БСЭ1/Гаагские мирные конференции 1899 и 1907

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Гаагские мирные конференции 1899 и 1907
Большая советская энциклопедия (1-е издание)
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Высшее — Гейлинкс. Источник: т. XIV (1929): Высшее — Гейлинкс, стлб. 154—156


ГААГСКИЕ МИРНЫЕ КОНФЕРЕНЦИИ 1899 и 1907, были обе созваны по инициативе правительства царской России. Впрочем, во втором случае почин принадлежал Сев.-Американским Соед. Штатам; однако, правительству Николая II удалось отстоять свое право созыва и этой конференции. Предметом обсуждения обеих конференций было, гл. обр., право войны—сухопутной и морской. Этому вопросу посвящены и принятые на конференциях соглашения (см. Гаагские конвенции 1899 и 1907). Если не считать постановления о т. н. Гаагском трибунале, то центром внимания обеих конференций был вопрос не о том, как устранить войны, а о том, по каким правилам их вести. Название «мирные» конференции является поэтому не совсем подходящим. Интересно отметить, что именно царская дипломатия выступила пионером в этой области. Решающим соображением для царского правительства явились финансовые затруднения, вызванные широкими планами экспансии на Дальнем Востоке. Тогдашний военный министр, Куропаткин, опасаясь, что у России не хватит денег на перевооружение артиллерии, т. к. в это же время приходилось перевооружать пехоту, выдвинул план договориться с Австрией об обоюдном отказе перевооружать артиллерию. Витте нашел этот проект слишком наивным и выдвинул более широкий план всеобщего сокращения вооружений и созыва с этой целью международной конференции. Таким путем можно было лучше замаскировать истинные мотивы этого дела, использовать гуманитарно-пацифистскую фразеологию и даже изображать эту конференцию как противоядие против антимилитаристской пропаганды социалистов. Первое извещение о предполагавшейся конференции (циркулярная нота министра иностранных дел гр. Муравьева от 24 авг. 1898) было наполнено общими рассуждениями и не содержало конкретных указаний относительно программы конференции. В ноте говорилось о необходимости сократить бремя вооружений, а в конце выражалась надежда, что международные вопросы будут решаться «в духе справедливости и права».

В этой заключительн. фразе был усмотрен намек на желание царского правительства поднять на конференции щекотливые политические и территориальные вопросы. Высказывались даже опасения, что конференция таит в себе реальную опасность войны. Напряженность международной обстановки ко времени первой Г. м. к. делает понятными эти опасения. Нота Муравьева совпала с Испано-американской войной, с обострением англо-французского колониального соперничества (Фашода), с ухудшением отношений между Англией и бурскими республиками, с продвижением России на Дальний Восток, с захватом Германией Кяо-чао и с большой герм. программой сухопутных и морских вооружений. Истинные мотивы царского правительства не составляли секрета для европейской дипломатии. Никто не принимал всерьез пацифистских намерений России, но ни одно правительство не решилось прямо и откровенно ответить отказом, чтобы не выступить в роли нарушителя мира. Однако, прежде чем дать согласие, у рус. правительства потребовали программу конференции и заверения, что политические вопросы на ней не будут подняты. Проект программы конференции был сообщен рус. правительством в ноте 11 янв. 1899. В программе уже не предлагалось немедленного сокращения вооружений, но имелся пункт, предусматривавший сохранение на известный срок настоящего состава сухопутных и морских вооруженных сил и военных бюджетов, а также и предварительное изучение средств, при помощи к-рых могло бы в будущем осуществиться сокращение означенных военных сил и бюджетов. Остальная часть программы касалась вопросов права войны; последний пункт был посвящен мирному посредничеству.

Первая Г. м. к. заседала с 18 мая по 29 июля 1899. На ней были представлены 21 европейское государство, а также Сев.-Ам. Соед. Штаты, Мексика, Китай, Япония, Персия и Сиам. Результатом конференции явились три конвенции, три декларации и шесть резолюций (см. Гаагские конвенции 1899 и 1907). Вопросам разоружения были посвящены всего два заседания. На обсуждение был поставлен проект рус. делегации, в к-ром предусматривалась фиксация достигнутого уровня сухопутных вооружений на 5 лет и морских на 3 года. Предложение было единодушно отклонено, и сами инициаторы его почти не отстаивали. Главные усилия представителей всех держав были направлены на то, чтобы замаскировать свою позицию и, по возможности, не выступать на первый план, предоставляя это другим. Наименее удачно в этом смысле маневрировала герм. делегация, что и положило начало легенде, будто сокращение вооружений разбилось «о сопротивление Германии». Первая Г. м. к. приняла ни к чему не обязывающую резолюцию о желательности «ограничения расходов на военное дело, к-рыми в наст. время обременен мир». Что касается «установления мирных способов разрешения международных конфликтов», то первая Г. м. к. отвергла принцип обязательности арбитража и признала лишь «желательность» обращения к третейскому суду. Учреждение т. н. «Постоянной палаты третейского суда» свелось к установлению постоянного списка лиц, знатоков международного права, из коих спорящие государства могут избрать, в случае надобности, судей. Проект постоянной третейской палаты, выдвигавшийся на второй Г. м. к., также не получил признания (см. Гаагские конвенции).—Вторая Г. м. к. происходила с 15 июня по 18 окт. 1907. В ней приняли участие 21 европейское государство, 19 государств Америки и 4 государства Азии. На этот раз царск. правительство воздержалось от каких-либо предложений, направленных к ограничению вооружений, ссылаясь на необходимость реорганизовать армию после маньчжурских неудач и революции 1905. Вопрос об ограничении вооружений был поднят в общей форме англ. делегатом. Это выступление можно уже рассматривать как составную часть подготовки к войне против Германии, к-рую англ. либеральный кабинет проводил под прикрытием пацифистской фразеологии. Вторая Г. м. к. ограничилась подтверждением прежней резолюции и выразила пожелание, чтобы «правительства занялись серьезным изучением этого вопроса». Помимо этой резолюции, вторая Г. м. к. приняла ряд конвенций, значительная часть к-рых не вошла в силу, не будучи ратифицирована.

Г. м. к. представляют первый пример использования пацифистских фраз для целей империалистской политики. Дальнейшее развитие и организованную форму это явление получило в виде Лиги Наций. Недаром самый термин «Société des Nations» был впервые брошен делегатом Франции, Леоном Буржуа, на первой Г. м. к.

Лит.: Meurer Ch., Die Haager Friedenskonferenz, 2 В-de, München, 1905—07; Mérignac A., La Conférence internationale de la paix, Paris, 1900; Fried A., Die zweite Haager Konferenz, Lpz.. 1908; Lémonon E., La seconde Conférence de la paix, P., 1908; Nippold O., Die zweite Haager Friedenskonferenz, «Zeitschrift für internationales Privat- u. öffentliches Recht». В. XVIII. S. 199—327,Lpz.. 1908; Die grosse Politik der europäischen Kabinette, В. XV, В., 1924; то же, В. XXIII, В., 1925.