О девушках: Запуталась девка я

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Автор Инна Фидянина-Зубкова


Беги, Инна, беги


Эх вы, люди-человеки,
в нашем страшном коем веке
научились мы скучать
дома на диване,
на работе, в метро, в трамвае.
 
И скука была глубокой
от немыслия, недомыслия; боком
выходила она в боках,
лень блуждала в глазах.
 
В нашем странном коем веке
разучились бегать бе́гом:
села в такси, поехала.

В город большущий въехала:
дома серые да заводы,
церкви, заборы и пешеходы
(озабочены чем-то лица).

На каждой рекламе «Столица»,
и люди не улыбаются,
а за сердца хватаются,
когда телефон звонит.
И ночью никто не спит:
гуляет народ, ему нравится.
 
Ты в их глазах не красавица.
Не красавица, значит, надо бежать:
ты бежишь, бежишь — не догнать!

Беги, тебя не догонят.
Беги, о тебе не вспомнят,
а значит, ты будешь жить
в чистоте и без скуки,
писать стихи о разлуке
и о душе прекрасной.
Оставь им свой век ужасный.

            * * *
Коие в коем веке,
разучившиеся бегать бе́гом,
научившиеся скучать,
им тебя не догнать!
 
Села в автобус, поехала.
В городок свой тихий приехала:
совсем маленький городок и славный.
На каждом доме заглавной
буквой висит «Покой».
 
Ты плачешь? Да бог с тобой!
Тебя тут никто не читает,
зато жива и кто знает
какие заветные дали
тебя ещё не встречали.




Кораблик бумажный


Пускай все думают,
что я умерла, неважно,
потому что кораблик бумажный
запускается молча.
 
Где те волки,
что перегрызли мне горло?
Я не смолкла,
мой голос — мои же руки,
которые пишут и пишут без скуки
эволюцию нашего мира!
 
Я б помирила полмира
своею бравадой.
Ах, о чем вы, о смерти?
Не надо.




Когда ты одна, ты богиня


 
Когда ты одна, ты похожа на бога:
до смерти совсем немного,
до славы четыре шага
и молодость не прошла.
 
Когда ты одна, ты богиня:
взгляд у тебя невинный,
и месть глубоко сидит —
затаилась, молчит, пыхтит.
 
Просто ты одна и немного
почувствовала себя богом,
прошлась по полям, по лугам
подумала: «Не отдам!»
 
Не отдашь ты поля и не надо!
Не отдашься — не в том преграда.
Есть на свете другая стена:
ты одна, и ты не видна,
к тебе никто не подступится.
 
Краска на стенке облупится.
С твоего дорогого лица
воду не пить. Ты б пошла
до людей осторожно
да сказала им: «Можно
потрогаю ваши жизни,
а также шальные мысли?»
 
И люди тебе ответят:
— Говорят, на том свете
трогать всё давно разрешается,
тебе там точно понравится!




Заберите меня на другую планету


Заберите меня, унесите —
на другие миры расселите:
душу на нежилую планету,
тело на ту, не на эту.
 
Ай, без тела меня оставьте —
на центральную площадь поставьте
и стихи читайте другие,
не мои, а какие-нибудь неземные:
про деревню, дом и корову,
да отлитую в бронзе Зубкову!




Тихо душа уходила


Если на свете ни жарко,
ни душно, а просто никак,
значит, вас уже нет тут,
вы дух, вы призрак, пустяк.
 
Тихо душа уходила.
— Ты куда? «Не вернусь уже.»
— Постой, ты что-то забыла!
«Совесть? Она при мне.»
 
А на свете было и жарко,
и душно, и холодно так!
Солнце светило ярко.

Я шла на работу (пустяк),
говорила, ждала чего-то,
как будто смерти самой,
вглядывалась: где врёте
совести светлой самой?
 
И болела завистью чёрной
к той ушедшей душе.
Одно радовало — её не запомнят,
а будут рыдать обо мне!




Я никого не любила


Хорошо, что я никого не любила,
а иначе б
любовью загадила всю квартиру,
и думала: как бы раздеться,
а потом красиво одеться
и стишок написать скорее
о любимом (он всех милее)!
 
Читая стихи эти, милый
меня за них и пилил бы,
а после бросил навсегда:
— Не надо о сексе писать!
 
А я бы плакала
и писала воспоминания
о прошлых связях,
юношах, их признаниях.
Ну или признания придумала.
 
Как хорошо, что давно я плюнула
на эту любовь распроклятую.
Пойду на митинг — драться с ребятами!




Твоя королева


И куда бы ты ни пошёл: направо или налево,
кругом только она одна, твоя королева.
 
От неё некуда деться!
Ты не можешь даже раздеться
без её обжигающих глаз.
 
Вот смотрит она сейчас
и думает думу дурную:
«Он меня не достоин, я его не ревную», —
королева из твоей жизни уходит.
 
Но разум твой бродит
в поисках её глаз:
«Ну где же она сейчас?»
 
А она неторопливо
очень красиво
рассекает другую планету.
 
Смотришь ты по углам: нигде её нету.
Нет королевы, может быть и не надо.
 
Ведь с тобою твоя награда —
глаза её на фотографии
пронзительные, почти порнография.




Красавица да чудовище


Красавица и чудовище вместе не будут —
помечтают друг о друге и быстро забудут:
она не шлюха, он не герой,
им вместе не быть. С собой
унесёт он обиду.
 
Она облегчённо вздохнёт и виду
не подаст, что когда-то вздыхала,
ведь героев на свете немало
и каждый из них сидит в клетке.
 
Ты тоже взаперти, детка.
А чудовища прут по воле!
Они лишь зло и не боле.




Позитивное — по просьбе читателей


Из печали рождалась печалька:
те года, эти... Не жалко!
 
Нет, я не спорю,
счастье есть, оно где-то летает:
улета-улета-улетает!
И оно меня не заденет,
а оденет, потом разденет
соседку Таню и Глашу
и нашу (не нашу) Машу.
 
А я сижу да скучаю:
зачем мне так много чаю,
зачем я дурную кошку
разглядываю у окошка?
 
Ведь на этой и той планете
не рождались бы дети,
если б мамы не раздевались,
а потом одевались
и слёзы лили в подушку.

Господи, жить то как скучно!




Песня огородная, не свадебная пока что


«Здравствуй, кум»
— Привет, Кума.
«Как живёшь?»
— А как сама?
«Я ходила в огород.»

— Что же там у вас растёт?
 То ли брюква, толь чеснок,
топинамбур иль горох?

«Ай, заросло всё сорняком:
чертополохом, лопухом!»
 
— Ну пошла бы прополола,
чем же хвастаешь, корова:
обленилась, зажирела,
всё б плясала ты и пела!
 
«Ой, кум-куманёк,
что за бред ты поволок?
Я ходила в огород, в огород,
ничего там не растёт, не растёт,
потому как там хозяин плохой!
Куманёк, так огородик это твой,
твой, твой, твой огород,
а хозяин лентяй да урод!
Тридцать раз плевала на тебя!» —
собралась я и до дому пошла.
 
— Эй, кума, постой, погоди-ка,
ты зачем ко мне заходила?
 
Плюнула ещё раз я и ушла.
Не скажу же куму, что пришла
присмотреться к нему, как к жениху.
Ладно, завтра к чёрту снова загляну.




Если мужиков на свете мало


Когда мужчин не хватает,
баба злою бывает,
печальная бывает баба,
она и себе не рада.
 
Она телевизор смотрит
и видит: жизнь её портит,
жизнь её вовсе не красит.
Она губы чуть-чуть подкрасит,
съест помаду с едою.
 
Потом двери свои закроет
и алкашей не впустит,
заплачет: «Как дома пусто!»
 
Ей скажут: «Что ж ты хотела?
С нами выпить не захотела,
теперь сиди и жди принца,
вон в телевизоре лица.»
 
В телевизор баба уставится
(знает, она не красавица),
но хочет Диму Билана
или Урганта Ваню.
 
Глупая, глупая баба,
к тебе сосед с бормотухой, будь рада!

Хватит мечтать о звёздах.
У них ведь всё тоже непросто:
нет им счастья в жизни,
потому что их звёздные лица
сглазили бабы дурные,
такие как ты — простые!




Я говорю


Я всегда говорю между делом,
я всегда пишу между строк.
И чего бы я ни хотела,
наговорю я впрок!
 
Всё что смогла, я сделала:
брала белила самые белые
и белила историю кровью.
Ничего, отмоем её.
 
— Ну вот, — вздыхала я мрачно
и бумагой наждачной
распиливала сердца. —
Ещё одна боль ушла.
 
Уходящая боль уходила,
нет, не благодарила,
а твердила: «Теперь
будет всё у тебя болеть!»
 
Болит всё за грехи человечества,
стою голая перед вечностью,
а на улице вьюга:
«Одевайся, подруга
и иди куда-нибудь лесом,
там тебе интересно.»

Звезда так тоже сказала,
а я села, встала,
отжалась, пошла по кругу:
ни невеста, ни жена, ни подруга.




Разговор с художником


«Я вижу, ты розы не любишь?»
 
Что мне блеск холодных роз?
Мне милее жар свободы,
пыл любви и пепел гроз!
 
Что мне розы у окошка —
мёртвый блеск холодных глаз:
не цветок в горшке любимый,
а под ножницы и в таз.
 
Я люблю, Мишель, такую
ледяную красоту:
горы, горы, снег и море,
реки, сопки — всё во льду.
 
Я люблю нейтрино в море,
и в воде с небес звезду.
Видишь как она сияет?
Я плыву, её ловлю.
 
«Ты никого не любишь.»
 
Я никого не люблю,
зато могу плакать под утро,
и от слёз моих чистых, не мутных
ручьи побегут и реки,
добегут до того человека,
который скажет: «Люблю»!
Я к нему очень хочу.
 
Ты говоришь, художник:
«Усталое сердце молчит.»
 
Сердце молчит и строчит,
строчит свои стихи,
а над сердцем душа устало:
«Пустое, брось, не пиши!»
 
Ты говоришь художник:
«Принцесса надменна, горда!»
 
Я не принцесса, а плотник —
в мозолях моя рука.




Причины, по которым я одна


— Каждый на этой планете мужчина,
без всякой причины,
мог бы быть моим мужем.
Но на кой ляд мне такой нужен? —
думала я каждый раз.
 
Если б замуж я не выходила ни раз,
то оно, то конечно!
Но в нашей скворечне
уже побывали скворцы:
раз, два, три...
 
Побывали и улетели:
пожили, попили, поели
и ненавязчиво отошли —
каждый из них в пути.

           * * *
Все мужчины на нашей планете —
это большие дети.
Каждый из них мог бы быть моим сыном,
но на это нужны причины
и таких причин очень много:
я не мать им и даже не бог(а),
а сама без кола, без приюта.
 
Марфа, Инна, Мария, Анюта —
как бы меня ни звали,
и куда б я ни шла, не ждали!
 
«Так по какой же такой причине
тебе не нужны мужчины,
тебе не нужны их ласки,
пошто им не строишь глазки?»
 
Всё потому что устала.
 
«Смерти ждёшь? А ну села, встала,
отжалась, пошла по кругу:
вот так и без всякой муки
навстречу к новому счастью!»
 
Я к вам со стихами, здрасьте!




Как я по людям ходила


Не идёт мне навстречу медведь —
на меня он не хочет реветь,
ни волк, ни собака кусачая,
ни старуха дурная, бродячая.
 
Вот и хожу неприкаянная,
никем не тронутая, не охаянная,
как будто святая по свету,
кричу на всех: «Всех к ответу!»
 
К ответу то или это,
к ответу само это лето.
И как будто меня все боятся:
при встрече на пузо ложатся.
 
А я поднимать всех устала.
Отдохнув, «место пусто» заняла.
Ох, и намаялась я
на «месте пустом» с людями!
Пойду я домой к папе с мамой.
 
Пошла да дорогу забыла.
Вернулась и волком завыла.
Стою, на людей я вою.
 
А тучи скоро накроют
серое, серое небо.
Быль это была или небыль?




Жалоба на тот свет


Дорогой господин Пересвет,
жить на земле нет мочи:
то голод, то войны, то дочи
слушаться не хотят мать —
в общем, собралась я умирать.
 
Только как? Не пойму. Помогите —
пистолет мне в руки вложите
и чтобы в нём были пули,
побольше — для дуры, для дуры.
 
На этом я и закончу.
С уважением. Нет мочи
писать долгие письма.

На деревьях горечь повисла.
/ Дата рождения ... дата смерти ...
А не верите, сами проверьте! /




Сон разума, просыпайся


 
Я придумала всё:
своё житьё, бытье, быльё.
Я придумала себя,
свои игры и дела.
Придумала и живу:
ем, пью, сплю,
много думаю, пишу.
 
Пишу о себе, семье,
которой не было. Мне
приятны воспоминания,
сбывшиеся ожидания
и другие фантазии.

Вот я по руинам лазаю
нашей цивилизации —
абстракция за абстракцией!
 
           * * *
Смешная, грустная девочка,
называл тебя папа белочкой,
мама звала своей куклой.

От какой же душевной муки
ты ушла в свой мир неразгаданный?
 
«Я с ума сошла?» Не отгадывай!
Не отгадать тебе это,
ведь история любит вето:
пишущих одиноких чудачек.
 
Знаешь, а где-то есть мальчик
такой же, как ты, необычный.
Мечтала о нём? Он личность.
Не рассказывать дальше?
 
Дома ещё побудешь?
Стихи свои ты попишешь,
поправишь ветхую крышу
и вопрос задашь себе главный:
будет ли обезглавлен
сон разума, путанных мыслей?
 
Бегут за окошком числа.
Белочка, просыпайся,
в дальний путь собирайся,
бери чемоданчик, и ноги
побегут по ожившей дороге:
машины, машины, машины...
 
А как твоё имя? — Инна.




Какая новость


Я умерла? Какая новость!
Ведь мёртвый поэт не напишет повесть,
поэту мёртвому повестей не надо,
ему со стихами нет сладу:
строчки пляшут как хочут
и хохочут, хохочут, хохочут.
 
А на дворе год совсем нехороший
2013 лето. А осень
обязательно будет!
И от поэта мёртвого не убудет,
он нарисует вам повесть про небо:
новую, новую небыль.




Так люблю я Ивашу или нет


Люблю я Ивана иль нет (гадаю)?
А сама на сносях и не знаю:
замуж ходить или нет?
И никто ведь не плюнет во след!
 
Вот если бы поплевали,
то сразу б мы поскакали
венчаться в сельский совет.
Так люблю я Ивашу иль нет?
 
Говорят, нынче модно одной.
Но ходит Иван холостой,
а значит, жених завидный,
и будет мне очень обидно,
если он женится на другой.
 
Тьфу, с ума меня свёл, дурной!




А вдруг я самая умная


Посижу, погрущу, подумаю:
а вдруг я самая умная?
 
Но что-то со мной не махаются,
не ссорятся и не ругаются.
А посему понять невозможно:
загадочная я или сложная,
корявая или складная,
видная иль неприглядная?

Посижу, погрущу, подумаю,
думу такую надумаю:
как ни крути, ни верти,
а замуж зовут, так иди.

До чего ж я мудра, однако!
Хотя ... назовут разве браком
дело хорошее?
Нет, я всё-таки сложная!




Много ль нам надо


Много ль нам, женщинам, надо?
Холодный букет из сада,
тёплое прикосновение,
весеннее настроение!
 
А ещё миллион улыбок,
миллиард (не меньше) ошибок,
целую кучу прощений
да солнечных стихотворений
от заезжих поэтов
и приветов, приветов, приветов!
 
А ещё нам, женщинам, надо
Весь мир зачем-то в награду.




Январь молодой не пускает меня никуда


Я скоро стану звездой,
потому что уже пора!
И плевать, что январь молодой
не пускает меня никуда.
Ведь январю не место
рядом со светлой невестой.
 
То ли дело, январская вьюга
так и ложится на руку:
«Выходи да гуляй, родная,
безвестная в сорок лет, молодая!»




Заберите меня с собой


Обнимите меня, обнимите
и с собой поскорей заберите!
Но не надо заставлять работать:
суп варить, стирать, чистить боты.

Я к физическому труду непривычная:
не какая нибудь штучка столичная,
а сахалинская девка бойкая, смелая,
на рыбе отъетая, белая!




Никому не нужна ты такая


Покатилась беда горошком.
Ну что ты смотришь в окошко,
зачем душой своей маешься,
кому улыбаешься?

Плюнуть пора и забросить,
никто о тебе и не спросит,
никому не нужна ты такая
красивая, молодая!




Душой раздеться


Не жила бы я нежилою,
не ходила я небылою,
а печальная бродила по свету —
все искала свет ... а его нету.

Выплакала все свои слезы.
От слёз моих появятся грозы
и ручьи потекут — некуда деться!
Остаётся одно: душой раздеться.




Пускай завидует народ


А не надо сразу много
выставлять своих изъянов,
потому как есть надежда
повстречать кого-то близко
и отдаться вот так просто —
пускай завидует народ!




Баловаться уж кому-то точно надо


Ангел в небе тихо ходит,
шепчет людям: «Не балуйте!»
Назло ему своим мы детям
никогда не скажем: «Нет!»

Потому что баловаться
уж кому-то точно надо.
Ну а ежели не детям,
так и вовсе некому.




Запросто жениться


Не бывает так и сразу —
просто, запросто жениться,
потому что будут дети.
Знаю я как это тяжко
в толсты жопы целовать!




Бешенство в селе


Заболела я «проказой»,
самой гадостной заразой —
как пошла рожать ребят,
мал-малее пострелят:
десять ласковых девчонок,
десять драчунов мальчонок.
И удержу нету мне.
Какое бешенство в селе!




Сегодня замуж выхожу


Укажите мне на место,
место рядом с женихом!
Будет там нам очень тесно
сидеть с невестой. Я плечом
оттолкну её легонько,
прижмусь поближе к жениху.
Нет, не буду больше Сонькой —
сегодня замуж выхожу!




Девки пляшут


Ну и что ж, что девки пляшут,
одиноко расставляя
вокруг деревни колья.
Никому я не отдам
Долинск свой, Приморье!




Афоризмы


Я сахалинская девка бойкая:
то лежу, то сижу, то на койке я.
На себя давно рукой махнула:
«Стану самой яркой звездой!» — вздохнула.

           * * *

Заболела я родиной, заболела,
не смотрела на неё я, не смотрела,
не смотрела и смотреть не собираюсь,
потому что умереть где — выбираю.

           * * *

Миллион парней усатых
ходит по планете.
Не смотри на них, не надо!
А то будут дети.

           * * *

Я сегодня проснулась звездой,
я сегодня вдруг поняла,
что где-то ходит мужик холостой,
а я до него не дошла.

           * * *

Не было счастья на свете,
да по несчастью родились дети,
выросли и отправились в школу.
Вот и счастье. Никто и не спорит.

           * * *

А чтоб б по Родине Руси
красной деве ни пройти —
дороги ваши проконтролировать.

           * * *

Хороводы хороводить, огороды городить,
если есть на свете мода, то по ней и надо жить!

           * * *

Наварю варенье, будешь его кушать;
никому не надо стихи такие слушать!

           * * *

А ваши дети вас тоже вогнали в комплекс «плохой матери»?

           * * *

Дети учатся вдали от дома уже пятый год. Домой не хотят. Чувствую себя матерью-брошенкой.

           * * *

Моя старшенькая всё время плачет: то по себе, то по солнышку ясному. Обидно стало: это надо умереть, чтоб дочь по матери поплакала!

           * * *

Счастье — это отправить дочек в институты подальше в другой город; остаться, наконец, одной и ждать внуков.

           * * *

А вы также, как и я? Всё ещё верите, что ваши дети хотя бы к тридцати годам выйдут из переходного возраста и полюбят вас сильно-сильно!