный плач овечий, соль на раны,
река без моря, башня без охраны,
гонимый голос, вьюгой заметённый!

О, контур ночи чёткий и бездонный,
тоска, вершиной вросшая в туманы,
затихший мир, заглохший мак дурманный,
забредший в сердце сирый пёс бездомный!

Уйди с дороги, стужи голос жгучий,
не заводи на пустошь вековую,
где в мёртвый прах бесплодно плачут тучи!

Не кутай пеплом голову живую,
сними мой траур, сжалься и не мучай!
Я только жизнь: люблю — и существую!

2. ПОЭТ ГОВОРИТ ПРАВДУ

Всё выплакать с единственной мольбою --
люби меня и, слёз не отирая,
оплачь во тьме, заполненной до края
ножами, соловьями и тобою.

И пусть на сад мой, отданный разбою,
не глянет ни одна душа чужая.
Мне только бы дождаться урожая,
взращённого терпением и болью.

Любовь моя, люби! — да не развяжешь
вовек ты жгучий узел этой жажды
под ветхим солнцем в небе опустелом!

А всё, в чём ты любви моей откажешь,
присвоит смерть, которая однажды
сочтётся с содрогающимся телом.

3. ПОЭТ РАССПРАШИВАЕТ СВОЮ ЛЮБОВЬ
О ЗАЧАРОВАННОМ ГОРОДЕ

В том городе, что вытесали воды
у хвойных гор, тебе не до разлуки?
Повсюду сны, ступени, акведуки
и траур стен в ожогах непогоды?

Всё не смывает лунные разводы
хрустальный щебет ху́карской излуки?
И лишь терновник ловит твои руки,
ревниво пряча свергнутые своды?

Не вспоминалась тень моя дорогам
в затихший мир, который, как изгоя,
томит змею, крадущуюся логом?

И не расцвёл ли в воздухе нагорья
тебе из сердца посланный залогом
бессмертник моей радости и горя?

4. СОНЕТ О ПИСЬМЕ[2]

Любовь до боли, смерть моя живая,
жду весточки — и дни подобны годам.
Забыв себя, стою под небосводом,
забыть тебя пугаясь и желая.

Ветра и камни вечны. Мостовая
бесчувственна к восходам и заходам.
И не пьянит луна морозным мёдом
глубин души, где темень гробовая.

Но за тебя шёл бой когтей и лилий,
звериных смут и неги голубиной,
я выстрадал тебя, и вскрыты жилы.

Так хоть бы письма бред мой утолили,
или верни меня в мои глубины
к потёмкам, беспросветным до могилы!

5. ГОНГОРИАНСКИЙ СОНЕТ,
В КОТОРОМ ПОЭТ ШЛЁТ СВОЕЙ ЛЮБВИ ГОЛУБЯ

Турийский голубь с нежными зрачками
к тебе летит посланцем белопёрым,
как дым костра, сгорая на котором
я заклинаю медленное пламя.

Пуховый снег над жаркими крылами,
вскипая, словно пена по озёрам,
жемчужно стынет инистым узором
в саду, где наши губы отпылали.

Погладь рукою пёрышко любое —
и снежная мелодия крылато
весь мир запорошит перед тобою.

Так сердце от заката до заката
боится, окольцовано любовью,
не вымолить тебя, моя утрата.

6. ПОЭТ ГОВОРИТ СО СВОЕЙ ЛЮБОВЬЮ

Я прянул к телефону, словно к манне
небесной среди мертвенного зноя.
Пески дышали южною весною,
цвёл папоротник в северном тумане.

Откуда-то из тёмной глухомани
запела даль рассветною сосною,
и как венок надежды надо мною
плыл голос твой, вибрируя в мембране.

Далёкий голос, нежный и неверный,
затерянный, затихший дрожью в теле.
Такой далёкий, словно из-за гроба.

Затерянный, как раненая серна.
Затихший, как рыдание в метели.
И каждой жилке внятный до озноба!

7. СОНЕТ О РОЗОВОЙ ГИРЛЯНДЕ

Гирлянду роз! Быстрей! Я умираю.
Сплетай и пой! Сплетай и плачь над нею!
Январь мой ночь от ночи холоднее,
и нет потёмкам ни конца ни краю.

Где звёздами цветёт земля сырая
между твоей любовью и моею,
там первоцветы плачутся кипрею
и круглый год горят, не отгорая.

Топчи мой луг, плыви моей излукой
и свежей раны впитывай цветенье.
В медовых бёдрах кровь мою баюкай.

Но торопись! В неистовом сплетенье
да изойдём надеждою и мукой!
И времени достанутся лишь тени.

8. БЕССОННАЯ НОЧЬ

Мы вплыли в ночь — и снова ни уступки,
ответный смех отчаянье встречало.
Твоё презренье было величаво,
моя обида — немощней голубки.

Мы выплыли, вдвоём в одной скорлупке.
Прощался с далью плач твой у причала.
И боль моя тебя не облегчала,
комочек сердца, жалостный и хрупкий.

Рассвет соединил нас, и с разгону
нас обдало студёной кровью талой,
разлитой по ночному небосклону.

И солнце ослепительное встало,
и снова жизнь коралловую крону
над мёртвым моим сердцем распластала.

9. ТЕРНИСТАЯ ЛЮБОВЬ

Вся мощь огня, бесчувственного к стонам,
весь белый свет, одетый серой тенью,
тоска по небу, миру и мгновенью
и новый вал ударом многотонным.

Кровавый плач срывающимся тоном,
рука на струнах белого каленья
и одержимость, но без ослепленья,
и сердце в дар — на гнёзда скорпионам.

Таков венец любви в жилище смуты,
где снишься наяву бессонной ранью
и сочтены последние минуты,

и несмотря на все мои старанья
ты вновь меня ведёшь в поля цикуты
крутой дорогой горького познанья.

10. О НЕЖНОЙ ГОРЕЧИ[3]

Мне страшно не вернуться к чудоцветам,
твоим глазам живого изваянья.
Мне страшно вспоминать перед рассветом,
как на щеке цвело твоё дыханье.

Мне горько, что безлиственным скелетом,
засохший ствол, истлею в ожиданье,
неутолённым и неотогретым
похоронив червивое страданье.

И если ты мой клад, заклятый роком,
мой тяжкий крест, которого не сдвину,
и если я лишь пёс, бегущий рядом,—

не отбирай добытого по крохам
и дай мне замести твою стремнину
своим самозабвенным листопадом.

11. ЛЮБОВЬ УСНУЛА НА ГРУДИ ПОЭТА

Ты знать не можешь, как тебя люблю я, —
ты спишь во мне, спокойно и устало.
Среди змеиных отзвуков металла
тебя я прячу, плача и целуя.

Тела и звёзды грудь мою живую
томили предрешённостью финала,
и злоба твои крылья запятнала,
оставив грязь, как метку ножевую.

А по садам орда людей и ружей,
суля разлуку, скачет к изголовью,
зеленогривы огненные кони.

Не просыпайся, жизнь моя, и слушай,
какие скрипки плещут моей кровью!
Далёк рассвет и нет конца погоне!


Федерико Гарсиа Лорка:

1. AY VOZ SECRETA

¡Esa guirnalda! ¡pronto! ¡que me muero!
¡Teje deprisa! ¡canta! ¡gime! ¡canta!
que la sombra me enturbia la garganta
y otra vez y mil la luz de enero.

Entre lo que me quieres y te quiero,
aire de estrellas y temblor de planta,
espesura de anémonas levanta
con oscuro gemir un año entero.

Goza el fresco paisaje de mi herida,
quiebra juncos y arroyos delicados.
Bebe en muslo de miel sangre vertida.

Pero ¡pronto! Que unidos, enlazados,
boca rota de amor y alma mordida,
el tiempo nos encuentre destrozados.

2. EL POETA DICE LA VERDAD

Tengo miedo a perder la maravilla
de tus ojos de estatua, y el acento
que de noche me pone en la mejilla
la solitaria rosa de tu aliento.

Tengo pena de ser en esta orilla
tronco sin ramas, y lo que más siento
es no tener la flor, pulpa o arcilla,
para el gusano de mi sufrimiento.

Si tú eres el tesoro oculto mío,
si eres mi cruz y mi dolor mojado,
si soy el perro de tu señorío,

no me dejes perder lo que he ganado
y decora las aguas de tu río
con hojas de mi Otoño enajenado.

3. EL POETA PREGUNTA A SU AMOR POR
LA CIUDAD ENCANTADA DE CUENCA

Esta luz, este fuego que devora.
Este paisaje gris que me rodea.
Este dolor por una sola idea.
Esta angustia de cielo, mundo y hora.

Este llanto de sangre que decora
lira sin pulso ya, lúbrica tea.
Este peso del mar que me golpea.
Este alacrán que por mi pecho mora.

Son guirnalda de amor, cama de herido,
donde sin sueño, sueño tu presencia
entre las ruinas de mi pecho hundido.

Y aunque busco la cumbre de prudencia,
me da tu corazón valle tendido
con cicuta y pasión de amarga ciencia.

4. EL POETA PIDE A SU AMOR QUE LE ESCRIBA

Amor de mis entrañas, viva muerte,
en vano espero tu palabra escrita
y pienso, con la flor que se marchita,
que si vivo sin mí quiero perderte.

El aire es inmortal. La piedra inerte
ni conoce la sombra ni la evita.
Corazón interior no necesita
la miel helada que la luna vierte.

Pero yo te sufrí. Rasgué mis venas,
tigre y paloma, sobre tu cintura
en duelo de mordiscos y azucenas.

Llena, pues, de palabras mi locura
o déjame vivir en mi serena
noche del alma para siempre oscura.

5. SONETO GONGORINO EN QUE
EL POETA MANDA A SU AMOR UNA PALOMA

Este pichón del Turia que te mando,
de dulces ojos y de blanca pluma,
sobre laurel de Grecia vierte y suma
llama lenta de amor do estoy pasando.

Su cándida virtud, su cuello blando,
en limo doble de caliente espuma,
con un temblor de escarcha, perla y bruma
la ausencia de tu boca está marcando.

Pasa la mano sobre tu blancura
y verás qué nevada melodía
esparce en copos sobre tu hermosura.

Así mi corazón de noche y día,
preso en la cárcel del amor oscura,
llora, sin verte, su melancolía.

6. EL POETA HABLA POR TELEFONO CON EL AMOR

Tu voz regó la duna de mi pecho
en la dulce cabina de madera.
Por el sur de mis pies fue primavera
y al norte de mi frente flor de helecho.

Pino de luz por el espacio estrecho
cantó sin alborada y sementera
y mi llanto prendió por vez primera
coronas de esperanza por el techo.

Dulce y lejana voz por mi vertida.
Dulce y lejana voz por mi gustada.
Lejana y dulce voz adormecida.

Lejana como oscura corza herida.
Dulce como un sollozo en la nevada.
¡Lejana y dulce en tuétano metida!

7.SONETO DE LA GUIRLANDA DE ROSAS

Esa guirnalda! pronto! que me muero!
Teje deprisa! canta! gime! canta!
que la sombra me enturbia la garganta
y otra vez viene a mi la luz de enero.

Entre lo que me quieres y te quiero,
aire de estrellas y temblor de planta,
espesura de anemonas levanta
con oscuro gemir un ano entero.

Goza el fresco paisaje de mi herida,
quiebra juncos y arroyos delicados.
Bebe en muslo de miel sangre vertida.

Pero, pronto! Que unidos, enlazados,
boca rota de amor y alma mordida,
el tiempo nos encuentre destrozados.


8. NOCHE DEL AMOR INSOMNE

Noche arriba los dos con luna llena,
yo me puse a llorar y tú reías.
Tu desdén era un dios, las quejas mías
momentos y palomas en cadena.

Noche abajo los dos. Cristal de pena,
llorabas tú por hondas lejanías.
Mi dolor era un grupo de agonías
sobre tu débil corazón de arena.

La aurora nos unió sobre la cama,
las bocas puestas sobre el chorro helado
de una sangre sin fin que se derrama.

Y el sol entró por el balcón cerrado
y el coral de la vida abrió su rama
sobre mi corazón amortajado.

9. LLAGAS DE AMOR

Esta luz, este fuego que devora.
Este paisaje gris que me rodea.
Este dolor por una sola idea.
Esta angustia de cielo, mundo y hora.

Este llanto de sangre que decora
lira sin pulso ya, lúbrica tea.
Este peso del mar que me golpea.
Este alacrán que por mi pecho mora.

Son guirnaldas de amor, cama de herido,
donde sin sueño, sueño tu presencia
entre las ruinas de mi pecho hundido.

Y aunque busco la cumbre de prudencia
me da tu corazón valle tendido
con cicuta y pasión de amarga ciencia.

10. DEL AMOR AMARGA

Tengo miedo a perder la maravilla
de tus ojos de estatua, y el acento
que de noche me pone en la mejilla
la solitaria rosa de tu aliento.

Tengo pena de ser en esta orilla
tronco sin ramas; y lo que más siento
es no tener la flor, pulpa o arcilla,
para el gusano de mi sufrimiento.

Si tú eres el tesoro oculto mío,
si eres mi cruz y mi dolor mojado,
si soy el perro de tu señorío,

no me dejes perder lo que he ganado
y decora las aguas de tu río
con hojas de mi otoño enajenado.

11. EL AMOR DUERME EN EL PECHO DEL POETA

Tu nunca entenderas lo que te quiero
porque duermes en mi y estas dormido.
Yo te oculto llorando, perseguido
por una voz de penetrante acero.

Norma que agita igual carne y lucero
traspasa ya mi pecho dolorido
y las turbias palabras han mordido
las alas de tu espiritu severo.

Grupo de gente salta en los jardines
esperando tu cuerpo y mi agonia
en caballos de luz y verdes crines.

Pero sigue durmiendo, vida mia.
¡Oye mi sangre rota en los violines!
¡Mira que nos acechan todavía!

Примечания

Над книгой «Сонеты тёмной любви» Гарсиа Лорка работал в последние годы жизни. В июне 1936 года, незадолго до своего отъезда в Гранаду, он читал её поэту Висенте Александре. Много лет эта книга оставалась неопубликованной. Лишь в мае 1984 года мадридская газета «ABC» с разрешения членов семьи Гарсиа Лорки опубликовала факсимильное воспроизведение авторской рукописи одиннадцати сонетов из этой книги. Ранее на русском языке были опубликованы только два стихотворения из этой книги в переводах М. Кудинова и О. Савича.

Л. Осповат
  1. Посвящается Рафаэлю Родригесу Рапуну. (Rafael Rodríguez Rapún)
  2. В другом переводе:
    4. ПОЭТ ПРОСИТ СВОЮ ЛЮБОВЬ, ЧТОБЫ ОНА ЕМУ НАПИСАЛА


    Любовь глубинная, как смерть, как вёсны,
    напрасно жду я писем и решений;
    цветок увял, и больше нет сомнений:
    жить, потеряв себя в тебе, несносно.

    Бессмертен воздух. Камень жёсткий, косный
    не знает и не избегает тени.
    Не нужен сердцу для его борений
    мёд ледяной, — луна им поит сосны.

    Я выстрадал тебя. Вскрывая вены
    в бою голубки с тигром, змей с цветами,
    я кровью обдавал твой стан мгновенно.

    Наполни же мой дикий бред словами
    иль дай мне жить в ночи самозабвенной,
    в ночи души с неведомыми снами.

  3. В другом переводе:
    <10.>


    Я боюсь потерять это светлое чудо,
    что в глазах твоих влажных застыло в молчанье,
    я боюсь этой ночи, в которой не буду
    прикасаться лицом к твоей розе дыханья.

    Я боюсь, что ветвей моих мёртвая груда
    устилать этот берег таинственный станет;
    я носить не хочу за собою повсюду
    те плоды, где укроются черви страданья.

    Если клад мой заветный взяла ты с собою,
    если ты моя боль, что пощады не просит,
    если даже совсем ничего я не стою, —

    пусть последний мой колос утрата не скосит
    и пусть будет поток твой усыпан листвою,
    что роняет моя уходящая осень.