А8/Сто восьмистиший ста поэтов/81-90

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Сто восьмистиший ста поэтов/81-90
Антология восьмистиший

81. Д. Д. Бурлюк82. Клюев83. Хлебников84. Лозина-Лозинский85. Гумилёв86. Б. К. Лившиц87. Ходасевич88. Кручёных89. Северянин90. Кржижановский

{{#invoke:Header|editionsList|}}


81. Давид Давидович Бурлюк (1882—1967)

Давид Давидович Бурлюк.
Фото 1910-х годов
PD-RusEmpire
Flag of Russia.svg


* * *


 
Солнцу светить ведь не лень,
Ветру свистеть незадача,
Веточку выбросит пень,
Море жемчужину, плача.

Мне же не жалко часов,
Я не лишуся охоты
Вечно разыскивать слов
Дружно шагающих роты…


не позднее 1914

«Давид Бурлюк — фигура сложная. Большой, бурный Бурлюк врывается в мир и утверждается в нём своей физической полновесностью. Он широк и жаден. Ему всё надо узнать, всё захватить, всё слопать.

Каждый молод молод молод
В животе чертовский голод
Всё что встретим на пути
Может в пищу нам идти…

Он хочет все оплодотворить. Ему нравится всё набухшее, творчески чреватое… Этот голод неутомимый, постоянный, неразборчивый… Когда Бурлюку не хватает пищи или вещей, он готов их выдумать сам. Он делает это величественно и наивно, как делают дети, ещё не искушённые в масштабах нового для них мира и создающие свою фантастическую реальность». — Так писал поэт Алексей Кручёных в своих воспоминания. (Цит. по Бурлюк Д. Фрагменты из воспоминаний футуриста. Письма. Стихотворения. СПб., 1994. С.46-47).

Здесь Кручёных цитирует заключительные строки из стихотворение Артюра Рембо «Праздник голода» в переложении Давида Бурлюка озаглавленном И. А. Р. («из Артюра Рембо») и послужившим стихотворным манифестом русских футуристов. В этом «чертовском голоде» выражалось творческое кредо и самого Давида Бурлюка, постоянно испытывавшего чертовский ТВОРЧЕСКИЙ голод и ТВОРЧЕСКОЕ горение, буквально бурлящего ТВОРЧЕСКИМИ идеями. И в приведённом выше восьмистишии «бурлюкающий» поэт, неутомимый «разыскиватель слов», сравнивает себя то с солнцем, которому светить не лень, то со свистящим ветром, то с пнём проростающим веточкой, и, наконец, с морем, выбрасывающим на берег жемчужину — ему тоже не лень и не жаль потраченных часов...

Давид Бурлюк-поэт всегда шёл в ногу с Давидом Бурлюком-живописцем:

Давид Бурлюк. «Приход весны и лета». 1914

См. также:

Садок судей (1910)
  1. Op. 2. Щастье циника («Весеннее шумящее убранство…»), 1907—1909
  2. Op. 3. Затворник («Молчанье сможешь длить пещере…»), 1907—1909
  3. Op. 5. «Упало солнце кровь заката…», 1907—1909
  4. Op. 7. Времени весы («Сорящие секундами часы…»), 1907—1909
  5. Op. 11. «Ты окрылил условные рожденья…», 1907—1909
    Пощёчина общественному вкусу (1912)
  6. Садовник («Изотлевший позвоночник…»), не позднее 1912
  7. «Зазывая взглядом гнойным…», не позднее 1912
    Садок судей II (1913)
  8. Op. № 30. «Внизу журчит источник светлый…», 1908
  9. Op. № 35. «У радостных ворот…», 1910
  10. Op. № 36. «Лазурь бесчувственна…», 1910
  11. Op. № 37. «Вечер гниенья…», 1911
  12. Op. № 40. «Перед зеркалом свеча…», 1901 [1911?]
    Требник троих (1913)
  13. «Чрево ночи зимней пусто…», не позднее 1913
  14. «Дверь заперта навек навек…», не позднее 1913
  15. «Это серое небо…», не позднее 1913
  16. «Поля пусты…», не позднее 1913
  17. «Деревья спутали свои ветки…», не позднее 1913
  18. «Блоха болот…», не позднее 1913
  19. «О злакогривый истукан…», не позднее 1913
  20. «Закат маляр широкой кистью…», не позднее 1913
    Дохлая луна (1913)
  21. Op. 46.«И выжимая ум как губку…», не позднее 1913
  22. Op. 58. «Взлетай пчела пахучим мёдом…», не позднее 1913
  23. Op. 59. «Корпи писец хитри лабазник…», не позднее 1913
  24. Op. 64. Старик («Как серебро был свет дневной…»), не позднее 1913
  25. Op. 68. Копья весны («Звени пчела порхая над цветами…»), не позднее 1913
    Молоко кобылиц (1913)
  26. Утро («Я видел девы пленные уста…»), не позднее 1913
  27. Млечный путь («Ково я ждал здесь на немой дороге…»), не позднее 1913
  28. «Из бледно желтой старины…», не позднее 1913
  29. В трамвае («Там где девушки сидели…»), не позднее 1913
  30. Весна («Ты растворила затхлый дом…»), не позднее 1913
  31. Пейзаж («Мечтанье трепет тишина…»), не позднее 1913
  32. «Прозрачный день, зелёное объятье…», не позднее 1913
  33. «Играл в полях пушистым роем туч…», не позднее 1913
  34. Весна («В холодной мгле в смертельном подземельи…»), не позднее 1913
  35. «Над зелено пенной зыбью…», 1907
  36. «Над кружевами юных вод…», не позднее 1913
  37. «Как сказочны леса под новым сим убором…», не позднее 1913
  38. Зима («Как скудны дни твои…»), 1907
  39. «На улицах ночные свечи…», 1907
  40. «Четвероногое созданье…», 1908
  41. Наездница («На фоне пьяных коней закатных…»), 1908
  42. «Волн змеистый трепет…», не позднее 1913
    Рыкающий Парнас (1914), «Доитель изнурённых жаб»
  43. «Луна старуха просит подаянья…», не позднее 1914
  44. «Больше троп, иль пешеходов…», не позднее 1914
  45. Весенняя ночь («Луна под брюхом чёрной тучи…»), не позднее 1914
  46. Лунный свет. 1. «Ночь была темнокудрой…», не позднее 1914
  47. «Долбя глазами вешний лёд…», не позднее 1914
  48. Весна («Навозная жижица…»), не позднее 1914
  49. «На площадях полночной мглою…», не позднее 1914
  50. «Солнцу светить ведь не лень…», не позднее 1914
  51. «Скобли скребком своим луна…», не позднее 1914
  52. «Сними горящие доспехи…», не позднее 1914
  53. Беспокойное небо. 1. «Река горизонтальна…», не позднее 1914
  54. «Они плывут к одной мете» («Ветер гудит на просторе и башнях…»), не позднее 1914
  55. «Ушёл и бросил беглый взгляд…», не позднее 1914
  56. «В очах лампад дрожат надежды…», не позднее 1914
  57. Осень («Поблескивает неба лоб…»), не позднее 1914
  58. Незаконнорожденные, не позднее 1914
  59. «Селена труп твой проплывёт лазури…», не позднее 1914
  60. Трава («Ты растворил так много окон…»), не позднее 1914
  61. «Чело небес овесненной природы…», не позднее 1914
  62. «У подножия тельца…», не позднее 1914
    Первый журнал русских футуристов (1914)
  63. «Плати — покинем навсегда уюты сладострастья…», не позднее 1914
  64. Паровоз и тендер. 1. «Паравозик как птичка…», не позднее 1914
  65. «Еду третий класс…», не позднее 1914
  66. «Осений Ветер Вил сВои…», не позднее 1914
  67. «Ты как башня древнем парке…», не позднее 1914
  68. «Зима идет глубокие калоши…», не позднее 1914
    Затычка (1914)
  69. «Улиц грязных долбили снег…», не позднее 1914
  70. «Вечер темнел над рекой…», не позднее 1914
  71. Железная дорога. Русь («Бросить в окошко…»), не позднее 1914
    Весеннее контрагентство муз (1915), «Здравствуйте m-lle поэзия!»
  72. «Утренние дымы деревень твоих…», 1914, Воронеж
  73. Сухопутье («Темнеет бор… песок зыбучий…»), не позднее 1915
    Бурлюк пожимает руку Вульворт Бильдингу (1924)
  74. Россия («Перед этой гордою забавой…»), без даты
  75. Рифмы о прошлом и теперь. 2. «Отныне мудрой Эры ход…», без даты
  76. Путь («Тропа моя обледенела…»), без даты
    На полке Нью-Йорка
  77. Op. 1. «На улицах могли бы быть картины…», без даты
  78. Op. 7. «Этой весеннею теплой порою…», без даты
  79. Op. 11. «Каждый день имеет синий голос…», без даты
  80. Op. 14. «Я зрел бесстыжих много рек…», без даты
  81. Op. 18. «У Нью-Йорка глаз вставной…», без даты
  82. Op. 19. «Когда-нибудь чрез сотни лет…», без даты
  83. Op. 21. «От родины дальней, От Руси родимой…», без даты
  84. Op. 25. «Каменщики взялись за работу…», без даты
    Регрессивное нежничанье
  85. Op. 2. Лестница («Ступенькам нет числа и счета нет…»), без даты
  86. Op. 7. Окраска цветов («В лугах маляр забыл свое ведерко…»), без даты
  87. Op. 9. Аптекарь («Был знакомец раз аптекарь у меня…»), без даты
  88. Op. 12. Кто он («Неизъяснимыми очами кто-то в душу смотрит мне…»), 1928
  89. Op. 18. Этюд на Брайтон-Биче («Обворожительно проколота соском…»), без даты
  90. Op. 32. «На перекрестке улицы названье…», без даты
  91. Op. 37. «Парохода гудок…», без даты
  92. Op. 42. «Гудок вдали дрожа проплакан…», без даты
  93. Op. 49. «Быть буре — ночь черна…», без даты
  94. Op. 52. Набросок («В окне — маяк, его далекий глаз…»), без даты
  95. Op. 60. «Мне нравится открытый океан…», без даты
  96. Op. 62. «Всего лишь двести лет назад…», без даты
    Руда ругани прошлого
  97. Op. 8. Плевок в небо. («Плюну, плюну в небо…»), без даты
    Эрекция бодрости
  98. Op. 1. «Поэт должен отражать словно зеркало все мысли…», без даты
    Титьки родины
  99. Op. 2. «Как склянки с опиумом башни…», без даты
    Корчма буранов
  100. Op. 6. «Младенец малый молчалив…», без даты
  101. Op. 9. «Мы — в этом мире постояльцы…», без даты
  102. Op. 12. «Карабкаясь горой препятствий…», без даты
  103. Op. 17. Ды скэтч («Зари померкшие дары…»), 1920, Кобе
  104. Op. 21. «Глядеть с наклоненного бездну корвета…», без даты
    Манускрипты Давида Бурлюка
  105. Горное («Глубокомысленным туннелем…»), без даты
  106. «Зимним часом вдоль залива…», без даты
  107. А. А. Экстер и её собачка («Четвероногое созданье…»), 1908–1931
    Стихи, написанные в Японии
  108. Первый взгляд («Не страна, а муравейник…»), Октябрь 1921, Япония (1931)
  109. Тысячеглазый («Тысячеглаз чтоб видеть все прилежно…»), 1920, Токио
  110. «Авадзисима — синий остров…», без даты
  111. «Закат румянил неба губки…», без даты
  112. «Это кратер старого вулкана…», без даты, Огиима
  113. Утро на берегу моря («В златом тумане облака…»), без даты, Сума, возле Кобэ
  114. «Один сидит суровый миной…» (набросок), 1920 г — Токио
    Стихи, написанные в стране Гокусая
  115. Молчаливая Фудзи («Тучи кучей снега встали…»), Август. 1921
  116. Тяжесть тела Мусмэ («Мусмэ идет сейчас фуро…»), без даты
  117. «Она любила этот дымный порт…», без даты
    Под диктовку океана
  118. Сумасшедшая поэма («Луна попала мой зрачок…»), без даты
    Морское рукопожатие
  119. «Отношение Сократа к дамам…», без даты
    Арабески
  120. «У дождя так много ножек!..», ,без даты
  121. На фарме («Врывается ветер снаружи, с поляны…»), ,без даты, Пенсильвания
    Стихотворения разных лет
  122. Праздно голубой («Зелёный дух, метнул как смело камень…»), <1910>
  123. Зелёное и голубое («Презрев тоску, уединись к закату…»), <1910>
  124. Веер весны («Жемчужный водомет развеяв…»), <1916>
  125. «Камень, брошенный с вершины…», 1921 г. Иокогама. Япония
  126. Здесь («Далеко от Кавказа, от Терека…»), <1924>


David Burliuk Dokhlaya Luna 1914.jpg




82. Николай Алексеевич Клюев (1884—1937)

Николай Алексеевич Клюев.
Фото 1915 или 1916 года
PD-RusEmpire
Flag of Russia.svg


* * *


Нам закляты и заказаны
К пережитому пути,
И о том, что с прошлым связано,
Ты не плачь и не грусти:
 
Настоящего видениям —
Огнепальные венки,
А безвестным поколениям —
Снежной сказки лепестки.


<Не позднее 1912>

Стихотворение из первого поэтического сборника Николая Клюева «Сосен перезвон», напечатанного, по словам поэта, «радением купца Знаменского в Москве 1912 года». В августе 1911 года Клюев писал Александру Блоку:

«Дорогой Александр Александрович.

Я в настоящее время нахожусь в Москве, здесь мне предлагают издать мои стихи, которые получше. Обещают выполнить все мои желания по изданию. Книжку обещают издать красиво, и издатель, говорят, очень богатый. Спрашиваю у Вас совета. Мне почему-то немного тревожно, но меня уверяют, что книжка моих стихов в настоящий момент нужна и найдёт много читателей. Также сулят написать об ней в двух-трех газетах... Если Вы посоветуете, то желаю я в духе своём посвятить книгу Вам — «Нечаянной Радости» и прошу Вас написать хотя бы маленькое предисловие. Озаглавить книгу (стихи) я предлагаю так:

Николай Клюев.
Сосен перезвон.
Не то, что мните вы, — природа!
Ф.Тютчев
Адрес мой: Москва, Новослободская улица, дом №13, кв. 9.
Редакция журнала «Новая земля» Н. Клюеву.
Жду скорого ответа, так как пробуду здесь недолго. Приветствую Вас в любви.
Н. Клюев»

Предисловие, однако, было написано не Блоком, а Брюсовым, где поэзия Клюева была охарактеризована как «дикий лес, разросшийся как попало, по полянам, по склонам, по оврагам. Ничего в нем не предусмотрено, не предрешено заранее, на каждом шагу ждёт неожиданность, — то причудливый пень, то давно повалившийся, обросший мохом ствол, то случайная луговина, но в нём есть сила и прелесть свободной жизни». И далее: «Поэзия Н. Клюева похожа на этот дикий, свободный лес, не знающий никаких “планов”, никаких “правил”. Стихи Клюева вырастали тоже “как попало”, как вырастают деревья в бору. Современному читателю иные стихотворения представляются похожими на искривленные стволы, другие покажутся стоящими не на месте или вовсе лишними; но попробуйте поправить эти недостатки, — и вы невольно убьёте в этих стихах самую их сущность, их своеобразную, свободную красоту. Поэзию Клюева нужно принимать в её целом, такой, какова она есть, какой создалась она в душе поэта столь же непроизвольно, как слагаются формы облаков под бурным ветром поднебесья. У Клюева много стихов шероховатых, неудачных; это бесспорно, это видно с первого взгляда. Но у него нет стихов мёртвых, каких так много у современных стихотворцев, ловко умеющих придавать своим созданиям внешнюю красивость, — увы! напоминающую красоту трупа. Поэзия Клюева жива внутренним огнём, горевшим в душе поэта, когда он слагал свои песни. И этот огонь, прорываясь в отдельных строках вспыхивает вдруг перед читателем светом неожиданным и ослепительным. Почти в каждом стихотворении Клюева есть строки, которые изумляют...»

Поэт Клюев — один из многих жертв сталинских репрессий. Он был арестован как «близко стоящий к руководству» участник «монархо-кадетской» повстанческой организации «Союз спасения России» (организации, которая никогда не существовала!!!) и приговорён к высшей мере «социальной защиты». Расстрелян между 23—25 октября 1937 г. в Томске у горы Каштак.

См. также:

  1. «Нам закляты и заказаны…», 1912
  2. «Простятся вам столетий иго…», 1912
  3. «На тёмном ельнике стволы берёз…», <1915>
Wilson A. Bentley snowflake, 1890.jpg




83. Велимир Хлебников (1885—1922)

Велимир Хлебников
(наст. имя. — Виктор Владимирович).
Фото 1908 года


* * *


Времыши-камыши
На озера береге,
Где каменья временем,
Где время каменьем.
На берега озере
Времыши, камыши,
На озера береге
Священно шумящие.


1908

Это восьмистишие Велимира Хлебникова было впервые опубликовано в сборнике «Требник троих», М., 1913, в составе 25 стихотворений Хлебникова, под одной обложкой со стихами Маяковского и двух Бурлюков (Николая и Давида). Представляя собой некий ритуал-заклинание, стихотворение это невероятно музыкально по своему звучанию, из-за ассонансов, аллитераций, внутренних перекличек, повторов, перестановок слов, замысловатой, но чёткой структуры. И священно-шумящие времыши-камыши из простого, казалось бы, пейзажа, вида природы, вдруг на глазах превращаются символ всего бренного человечества на берегу покрытого каменьями времени озера Вечности...

«Времыши» — это словообразование, конечно, принадлежит Хлебникову, как и многие другие прочно вошедшие теперь в общественный лексикон. Здесь хочется привести ещё два восьмистишия из поздней незавершённой поэмы Хлебникова «Зангези» (1920—22). Оба стихотворения — диалог богов. Понятно, что небожители разговаривают не на русском или каком-либо ином человеческом языке. Поэтому Хлебников разрабатывает и предлагает читателю свою версию такого «божественного» языка (курсивом в стихах выделены ударения):

Ответ (боги)

На-на-на!
Эчи, учи, очи!
Кези, нези, дзигага!
Низаризи озири.
Мэамура зиморо!
Пипс!
Мазачичи-чиморо!
Плянь!

...

Эрот

Эмчь, Амчь, Умчь!
Думчи, дамчи, домчи.
Макарако киочерк!
Цицилици цицици!
Кукарики кикику.
Ричи чичи ци-ци-ци.
Ольга, Эльга, Альга!
Пиц, пач, почь! Эхамчи!

Однако, вслушавшись, мы находим а этой «абракадабре» звуки подобные нашей человеческой речи, так же как на картинах абстракционистов вдруг обнаруживаем узнаваемые земные образы.

«В Хлебникове есть всё!» — восторженно восклицал Осип Эмильевич Мандельштам (по воспоминаниям Н. И. Харджиева) и в своих критических работах утверждал: «Хлебников возится со словами, как крот, между тем он прорыл в земле ходы для будущего на целое столетие». (Осип Мандельштам «О природе слова», 1920—1922)

Явление Хлебникова сразу было замечено его современниками и вызвало самое серьёзное к себе отношение: «Очень чувствуя корни слов, Виктор Хлебников намеренно пренебрегает флексиями, иногда отбрасывая их совсем, иногда изменяя до неузнаваемости. Он верит, что каждая гласная заключает в себе не только действие, но и его направление: таким образом, бык — тот, кто ударяет, бок — то, во что ударяют; бобр — то, за чем охотятся, бабр (тигр) — тот, кто охотится и т. д. Взяв корень слова и приставляя к нему произвольные флексии, он создаёт новые слова. Так, от корня «сме» он производит «смехачи», «смеево», «смеюнчики», «смеянствовать» и т. д. Он мечтает о простейшем языке из одних предлогов, которые указывают направление движения. Как поэт, Виктор Хлебников заклинательно любит природу. Он никогда не доволен тем, что есть. Его олень превращается в плотоядного зверя, он видит, как на «верниссаже» оживают мёртвые птицы на шляпах дам, как с людей спадают одежды и превращаются — шерстяные в овец, льняные в голубые цветочки льна. Он любит и умеет говорить о давнопрошедших временах, пользоваться их образами. <...> И в ритмах, и в путанице синтаксиса так и видишь испуганного дикаря, слышишь его взволнованные речи… Несколько наивный шовинизм дал много ценного поэзии Хлебникова. Он ощущает Россию, как азиатскую страну (хотя и не приглашает её учиться мудрости у татар), утверждает её самобытность и борется с европейскими веяниями. Многие его строки кажутся обрывками какого-то большого, никогда не написанного эпоса <...> В общем В. Хлебников нашёл свой путь и, идя по нему, он может сделаться поэтом значительным... (Николай Гумилёв: Статьи и заметки о русской поэзии. Статья из журнала «Аполлон», 1914, № 1—2)

Теперь без Хлебникова невозможно предствить себе русскую поэзию, и многие его поэтические открытия ещё до конца освоены, их осмысление — дело будущего. Вот мнение, высказанное в конце XX века: «Хлебников... оставил много случайных экспериментов в самых разных областях стиха, но наиболее значителен был опыт микрополиметрии, смешанных метров и свободного стиха. Все стиховые эксперименты связаны с его сложной художественной философией языка и времени». (Михаил Гаспаров: «Русские стихи 1890-х-1925-го годов в комментариях» Москва: Высшая школа, 1993.)

См. также:

  1. «Россия забыла напитки…», Начало 1908 мира рок, опубл. 1913
  2. «Времыши-камыши…», 1908, опубл. 1913
  3. «Облакини плыли и рыдали…», Март 1908
  4. «Стенал я, любил я, своей называл…», 1908, опубл. 1928
  5. «На острове Эзеле…», опубл. 1912
  6. «Чудовище — жилец вершин…», <1908—09>, опубл. 1913
  7. «Трепетва», опубл. 1913
  8. «С журчанием, свистом…», 1908—13, опубл. 1913
  9. «Слоны бились бивнями так…», 1910—11, опубл. 1933
  10. Ирония встреч («Ты высокомерно улыбнулась…»), 1912, опубл. 1940
  11. «Я победил: теперь вести...», Лето 1912, опубл. 1940
  12. Числа («Я всматриваюсь в вас, о, числа…»), <1912>, опубл. 1913
  13. Песнь смущённого («На полотне из камней…»), Конец 1913, опубл. 1930
  14. «Ни хрупкие тени Японии…», <1915>, опубл. 1916
  15. «Весны пословицы и скороговорки…», Весна 1919, опубл. 1919
  16. «Люди! Над нашим окном…», 1921, опубл. 1923
  17. И и Э. Повесть каменного века. 5. «Помята трава…», 1911—1912, опубл. 1913
  18. И и Э. Повесть каменного века. 16. «Мы здесь идём. Устали ноги…», 1911—1912, опубл. 1913
  19. И и Э. Повесть каменного века. 19. «О, юноши, крепче держите…», 1911—1912, опубл. 1913
  20. И и Э. Повесть каменного века. 20. «Вот юный и дева…», 1911—1912, опубл. 1913
  21. И и Э. Повесть каменного века. 21. «Но спускается Дева…», 1911—1912, опубл. 1913
  22. И и Э. Повесть каменного века. 22. «Померкли все пути…», 1911—1912, опубл. 1913
  23. Голос из сада («За мной, знамёна поцелуя...») фрагмент из поэмы «Любовь приходит страшным смерчем…», 1911—12, опубл. 1933
  24. Война в мышеловке. ‹3›. «Малявина красивицы, в венке цветов Коровина…», 1915—1919—1922, опубл. 1928
  25. Война в мышеловке. ‹13›. «И люди спешно моют души в прачешной…», 1915—1919—1922, опубл. 1928
  26. «Косматый лев, с глазами вашего знакомого…», фрагмент из поэмы Тиран без Тэ, конец 1921, 1922, опубл. 1932
Vladimir Burliuk Khlebnikov.jpg




84. Алексей Константинович Лозина-Лозинский (1886—1916)


СЕРЕНАДА


Тра-ла-ла! Ты спишь, принцесса?
Сад в подлунном серебре?
И к концу приходит месса
Ведьм на Брокенской горе.

Не проснёшься? Так за дело!
Будешь плакать поутру,
Потому что ты хотела
Посмотреть, как я умру…


30 сентября 1916 СПб

Это изящная и весёленькая по ритму уложенному в четырёхстопный хорей, а по смыслу страшноватенькая «Серенада» — одно из последних стихотворений, поэта. Из него мы понимаем, что его лирический герой собирается покончить счёты с жизнью, прямо сейчас, ночью, пока не рассвело, и пока не кончились его многоточия… Но самое печальное, что это оказалась не только поэзия, но и правда  — автор покончил с собой через месяц после написания этого восьмистишия. Здесь упоминается шабаш ведьм на Брокенской горе, описанный ещё в «Фаусте» Гёте.

Вот краткая биография поэта в изложении Михаила Леоновича Гаспарова: «Алексей Константинович Лозина-Лозинский (псевд. — Яр. Любяр, 1886—1916) был близок к акмеистам, долго жил в Европе, увлекался Ренессансом, писал стихи (хвалебные!) о Парижской коммуне; сознательно стилизовал себя под „проклятого поэта“, несколько раз покушался на самоубийство; приняв в последний раз яд, вёл дневник до минуты смерти». (М. Л. Гаспаров: «Русские стихи 1890-х-1925-го годов в комментариях» Москва: Высшая школа, 1993.)

Стихи этого поэта славятся своим хмурым безнадёжным настроением, но нередко сквозь эту «чернуху» проступают блёстки замечательного остроумия. Например:

* * *

Есть на свете такой индивидуум,
Что решает судьбу бытия.
Но не стану, amice, из виду ум
Выпускать легкомысленно я.

Я родился проклятым безбожником
И хочу, прежде чем умереть,
Стать внимательным дамским сапожником,
Чтоб с вниманьем на ножки глядеть.

без даты

См. также:

  1. В библиотеке («Откинусь. Строги и важны молчащие…»)
  2. «Цвет нации, — басил военный хмурый…»
  3. «Пред истиной стою безрадостно, но смело…»
  4. «Когда пройдут века…»
  5. «Стою среди дерев и думаю о небе…»
  6. «Жестокая Дьявола кара…»
  7. «В сердце, не знавшем отрады…»
  8. «Где вы, дворяне протеста…»
  9. «Два лица у всех нас в мире…»
  10. «Всё та же жизнь и дни всё дольше…»
  11. «Мы все одной мыслью страдаем…»
  12. «Слеп — кто в своём, кто не ломался…»
  13. «Есть на свете такой индивидуум…»
  14. «Опять так поздно ты! Видишь — тени…», 1910—11
  15. «Жизнь мне кажется скучною ссорой…», 1911—1912
  16. В кафе (««Ещё стакан!» — «здесь место есть свободное?»…»), 1911—1912
  17. Нищему мальчику («Свиненок! Дрянь! Негодяй! Вымогательство!..»), 1911—1912
  18. В альбом («Мой юный друг, поверь: мир — Чья-то тень…»), 1913 Capri
  19. В альбом. Рузеру («Мой милый, случайный знакомый...»), 1913 Capri
  20. На память Савелию Рузеру («Мой друг, моё сердце устало...»), 1913 Capri
  21. «Проконсул Пилат. Перед ним — мятежный…», 1913 Capri
  22. «Я плакал у ног её страстно…», 1913 Capri → Стеккетти
  23. «На камне когда-то, когда-то…», 9 января 1914 СПб
  24. «Когда-то, когда-то у Нила…», Весна 1914 СПб
  25. Circulus vitiosus («В час мышленья понятна действительность…»), 17 декабря 1914 СПб
  26. «Покорность Господу в слоне сильна, как видно…», 1914
  27. «Лазурный, чистый день, девически-прозрачный…», 19 февраля 1915 года СПб
  28. «Как звонки в зале плиты!..», Декабрь 1915 СПб
  29. Маскотта («С салфеткой грациозная девица…»), 1916
  30. К рисункам Бёрдсли («Весьма любезные, безумные кастраты…»), 1916
  31. «Нынче утром небо нежно-переменчиво…», 1916
  32. Capri. 2. «О, виноград, цветы и пышность Феба!..», 1916
  33. Capri. 5. «Прямой и мёртвый срез надменно туп и страшен…», 1916
  34. Amalfi («Дома срослися в сот, запутанный и яркий…»), 1916
  35. Cetara («Открытое окно, прозрачный вечер, тени…»), 1916
  36. «Луна желта. Шаманское кольцо…», 7 августа 1916
  37. Серенада («Тра-ла-ла! Ты спишь, принцесса?..»), 30 сентября 1916 СПб
William Hogarth - Time smoking a picture.png




85. Николай Степанович Гумилёв (1886—1921)

PD-RusEmpire
Flag of Russia.svg


Это было не раз


Это было не раз, это будет не раз
В нашей битве глухой и упорной:
Как всегда, от меня ты теперь отреклась,
Завтра, знаю, вернёшься покорной.

Но зато не дивись, мой враждующий друг,
Враг мой, схваченный тёмной любовью,
Если стоны любви будут стонами мук,
Поцелуи — окрашены кровью.


1910

Это стихотворение № 39* из сборника 1910 года «Жемчуга», часть II: «Жемчуг серый». Сборник начинается с посвящения: «...моему учителю Валерию Яковлевичу Брюсову». В том же 1910 году 25 апреля в Николаевской церкви села Никольская Слободка Николай Степанович Гумилёв обвенчался с Анной Андреевной Горенко (Ахматовой). По свидетельству Анны Ахматовой, в стихотворении говорится о ней (см.: Стихи и письма. Анна Ахматова. Н. Гумилёв/Публ., сост. и прим. Э. Г. Герштейн // «Новый мир», 1986, № 9. С. 198, 209).

В 1921 году, как бы в ответ на восьмистишие Гумилёва, Ахматова писала:

Дурной сон. Эпилог


Тебе покорной? Ты сошёл с ума!
Покорна я одной Господней воле.
Я не хочу ни трепета, ни боли,
Мне муж — палач, а дом его — тюрьма.

Но видишь ли! Ведь я пришла сама;
Декабрь рождался, ветры выли в поле,
И было так светло в твоей неволе,
А за окошком сторожила тьма.

Так птица о прозрачное стекло
Всем телом бьётся в зимнее ненастье,
И кровь пятнает белое крыло.

Теперь во мне спокойствие и счастье.
Прощай, мой тихий, ты мне вечно мил
За то, что в дом свой странницу пустил.

1921. Август. Царское Село.**

В том же 1921 году 3 августа Николай Гумилёв был арестован по подозрению в участии в заговоре так называемой «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева» и вскоре был расстрелян***. Ещё одна невинная жертва Красного террора. Ещё один казнённый поэт.

В России имя его было полностью вычеркнуто отовсюду на семь десятков лет, пока уже в самом конце горбачёвской эры 30 сентября 1991 года коллегией Верховного суда Гумилёв не был «реабилитирован за отсутствием состава преступления». Запрещённые стихи «самого непрочитанного поэта» (по словам Ахматовой) стали постепенно возвращаться к читателю, обнаружившему, что поэтический диалог двух великих поэтов-супругов имел своё продолжение. Процитируем ещё одно прекрасное восьмистишие необычное по форме, которое можно отнести к жанру каллиграммы или фигурных стихов, где поэт, начиная со строки шестистопного ямба, укорачивает каждую последующую строку на одну стопу до середины стихотворения, а затем далее всё идёт как бы в зеркальном отражении, возвращаясь к шестистопному ямбу:

* * *

Твоих единственных в подлунном мире губ,
Твоих пурпурных, я коснуться смею.

О слава тем, кем мир нам люб,
Праматери и змею.
И мы опьянены
Словами яркими без меры,

Что нежность тела трепетной жены
Нежней цветов и звёзд, мечтания и веры.


Без даты. Опубл. посмертно.

См. также:

  1. «На сердце песни, на сердце слёзы…», до мая 1903
  2. «В шумном вихре юности цветущей…», до мая 1903
  3. Мне надо мучиться и мучить…», 1906
  4. Наталье Владимировне Анненской («В этом альбоме писать надо длинные, длинные строки, как нити...»), 21 января 1906
  5. Надпись на «Пути конквистадоров» («Микель Анджело, великий скульптор...»), 1906
  6. Это было не раз («Это было не раз, это будет не раз…»), опубл. 1910
  7. Жизнь («С тусклым взором, с мёртвым сердцем в море броситься со скалы…»), 1911
  8. Прогулка («В очень-очень стареньком дырявом шарабане...»), 29 мая 1911
  9. Память («Как я скажу, что я тебя буду помнить всегда...»), 12 июня 1911
  10. Страница из Олиного дневника («Он в четверг мне сделал предложенье…»), 12 июня 1911
  11. Рисунок акварелью («Пальмы, три слона и два жирафа...»), между 20 и 26 июля 1911 года
  12. «Шавело́ прекрасное место, где растет тростник…», опубл. 1912 → Эфиопская народная песня
  13. Акростих восьмёрка («Фёдор Фёдорович, я Вам…»), 8 февраля 1914
  14. Ольге Людвиговне Кардовской («Мне на Ваших картинах ярких...»), 1 марта 1914
  15. Восьмистишие («Ни шороха полночных далей…»), 1915
  16. Надпись на «Колчане» М. Л. Лозинскому («От «Романтических цветов»...»), <15 декабря 1915>
  17. Счастие. 1. «Больные верят в розы майские…», 1916
  18. Счастие. 2. «Хочешь, горбун, поменяться…», 1916
  19. Счастие. 3. «У муки столько струн на лютне…», 1916
  20. Счастие. 4. «Ведь я не грешник, о Боже…», 1916
  21. Счастие. 5. «В мой самый лучший, светлый день…», 1916
  22. «Твоих единственных в подлунном мире губ...», без даты
  23. «На ступенях балкона…», Май 1910 года. Приписывается Гумилёву
  24. Предзнаменование («Мы покидали Соутгемптон...»), <конец июня — начало июля 1917>
  25. Телефон («Неожиданный и смелый…»), опубл. 1918
  26. Природа («Спокойно маленькое озеро…»), опубл. 1918 → Юань Цзе
  27. Счастье («Из красного дерева лодка моя…»), опубл. 1918 → Ли Бо
  28. Соединение («Луна восходит на ночное небо…»), опубл. 1918 → Цзяо Жань
  29. Детская песенка («Что это так красен рот у жабы…»), опубл. 1918 → Индокитай
  30. «Моя мечта летит к далёкому Парижу…», после 23 августа 1919? года. Приписывается Гумилёву
  31. «О дева Роза, я в оковах…», Ноябрь 1920 года
  32. Отрывки. 3. «Колокольные звоны…», лето 1921
  33. Авель и Каин. II. «Ага, сын Авеля, в болото…», без даты (ок. 1918-21?) → Бодлер, 1857/61


*      В издании сб. «Жемчуга» 1918 г. это стихотворение № 37.
**     Это стихотворение Ахматовой является эпилогом (6 частью) цикла «Чёрный сон» (1913—1940), посвящённого не Гумилёву, а второму её мужу Владимиру Казимировичу Шилейко, за которого она вышла замуж в августе 1918, и с которым разошлась весной 1921 года.
***    По современной версии, Гумилёв не участвовал организации В. Н. Таганцева, да и заговора не существовало, он был сфабрикован ЧК в связи с Кронштадтским восстанием.
****   В соответствии со статьёй статьёй 1281 ГК РФ произведения этого автора изданные после 7 ноября 1917 года перейдут в общественное достояние 1 января 2062 года.


William Blake Kiss of Adam & Eve.jpg




86. Бенедикт Константинович Лившиц (1886—1938)

PD-RusEmpire
Flag of Russia.svg


ВАЛКИРИЯ


Я простерт на земле… я хочу утонуть в тишине…
Я молю у зловещей судьбы хоть на час перемирия…
Но уже надо мной, на обрызганном кровью коне,
Пролетает Валкирия, —

И окрепшие пальцы сжимают меча рукоять,
И воинственным выкликом вновь размыкаются челюсти,
И кровавые реки текут пред глазами опять
В неисчерпанной прелести…


1908, опубл. 1911

Наиболее раннее из дошедших до нас восьмистиший Бенедикта Константиновича Лившица, написанное в 1908 и опубликованное в сб. Лившиц Б. Флейта Марсия. Киев, тип. акционерного об-ва «Петр Барский в Киеве», 1911, с. 55. В том же 1911 году вышла короткая рецензия Николая Степановича Гумилёва: «„Флейта Марсия“, книга Бенедикта Лившица, ставит себе серьёзные и, что важнее всего, чисто литературные задачи и справляется с ними, если не всегда умело, то вдохновенно. Темы её часто нехудожественны, надуманы: грешная любовь каких-то девушек к Христу (есть вещи, к которым, хотя бы из эстетических соображений, надо относиться благоговейно), рассудочное прославление бесплодия и т. д. Такое незаражение поэта своими темами отражается на однотонно ярких, словно при электрическом свете найденных, эпитетах. Но зато гибкий, сухой, уверенный стих, глубокие и меткие метафоры, уменье дать почувствовать в каждом стихотворении действительное переживание, — всё это ставит книгу в разряд истинно ценных и делает её не только обещанием, но и достижением. В книге всего 25 стихотворений, но видно, что они являются плодами долгой, подготовительной работы. И веришь, что это — немногословие честолюбивой юности, стремящейся к большему, а не вялость творческого духа». («Аполлон», 1911, № 4, 83—84, и № 5, 76—78.)

Валкирия — воинственная дева из скандинавской мифологии, участвующая в распределении побед и смертей в дни битвы. Храбрых воинов, павших в бою, валкирии уносят в Валгаллу, обитель бога Одина — обиталище душ погибших воинов, где прислуживают им. Валкирия также — персонаж одноимённой оперы Рихарда Вагнера. Стихотворение Лившица оказалось пророческим. Только роль Валкирии, пролетающей «на обрызганном кровью коне» в этой опере сыграл Иосиф Сталин и его режим. Поэт был арестован и приговорён Военной коллегией Верховного Суда СССР «за участие в антисоветской право-троцкистской террористической и диверсионно-вредительской организации» к расстрелу. Это был один из многих арестов в череде так называемого «ленинградского писательского дела», в результате которого были лишены свободы и расстреляны Бенедикт Лившиц (которого назвали одним из руководителей организации), Валентин Стенич, Вильгельм Зоргенфрей и Юрий Юркун. По слухам, приговор был приведён в исполнение 21 сентября 1938 года, хотя документально это никем не подтверждено. Реабилитирован в 1957 году. По сфабрикованной при реабилитации версии, умер от сердечного приступа 15 мая 1939 года. Большая часть рукописей Лившица погибла или была скрыта в архивах ГПУ.

См. также:

  1. Валкирия («Я простерт на земле… я хочу утонуть в тишине…»), 1908 (опубл. 1911, Флейта Марсия)
  2. Степь («Раскруживайся в асфодели…»), 1911 (опубл. 1913, Садок Судей II)
  3. Логово (В тычинковый подъяты рост), 1912 (опубл. 1913, Дохлая луна)
  4. Исполнение («Прозрачны зной, сухи туки…») 1913 (опубл. 1914, Рыкающий Парнас)
  5. Эсхил. 2. «Уже седой кустарник моря…», 15 октября — 14 ноября 1933 (опубл. 1989)
  6. Четверостишия, помещенные под эстампом Ледуайена… («Разбейте рабские позорные оковы...»), Мольер
  7. Предчувствие («В сапфире сумерек пойду я вдоль межи…»), Рембо, 20 апреля 1870
  8. Роман. 1. «Нет рассудительных людей в семнадцать лет!..», Рембо, 23 сентября 1870
  9. Роман. 2. «Вы замечаете сквозь ветку над собой…», Рембо, 23 сентября 1870
  10. Роман. 3. «В сороковой роман мечта уносит вас…», Рембо, 23 сентября 1870
  11. Роман. 4. «Вы влюблены в неё. До августа она…», Рембо, 23 сентября 1870
  12. «Найди-ка в жилах черных руд…» (фрагмент), Рембо, 14 июля 1871
  13. Зеваки («Проделывали опыты зеваки…»), Жамм
  14. Эклиса, Эклисе, Жироду
  15. Стансы («Лишь к мертвецам лицо обращено моё…»), Мореас
  16. Intérieur («То никнет в зеркала рабыней длинноглазой…»), Валери, 1922


* В соответствии со статьёй 1281 ГК РФ произведения Бенедикта Константиновича Лившица, изданные после 7 ноября 1917 года, перейдут в общественное достояние 1 января 2028 года.

Brynhildr by Robert Engels.jpg




87. Владислав Фелицианович Ходасевич (1886—1939)


ПАМЯТНИК


Во мне конец, во мне начало.
Мной совершённое так мало!
Но всё ж я прочное звено:
Мне это счастие дано.

В России новой, но великой,
Поставят идол мой двуликий
На перекрестке двух дорог,
Где время, ветер и песок…


28 января 1928
Париж

Это чеканное восьмистишие Владислава Фелициановича Ходасевича, где поэт подводит итог своему творчеству, было написано уже после опубликования его итогового сборника «Собрание Стихов» (Париж, «Возрождение», 1927). Напечатано оно было посмертно в «Современых записках», 1939, и теперь литературоведы спорят о знаках препинания то ли неверно воспроизведённых, то ли бездумно расставленных редактором. Так, например, предлагается следующее прочтение последней строки:

Где время — ветер и песок.

что в корне меняет и проясняет смысл стихотворения. (См. Максим Лаврентьев. «Поэзия и смерть» www.topos.ru)

В последние годы Ходасевич писал мало стихов, но то, что писал заслуживает особого внимания. Приведём ещё одно восьмистишие, относящееся к жанру шуточной поэзии:

На пуп откупщика усевшись горделиво,
Блоха сказала горлинке: «Гляди:
Могу скакнуть отсюдова красиво
До самыя груди».

Но горлинка в ответ: «Сие твое есть дело».
И — в облака взлетела.
Так Гений смертного в талантах превосходит,
Но сам о том речей отнюдь не водит.

<1930-е гг.>

См. также:

  1. Иная красота («Я не знаю. Я не знаю...»), 14 января 1905
  2. Достижение. 2. «Я очнулся. Вдали, на востоке…», 18—19 января 1905
  3. «Ухожу. На сердце — холод млеющий…», 23 мая 1905, Лидино
  4. «Навсегда разорванные цепи…», 25 октября 1905
  5. «Мой робкий брат, пришедший тёмной ночью…», 16 октября 1906, Москва
  6. «Один, среди речных излучин…», Лидино. 16 ноября 1906
  7. Парки («О, неподвижны вы, недремлющие сестры…»), 22 февраля 1907, Москва
  8. Passivum («Листвой засыпаны ступени…»), Лидино. 27 мая 1907
  9. «Плащ золотой одуванчиков…», 28 мая 1907, Лидино
  10. Как силуэт. 1. «Как силуэт на лунной синеве…», Москва. 19-20 июля 1907
  11. Как силуэт. 2. «Из-за стволов забвенная река…», Москва. 19-20 июля 1907
  12. Стихи о кузине. 1. Она («Как неуверенна — невинна…»), 19 августа 1907 Лидино
  13. Кольца. 2. «Велишь — молчу. Глухие дни настали!..», 17-22 ноября 1907 Петербург — Москва
  14. «Время легкий бисер нижет…», 12 декабрь 1907
  15. «Увы, дитя! Душе неутоленной…», конец 1909
  16. <Придворная песенка> («Спишь ты, Юстина? Я жду у дверей…»), опубл. 1910 → Тетмайер
  17. Песни разбойников Татр. 1. «Эх, как с гор мы спустимся в долины…», опубл. 1910 → Тетмайер
  18. Песни разбойников Татр. 4. «Скоро ты, Яносик, белыми руками…», опубл. 1910 → Тетмайер
  19. Песни разбойников Татр. 9. «Выходи, красавица…», опубл. 1910 → Тетмайер
  20. Песни разбойников Татр. 16. «Ты свети мне, месяц…», опубл. 1910 → Тетмайер
  21. Портрет («Царевна ходит в красном кумаче…»), Начало 1911
  22. Февраль («Этот вечер, ещё не весенний…») февраль 1913
  23. Мыши. 3. Молитва («Все былые страсти, все тревоги…»), Осень 1913
  24. «Со слабых век сгоняя смутный сон…», 1914
  25. «У чёрных скал, в порочном полусне…», <1915>
  26. Триолет («Так! Больше не скажу я ни увы! ни ах!…»), <15 декабря 1915> → Мицкевич
  27. Пэон и Цезура. Трилистник смыслов («Покорствующий всем желаньям...»), 14 января 1916
  28. Весной («В грохоте улицы, в яростном вопле вагонов...»), <1916>
  29. Santa Lucia («Здравствуй, песенка с волн Адриатики!..»), Март — 13 ноября 1916
  30. Хорошие стихи меня томят, <1916-1917>
  31. «За шторами — седого дня мерцанье...»), 9 января 1917
  32. «В этом глупом Schweizerhof'e...»), 18 февраля 1917
  33. «В заботах каждого дня…», 1917
  34. «Пейте горе полным стаканчиком!..», <1917—1918>
  35. Голубок («Дверцу клетки ты раскрыла...»), 16–17 апреля 1918
  36. По бульварам («В темноте, задыхаясь под шубой, иду…»), 1918
  37. «Надо мной в лазури ясной…», 25 апреля 1920
  38. «Не люблю стихов, которые…», <1920>
  39. Памятник («Павлович! С посошком, бродячею каликой…»), <1921>
  40. «В каком светящемся тумане…», 21 июня 1921, Петербург
  41. «Леди долго руки мыла…», 1921
  42. Душа («Душа моя — как полная луна…»), 1921
  43. Жизель («Да, да! В слепой и нежной страсти…»), 1922
  44. «Смотрю в окно — и презираю…», 1921
  45. «Слепая сердца мудрость! Что ты значишь?..», 1921
  46. «Горю. От моего страданья…» (набросок), <1921>
  47. <Частушка о матросе и б...> «Ходит пёс..», <1921>
  48. «Косоглазый и желтолицый…», <1921?>
  49. «Чёрные тучи проносятся мимо…», 1920/1922
  50. «Странник прошёл, опираясь на посох…», 1922
  51. Март («Размякло, и раскисло, и размокло…»), 1922
  52. «Не верю в красоту земную…» 1922
  53. «В этих отрывках нас два героя…», 1922
  54. «Он не спит, он только забывает…», 1922
  55. «В этой грубой каменоломне…», 1923
  56. Песня турка («Прислали мне кинжал, шнурок...»), <1924>
  57. Афродита («Сирокко, ветер невесёлый…»), <1924>
  58. «Как совладать с судьбою-дурой?..», 4 апреля 1924 Рим
  59. «Как больно мне от вашей малости…» (набросок), <1925—26>
  60. Слепой («Палкой щупая дорогу...»), 1923, опубл. 1927
  61. Памятник («Во мне конец, во мне начало…»), 1928
  62. «Париж обитая, низок был бы я, кабы…», Январь 1927
  63. Утро («То не прохладный дымок подмосковных осенних туманов…»), <1930-е годы>
  64. Блоха и горлинка. Басня («На пуп откупщика усевшись горделиво…»), <1930-е гг.>
  65. Аполлиназм. («На Лая лаем лай! На Лая лаем лаял...»), без даты
As janus rostrum okretu ciach.jpg




88. Алексей Елисеевич Кручёных (1886—1968)

PD-RusEmpire
Flag of Russia.svg


«взорваль…»


взорваль
огня
печаль
коня
рубли
ив
в волосах
див


<1913>

Страница из 2-го издания книги: КРУЧЕНЫХ А. Взорваль. СПб., [Еуы], 1913. Рисунки Н. Кульбина, Н. Гончаровой, О. Розановой — в т. ч. обложка, К. Малевича. Тираж 450 экз.

Стихотворение Алексея Елисеевича Кручёных «Взорва́ль» вошло в книгу с таким же названием, вышедшую в 1913 году в Санкт-Петербурге двумя изданиями общим тиражом 800 экземпляров с оформлением Н. Кульбина, Н. Гончаровой, О. Розановой и К. Малевича. Если в первом издании стихотворение было записано в три с половиной строки, то во втором — в восемь строк, что позволяет отнести его к восьмистишиям. В отличие от многих других стихотворений поэта, оно состоит не из «заумных», но из обычных понятных слов, кроме, разве что самого первого слова «взорва́ль» — вероятно, изобретённого самим автором. Заумь здесь смысловая, создаваемая неожиданным сочетанием слов и их смыслов. Кроме того, здесь сохранёны почти что классические рифмы: взорва́ль — печа́ль, огня́ — коня́, ив — див, что сильно облегчает чтение и восприятие текста.

В своей программной статье-манифесте «Слово, как таковое» (1913) Велимир Хлебников и Алексей Крученых писали, что в своих произведениях они используют различные роды или типы сложности художественного языка:

«I) чтоб писалось и смотрелось во мгновение ока! (пение, плеск, пляска, разметывание неуклюжих построек, забвение, разучивание. В. Хлебников, А. Крученых, Е. Гуро; в живописи В. Бурлюк и O. Розанова)

II) чтоб писалось туго и читалось туго неудобнее смазных сапог или грузовика в гостинной (множество узлов, связок и петель и заплат — занозистая поверхность, сильно шероховатая).
В поэзии Д. Бурлюк, В. Маяковский, заумные стихи Крученых, И. Зданевича, Терентьева. Что ценнее — ветер или камень? Оба безценны!» (См. Из книги «Слово, как таковое» О художественных произведениях)

Стихотворение «Взорваль» авторы приводят в качестве одного из примеров на 1-ый из этих двух родов.

См. также:

  1. «Никто не хочет бить собак…», 1912 (версия 1914)
  2. «раскричались девушки…», 1912 (версия 1914)
  3. Из писем Наташи к Герцену. II. «Ни смерть не небо не разлучат…», 1912 (версия 1914)
  4. «взорваль...», 1913
  5. Тропический лес («пробуждается и встает…»), 1913
  6. Смерть художника («привыкнув ко всем безобразьям…») 1913
  7. Мир кончился. Умерли трубы. I. («Мир кончился. Умерли трубы…»), <1913>
  8. Мир кончился. Умерли трубы. II. Высоты (вселенский язык) («е у ю…»), <1913>
  9. «где тесен пыл бойница…», 1913
  10. Отчаяние («из-под земли вырыть…») 1913
  11. «поскорее покончить…», 1913
  12. <Песня похоронщиков из оперы «Победа над Солнцем»> («Размозжить черепаху…»), 1913
  13. Песня шамана, 1914
  14. Битва («дрожь…»), 1916
  15. «глаза вылезли из кругом красные веки…», 1916
  16. «Страшен только первый гудок крови…», 1919
  17. «У меня совершенно по иному дрожат скулы…», 1919
  18. «Нет отрадней встречи в полночь с любимым другом…», 1919
  19. Глухой («Живу у иностранцев…»), 1919
  20. «У меня изумрудно неприличен каждый кусок…», 1919
  21. «Чтобы согреться, я стал поедать грибешки…», 1919
  22. «Клепанный восьмиствол…», 1919
  23. R1 («Каждый день, встречая в подъезде…»), 1919
  24. «Палка утвердилась на плечо…», 1920
  25. Порт («пузатый боченок…»), 1920
  26. «Малярия замирает…», 1920
  27. «перекошенный предчувствием…», 1920
  28. «на самом дне затона — неладно…», 1920
  29. Переход на побочный тротуар, 1920
  30. «Зев тыф сех…», 1920
  31. Военный вызов зау («Уу — а — ме — гон — э — бью!..»), 1922
  32. Баллады о яде Корморане. II. Иезуитская («Паюсный Корморан и Цикута, сестра милосердья…»), 1922
  33. Глухонемой («МУЛОМНГ…»), 1922
  34. Горло («рахам…»), 1923
  35. Ксыр («хиз…»), 1923
  36. Всход на горы («глыба…»), 1923
  37. Разматывание имени. VII. Сальдо («У грозные вздохи — ВЗДОР!..»), 1930
  38. Эскизы портрета Ирины. I. «Русская полячка…», 1930


Malevich-Suprematism..jpg




89. Игорь Северянин (1887—1941)

Игорь Северянин,
Москва, фотоателье Елены Лукиничны Мрозовской, 1915.


НЕ БОЛЕЕ ЧЕМ СОН


Мне удивительный вчера приснился сон:
Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока.
Лошадка тихо шла. Шуршало колесо.
И слёзы капали. И вился русый локон.

И больше ничего мой сон не содержал...
Но, потрясённый им, взволнованный глубоко,
Весь день я думаю, встревоженно дрожа,
О странной девушке, не позабывшей Блока...


1927

Это восьмистишие Игоря Северянина из цикла «Девятое октября» в сборнике «Классические розы» (1930) принадлежит к подлинным шедеврам. Простое повествование: спокойное описание сна в трёх строках и краткий комментарий к нему — вот и всё. Но стихотворение не оставляет читателя равнодушным. По воспоминаниям Юрия Дмитриевича Шумакова: «На вечерах Игоря Северянина в Эстонии, Болгарии, Сербии и Франции собиралась многочисленная аудитория. Многие из тех, кто знал поэта по дореволюционным временам, рассчитывали услышать из уст Северянина стихи прежнего толка, типа «Ананасов в шампанском», но Игорь Северянин читал свои новые стихотворения, созданные в Эстонии, стихи о морском побережье, о суровых лесах, о быстрых реках. Много новых почитателей завоевал себе поэт стихами «Не более чем сон…» (Юрий Шумаков. «Из воспоминаний об Игоре Северянине». Звезда. Л., 1965. № 3.)

Творчество поэта, когда-то сказавшего о себе без обиняков:

«Я, гений Игорь-Северянин,
Своей победой упоён:
Я повсеградно оэкранен!
Я повсесердно утверждён!..»

всегда вызывает споры, в которых сталкиваются два взаимоисключающих мнения. Так, по определению Михаила Леоновича Гаспарова, Игорь Северянин — «...поэт с замечательным слухом и замечательным отсутствием вкуса. Продолжатель и вульгаризатор К. Бальмонта, вслед за ним широко разрабатывал сверхдлинные размеры, а также твёрдые формы, часто изобретенные им самим». (М. Л. Гаспаров: «Русские стихи 1890-х-1925-го годов в комментариях» Москва: Высшая школа, 1993). Но это всё не так просто. Чтобы показать, что Северянин действительно «поэт с замечательным слухом», достаточно привести такое, например, стихотворение:

Сонные сонмы сомнамбул весны
Санно манят в осиянные сны.

Четко ночами рокочут ручьи.
Звучные речи ручья горячи.

Плачут сирени под лунный рефрен.
Очи хохочут песчаных сирен.

Лунные плечи былинной волны.
Сонные сонмы весенней луны.

1909

Другие особые качества его поэзии это удивительная лёгкость стиля, яркость, изобретательность, оригинальность и даже остроумие. Николай Степанович Гумилёв писал в 1911 году: «Из всех дерзающих, книги которых лежат теперь передо мной, интереснее всех, пожалуй, Игорь Северянин: он больше всех дерзает. Конечно, девять десятых его творчества нельзя воспринять иначе, как желание скандала, или как ни с чем несравнимую жалкую наивность. <...> Но зато его стих свободен и крылат, его образы подлинно, а иногда и радующе, неожиданны, у него есть уже свой поэтический облик. Я приведу одно стихотворение, показывающее его острую фантазию, привычку к иронии и какую-то холодную интимность:

Я оставила у эскимосской юрты
Пегого оленя, — он поглядел умно,
А я достала фрукты
И стала пить вино.

И в тундре — вы понимаете? — стало южно…
В щелчках мороза — дробь кастаньет…
И захохотала я жемчужно,
Наведя на эскимоса свой лорнет!

[1910]

Трудно, да и не хочется, судить теперь о том, хорошо это или плохо. Это ново — спасибо и за то». (Н. Гумилёв. Статьи и заметки о русской поэзии — Вып. XVII Опубл.: «Аполлон», 1911, № 4, 83—84, и № 5, 76—78).

Три года спустя Гумилёв писал о Северянине уже более определённо: «Уже давно русское общество разбилось на людей книги и людей газеты, не имевших между собой почти никаких точек соприкосновения <...> отношения были те же, как между римлянами и германцами накануне великого переселения народов. И вдруг — о, это «вдруг» здесь действительно необходимо — новые римляне, люди книги, услышали юношески-звонкий и могучий голос настоящего поэта, на волапюке людей газеты говорящего доселе неведомые «основы» их странного бытия. Игорь Северянин — действительно поэт и к тому же поэт новый. Что он поэт — доказывает богатство его ритмов, обилие образов, устойчивость композиции, свои и остро-пережитые темы. Нов он тем, что первый из всех поэтов настоял на праве поэта быть искренним до вульгарности. Спешу оговориться. Его вульгарность является таковою только для людей книги». (Н. Гумилёв . Статьи и заметки о русской поэзии — Вып. XXXI «Аполлон», 1914, № 1—2, 122—130).

Поэт невероятно плодовитый и с необычайно виртуозной техникой, изобретательный в своих рифмах, Игорь Северянин продемонстрировал подлинное владение простыми и сложными размерами и ритмами, а также практически всеми поэтическими формами и жанрами. Так в жанре восьмистиший он часто использует твёрдые формы классической «тосканской октавы» и почти забытой «сицилианы» (или «сицилианской октавы»), «триолета», а также формы собственного изобретения, одной из которых является «миньонет» — оригинальная разновидность триолета на 2 или 3 рифмы, где 1-й и 2-й стихи повторяются как 7-й и 8-й; графически обычно делится на два четверостишия. Таково восьмистишие на тему о самой крупной в мире кувшинке «Виктория Регия», которая зацвела в новой оранжерее в Москве в 1908 году:

Наша встреча — Виктория Регия:
Редко, редко в цвету…
До и после неё жизнь — элегия
И надежда в мечту.

Ты придёшь — изнываю от неги я,
Трепещу на лету.
Наша встреча — Виктория Регия:
Редко, редко в цвету…

1909

См. также:

  1. Звезда и дева («Вот и звезда золотая…»), Петербург. 1896
  2. Стансы («Не высказать ничтожной речью…»), Без даты <1900-е ?>
  3. Тоска по Квантуну («О, грёза дивная, мне сердца не тирань!..»), 1904. Петербург.
  4. Триолет («Зачем ты говорила: никогда»), 1906 (триолет)
  5. Страдать… («Страдать, страдать… Но это ведь ужасно...»), 1907. Апрель
  6. Клятва («Клянусь тебе, Сестра, здесь, на твоей могиле…»), 1907. Июнь. Новодевичий монастырь
  7. Оттого и люблю («Я люблю сердечно, безрассудно…»), 1907
  8. Стансы («Счастье жизни — в искрах алых…»), 1907
  9. Стансы («Скорбишь ли ты о смерти друга…»), 1907
  10. Жизнь считаешь ли… («Жизнь считаешь ли бесполезною...»), 1907
  11. Здесь и там (рефрены) 1. «Тайна смерти непонятна…»), 1907
  12. Здесь и там (рефрены) 2. «Мысль работает тревожно…»), 1907
  13. Здесь и там (рефрены) 3. «Жил ты с другом беззаботно…»), 1907
  14. Сердцу — сердце. 1. Элегия («Моими слезами земля орошена…»), 1907
  15. Сердцу — сердце. 2. Стансы («Ты подошла к волнуемой струями…»), 1907
  16. Сердцу — сердце. 3. Рэфрэны («Держу ли путь зимою в снежном поле…»), 1907
  17. Сердцу — сердце. 4. Река поёт… («Река поёт… Порог, обросший мохом…»), 1907
  18. Принцесса Мимоза. 1. «Живет в фарфором дворце…», 1907 (триолет)
  19. Принцесса Мимоза. 2. «Она стыдлива и чиста…», 1907 (триолет)
  20. Принцесса Мимоза. 3. «Дрожит сердечко, как струна…», 1907 (триолет)
  21. Принцесса Мимоза. 4. «Её избранник, Мотылёк…», 1907 (триолет)
  22. Принцесса Мимоза. 5. «Мимозу робко просит он…», 1907 (триолет)
  23. Принцесса Мимоза. 6. «Принцесса любит… Почему ж…», 1907 (триолет)
  24. Принцесса Мимоза. 7. «Как обнадежен Мотылёк…», 1907, (триолет)
  25. Принцесса Мимоза. 8. «И вдруг смежила вечным сном…», 1907 (триолет)
  26. Принцесса Мимоза. 9. «Её святая чистота…», 1907 (триолет)
  27. «Наша встреча — похороны дней…», 1907
  28. «Ни холодный свет жемчужины…», 1907
  29. Бокал прощенья («Шампанским пенясь, вдохновенье…»), 1907
  30. Молчанье шума («Убийцей жизни, мысли пробужденья…»), 1908. Март. Петербург
  31. «Смотрю ли я на водяные стали…», 1908. Апрель
  32. Триолеты. 1. «Вы знаете осеннюю весну…», 1908. Июнь. Лигово, (триолет)
  33. Триолеты. 2. «Улыбок нет. Живительные слёзы…», 1908. Июнь. Лигово, (триолет)
  34. Сердце моё («Сердце моё, этот колос по осени…»), 1908. Август. Мыза «Ивановка»
  35. «О, мне поверь, желанная: далече…», 1908. Август. Мыза Ивановка
  36. «Всё клонится ко сну…», 1908. 5 сентября. Мыза Ивановка
  37. Художнику («Лови мгновения, художник…»), 1908. 27 сентября. Петербург
  38. Загадка ужаса («Мы встретились в деревьях и крестах…»), 1908. Октябрь. Петербург
  39. «Заря улыбалась так розово…», 1908. Октябрь. Петербург
  40. Что — жизнь?… («Что — жизнь? грядущим упоенье...»), 1908. Октябрь
  41. Твой домик («Твой домик затерян в уснувшем лесу...»), 1908. 12 октября
  42. Грёзы миньоны («Знаешь рощ лимонных шорох…»), 1908. 21-го октября
  43. Царица из цариц («В моей душе — твоих строфа уст…»), 1908. Ноябрь
  44. Кадрильон («Грезить и плакать...»), 1908. Ноябрь
  45. Вариация («Весна — и гул, и блеск, и аромат...»), 1908. Ноябрь
  46. Ванда. Октавы. 1. «Грустила ночь. При чахлом свете лампы…», 1908. Ноябрь (октава)
  47. Ванда. Октавы. 2. «А ночь глядит в растворенную дверь…», 1908. Ноябрь (октава)
  48. Ванда. Октавы. 3. «…О, чаровница-музыка, тебе…», 1908. Ноябрь (октава)
  49. «Как хорош сегодня гром утра…», 1908. 24 декабря
  50. Стансы («Звезда любви — звездой погаснет…»), 1908. Мыза Ивановка
  51. Её сестра («Её сестра — её портрет…»), 1908. Мыза Ивановка
  52. На миг («Случалось вам, я думаю, не раз...»), 1908. Мыза Ивановка
  53. «Она придёт, сверкнёт — исчезнет…», 1908. Мыза Ивановка
  54. «Душа пророчит, как оракул…», 1908. Петербург
  55. «Непонятый, осмеянный, всё ближе…», 1908. Петербург
  56. Знаком ли ты? («Знаком ли ты с щемящею тоской...»), 1908
  57. Мадригал («Увижу ль Вас, я Вами околдован…»), 1908
  58. Укор («Каждый раз, дитя, когда увижу...»), 1908
  59. Вешний звон (Триолеты). 1. «Идёт весна, поёт весна…», 1908 (триолет)
  60. Вешний звон (Триолеты). 2. «Бегут ручьи, бурлят ручьи!..», 1908 (триолет)
  61. Вешний звон (Триолеты). 3. «Чаруют, трелят соловьи…», 1908 (триолет)
  62. Вешний звон (Триолеты). 4. «Вокруг — всё жизнь, любовь и свет…», 1908 (триолет)
  63. Жажда жизни («Жизни — в полном смысле слова!..»), 1908. Порт-Дальний. Квантун
  64. Миньонет VII («Ах, скорее бы дожить до встречи дня...»), 1909. (миньонет)
  65. В альбом Олимпии Боронат («Есть где-то край… Есть где-то край волшебный...»), 1909. Январь
  66. Мой год («Я десять месяцев мечтаю…»), 1909. Март
  67. Мне весело грустить… («Мне весело грустить о звонких трелях...»), 1909. Март
  68. Но зачем? («И в каштановых волнах прически...»), 1909. Март
  69. «Повеяло фиалками…», 1909. Март
  70. Триолет («Чувство крылатое властно лишь миг…»), 1909. Март (триолет)
  71. Прохожей («Дитя моё, дитя! давно расстались мы…»), 1909. Март
  72. «Солнце всегда вдохновенно!..» 1909. Апрель
  73. Триолет («Мне что-то холодно… А в комнате тепло…»), 1909. Май. Мыза «Ивановка» (триолет)
  74. Звено любви («Я разрубил докучный узел...»), 1909. Май. Мыза «Ивановка».
  75. «Синь неба облачного матова…», 1909. Май. Мыза Ивановка
  76. «Распускаются почки душистые…», 1909. Май. Мыза Ивановка
  77. Пихтовые «ягоды» («Шёл я парком утренним. Мысли нездоровые…»), 1909. 11 мая. Мыза Ивановка
  78. Мой стих («Мой стих — пощёчина...»), 1909. Июнь. Мыза Ивановка
  79. Всё по-старому («Всё по-старому... — сказала нежно…»), 1909. Июнь. Мыза Ивановка
  80. Прошли года… («Тебя мне встретить не хотелось бы...»), 1909. Июнь. Мыза Ивановка
  81. Восьмистрочие («Каждая женщина любит неправду...»), 1909. Июнь. Мыза Ивановка
  82. «Я окружён такими гадкими…», 1909. Июнь. Мыза Ивановка
  83. «Я любил только раз, только раз…», 1909. Июнь. Мыза Ивановка
  84. У горошка («Там, где кружатся кузнечики...»), 1909. Июль. Мыза Ивановка
  85. Триолет («Бывал ли ты в лесах полей…»), 1909. Июль. Мыза Ивановка (триолет)
  86. Триолет («В протяжных стонах самовара…»), 1909. Июль. Мыза «Ивановка» (триолет)
  87. Всё то же («Все те же краски, те же типы…»), 1909. Июль. Мыза «Ивановка»
  88. Её муза («Её муза — конечно, шатенка...»), 1909. Июль. Мыза Ивановка
  89. Кузнечик, 1909. Июль. Мыза Ивановка
  90. Утомление («…Но что светила луч восточный…»), 1909. Июль. Мыза Ивановка
  91. «Изменяй мне, когда тебе хочется…», 1909. Июль. Мыза Ивановка
  92. Это сон или бред? («Это сон или бред? Это грёза иль жизни отрывок?..»), 1909. Июль. Мыза Ивановка. Помещено в «Creme des violettes»
  93. «Лишь тот велик, кто верит в мощь свою…», 1909. Июль. Мыза Ивановка
  94. Пока… («Я верю в Бога потому…»), 1909. Август. Мыза Ивановка
  95. «Почему бы не встречаться…», 31 августа. Мелле-Кюлле
  96. Запой, 1909. Сентябрь
  97. «Спичка вспыхнула огненным смехом…», 1909. Сентябрь
  98. В альбом Изабелле Гриневской. Мадригал-триолет («Среди созвездья поэтесс…»), 1909. Сентябрь (триолет)
  99. Надежды нет… («Глупец и трус способны жизнь любить...»), 1909. Октябрь
  100. А все вместе… («Голосок твой — серебристый колокольчик...»), 1909. Октябрь
  101. На чужой мотив («Как бездна, страшен мне таинственный кошмар...»), 1909. Октябрь
  102. «Я люблю тебя, люблю тебя, люблю я…», 1909. Октябрь
  103. Миньонет VI, 1909. Октябрь
  104. «Я вопросил себя сердечно…», 1909. Октябрь
  105. К портрету («В Тебе есть то, чего ни в ком, ни в ком...»), 1909. Октябрь
  106. Зина («Кроткая, ленивая, ласково-покорная...»), Ноябрь 1909
  107. «Ты вошла в кабинет неожиданно…», 1909. Декабрь, 6
  108. Красный жасмин («— Ты! меня целовала в жасмине...»), 1909. Декабрь
  109. Колокол и колокольчик («Грузно каялся грешный колокол...»), 1909. Декабрь
  110. Маленькая диссона («Да, вспоминай, как ты бродила...»), 1909. Декабрь
  111. «Угасала тихо, угасала ясно…», 1909. Мыза Ивановка
  112. Интродукция. Триолет («За струнной изгородью лиры…»), 1909 (триолет)
  113. Prelude («Мои стихи — туманный сон…»), 1909
  114. Маленькая элегия («Она на пальчиках привстала…»), 1909
  115. Виктория Регия («Наша встреча — Виктория Регия…»), 1909 (миньонет)
  116. Эскиз («Клубится дым при солнце зимнем…»), 1909
  117. Чьи грёзы?.. («Я пить люблю, пить много, вкусно…»), 1909
  118. Я хочу… («Я тебя постараюсь простить...»), 1909
  119. Сонмы весенние («Сонные сонмы сомнамбул весны…»), 1909
  120. Они поют (миньонет) («Они поют, вершины эти...»), 1909 (миньонет)
  121. Как кошечка («В её устах томилася малина...»), 1909
  122. Любила («Любила… Но что это значит?..»), 1909
  123. В августе («Есть в тихом августе, мечтательном и кротком...»), 1909
  124. Летом («Студёной синью блещет озеро...»), 1909
  125. Миньонеты. I. «Да, я хочу твоих желаний…», 1910. Март, (миньонет)
  126. Миньонеты. II. «Ловлю печаль в твоей улыбке…», 1910. Март (миньонет)
  127. Сиреневый ноктюрн («В твоём саду вечернем бокальчики сирени...»), 1910. Март
  128. Вторая симфония. 1. Октава («Когда в апреле поля воскресли…»), 1910. Апрель (октава)
  129. Вторая симфония. 2. Триолет («И умиравшая на литургии…»), 1910. Апрель (триолет)
  130. Вторая симфония. 4. Финал («А сад весной благоухал… Воскресли…»), 1910. Апрель
  131. Октава («Заволнуется море, если вечер ветреет…»), 1910. Август (октава)
  132. Импровизация («Как смеют хоронить утром, когда на небе солнце?..») 1910. Август
  133. Berceuse. Миньонет («Пойте — пойте, бубенчики ландышей…»), 1910 (миньонет)
  134. Пасхальный гимн («Христос воскресе, Христос воскресе!..») 1910
  135. Солнце и море («Море любит солнце, солнце любит море…») 1910
  136. Юг на севере («Я остановила у эскимосской юрты…»), 1910
  137. Дель-Аква-Тор. Лирическая вуаль. 3. «Прошли века, дымя свои седины…», 1910
  138. По восемь строк. I. «Вы стоите на палубе за зеркальною рубкою…», 1910
  139. По восемь строк. II. Карменсите («В тебе столько нежности тихой…»), 1910. Саблино
  140. По восемь строк. III. «Я приду к тебе, еврейка…», 1910
  141. Лесной набросок («Леса сосновые. Дорога палевая...»), 1911. Июнь. Елисаветино. Дылицы
  142. Элегия («Вы мать ребенка школьнических лет…»), 1911
  143. Virelai («Я голоса её не слышал…»), 1912. Ноябрь
  144. В осенокошенном июле («Июль блестяще осенокошен…»), 1911. Июль. «Дылицы»
  145. «Это только в жасмин» («Это только в жасмин… Это только в сирень...»), 1912. Весна
  146. Миньонет («Уважать — это вовсе не значит любить…»), 1912. Март (миньонет)
  147. Будь спокойна («Будь спокойна, моя деликатная…»), 1912. Июль. День Игоря. Ст. Елизаветино, село Дылицы
  148. Тень апельсинной ветки. Из Тинь-Тунь-Линг («Одиночила в комнате девушка…»), Веймарн, мыза «Пустомержа». 1912. Август
  149. Морская памятка («Сколько тайной печали, пустоты и безнадежья…»), 1912 авг. Эстляндия. Иеве, деревня Тойла
  150. Осенняя царица («В апреле природа все юнее…»), 1912. Август. Веймарн
  151. Поэза о Карамзине («Известно ль тем, кто, вместо нарда…»), 1912
  152. Промельк («В каждом городе, в комнате девьей…»), Минск. 1913. Март
  153. Прелюдия («Лунные тени — тени печали…»), <не позднее 1914>
  154. Триолет («Ты мне желанна, как морю — буря…»), <не позднее 1914>, (триолет)
  155. Только миг («Я гостил в твоём сердечке…»), <Не позднее 1914>
  156. На сенокосе («Льётся дождь, златисто-кос…»), Пудость Ивановка <Не позднее 1914>
  157. Вдыхайте солнце («Вдыхайте солнце, живите солнцем…»), Мыза Ивановка <не позднее 1914>
  158. Моя улыбка («Моя улыбка слёзы любит…»), Мыза Ивановка <Не позднее 1914>
  159. Снег яблонь («Снег яблонь — точно мотыльки…»), Мыза Ивановка <не позднее 1914>
  160. Миньонеты. 1. «Твои уста — качели лунные…», <Не позднее 1914> (миньонет)
  161. Миньонеты. 2. «Гудят погребальные звоны…», <Не позднее 1914> (миньонет)
  162. Вуалетка («Вздыхала осень. Изнежена малина…»), <Не позднее 1914>
  163. Charlotte Corde, <Не позднее 1914>
  164. Белая лилия. 1. «Белая Лилия, юная Лилия…», <не позднее 1914> (триолет)
  165. Белая лилия. 2. «Белую Лилию волны баюкали…», <не позднее 1914> (триолет)
  166. Белая лилия. 3. «Всеми любима, собою всех радуя,…», <не позднее 1914> (триолет)
  167. Белая лилия. 4. «Лодка изящная, лодка красивая…», <не позднее 1914> (триолет)
  168. Белая лилия. 5. «Девушка бледная, девушка юная…», <не позднее 1914> (триолет)
  169. Белая лилия. 6. «— Белая Лилия, юная Лилия…», <не позднее 1914> (триолет)
  170. Белая лилия. 7. «— Добрая девушка, девушка милая…», <не позднее 1914> (триолет)
  171. Белая лилия. 8. «— Ты отгадала, — с печальной улыбкою, <не позднее 1914> (триолет)
  172. Белая лилия. 9. «Лилия скорбно вздохнула, растрогана…», <не позднее 1914> (триолет)
  173. Белая лилия. 10. «…И сорвала её дева задумчиво…», <не позднее 1914> (триолет)
  174. Белая лилия. 11. «Белая Лилия, юная Лилия…», <не позднее 1914> (триолет)
  175. Монументальные пустяки. 3. «Так много разных шалопаев…», 1914. Июнь. Эст-Тойла
  176. Прелюдия («Воспетое Лохвицкой Миррой…»), 1914. Июнь. Эст-Тойла
  177. Проба пера («Полна чарующих разочарований…»), 1914. Июль. Мыза «Ивановка»
  178. Трёхцветный триолет («Пойдем, Маруся, в парк; оденься в белый цвет...»), 1915. Май. Эст-Тойла (триолет)
  179. Пленница лилии алой… («Лилиевое тело...»), 1915. Июнь. Эст-Тойла
  180. Триолет о клёне («О, если б клён, в саду растущий…»), 1915. Июнь. Эст-Тойла (триолет)
  181. Два триолета. 1. «Хочу быть Аделиной Патти!..», 1915. Июнь. Эст-Тойла (триолет)
  182. Два триолета. 2. «Пройдя сквозь хлесткий строй мужчин...», 1915. Июнь. Эст-Тойла (триолет)
  183. Три триолета. 1. «Страданья старого урода…», 1915. Июнь. Эст-Тойла (триолет)
  184. Три триолета. 2. «Она казалась мне прекрасной…», 1915. Июнь. Эст-Тойла (триолет)
  185. Три триолета. 3. «Она всегда была мне верной…», 1915. Июнь. Эст-Тойла (триолет)
  186. Северный триолет («Что Эрик Ингрид подарил?..»), 1916. Август. Им. Бельск (триолет)
  187. Триолеты о зайце. 1. «Наш заяц, точно Передонов…», 8 сентября 1916. Им. Бельск (триолет)
  188. Триолеты о зайце. 2. «Ликует тело заячье…», 8 сентября 1916. Им. Бельск (триолет)
  189. Заячьи моноложки. 1. «Что в мыслях не таи…», 15 сентября 1916. Им. Бельск
  190. Заячьи моноложки. 2. «Похож ты на ежа…», 1916. Сентябрь. Им. Бельск
  191. Заячьи моноложки. 3. «Вчера сибирский кот…», 1916. Сентябрь. Им. Бельск
  192. Заячьи моноложки. 4. «Зачем-то нас зовут…», 1916. Сентябрь. Им. Бельск
  193. Песенка о зайце («Я впивала аромат…»), 1916. Сентябрь. Им. Бельск
  194. Опечаленная поэза («Не вечно мне гореть. Не вечно мне пылать...»), 8 декабря 1916. Гатчина
  195. Миньонет («О, мечта бархатисто-фиолевая...»), 8 декабря 1916. Гатчина (миньонет)
  196. Гирлянда триолетов. 1. «Печальное и голубое…», Декабрь 1916. Гатчина (триолет)
  197. Гирлянда триолетов. 2. «Ах, вам мой грезовый поклон!..», Декабрь 1916. Гатчина (триолет)
  198. Гирлянда триолетов. 3. «Моя сирень, ледок во зное…», Декабрь 1916. Гатчина (триолет)
  199. Гирлянда триолетов. 4. «Печальное и голубое…», Декабрь 1916. Гатчина (триолет)
  200. Гирлянда триолетов. 5. «Таит гусинолистый клён…», Декабрь 1916. Гатчина (триолет)
  201. Гирлянда триолетов. 6. «Вам чуждое, нам с ним — родное…», Декабрь 1916. Гатчина (триолет)
  202. Гирлянда триолетов. 7. «Печальное и голубое…», Декабрь 1916. Гатчина (триолет)
  203. Промельк («И в зле добро, и в добром злоба…»), 21 декабря 1917. Петроград
  204. Кавказская рондель («Январский воздух на Кавказе…»), Без даты <1917?>
  205. Это явь или грёза? «Сон мой был или не был? что мне снилось, что снилось? только море и небо…», 1918 — IV
  206. При свете тьмы («Мы — извервэненные с душой изустреченною...»), 1919. Январь. Эст-Тойла
  207. Поэза доказательства («Всё то, что раньше было б диким…»), <опубл. 1921>
  208. Твои поцелуи («Твои поцелуи похожи на розу…»), <опубл. 1922>
  209. Kevade («Проворная, просторная бежала по весне вода...»), <опубл. 1922>
  210. Её питомцы («Она кормила зимних птичек…»), Озеро Uljaste. 1923
  211. Барельеф («Есть в Юрьеве, на Яковлевской горка...»), Озеро Uljaste. 1923
  212. Любят только душой («Хрустит под сапогом валежник...»), 1923
    Кара Дон-Жуана. Рассказ в сицилианах, 1924
  213. Кара Дон-Жуана. 1. «Да, фейерверком из Пуччини…», 1924 (сицилиана)
  214. Кара Дон-Жуана. 2. «Не делегаты ль авиаций…», 1924 (сицилиана)
  215. Кара Дон-Жуана. 3. «Как странно вздрогнула синьора!..», 1924 (сицилиана)
  216. Кара Дон-Жуана. 4. «На людной площади Милана…», 1924 (сицилиана)
  217. Кара Дон-Жуана. 5. «Умолк оркестр на полуноте…», 1924 (сицилиана)
  218. Кара Дон-Жуана. 6. «И в ресторане у собора…», 1924 (сицилиана)
  219. Кара Дон-Жуана. 7. «Но — миг минут, и в ресторане…», 1924 (сицилиана)
  220. Кара Дон-Жуана. 8. «А результат недавней драмы…», 1924 (сицилиана)
  221. Кара Дон-Жуана. 9. «Одни в безумьи, муж без цели…», 1924 (сицилиана)
  222. Кара Дон-Жуана. 10. «И вот, почти совсем откосно…», 1924 (сицилиана)
  223. Кара Дон-Жуана. 11. «Летели в небе два мотора…», 1924 (сицилиана)
  224. Кара Дон-Жуана. 12. «На островках, собой несхожих…», 1924 (сицилиана)
  225. Кара Дон-Жуана. 13. «Ласкал серебряные косы…», 1924 (сицилиана)
  226. Кара Дон-Жуана. 14. «Хрустел седыми волосами…», 1924 (сицилиана)
  227. Кара Дон-Жуана. 15. «Хохочут злобно два пилота…», 1924 (сицилиана)
  228. Кто же ты? («Гой ты, царство балагана!..»), 1925
  229. Предвоскресье («На восток, туда, к горам Урала…»), 1925
  230. Что нужно знать («Ты потерял свою Россию…»), 1925
  231. Не более чем сон («Мне удивительный вчера приснился сон…»), 1927
  232. Обидно поверить… («С отлогой горы мы несёмся к реке на салазках...»), 1927
  233. Возникновение поэта («Оттого ль, что осенняя возникла рана...»), Двинск. 1927
  234. Земное небо («Как царство средь царства стоит монастырь...»), <1927?>
  235. Как хорошо… («Как хорошо, что вспыхнут снова эти…»), 1928
  236. Сосны её детства («Когда её все обвиняли в скаредности...»), 1928
  237. Чего-то нет… («Мне хочется уйти куда-то…»), 1928
  238. Любовница. 3. «Если же слово это…», 1929
  239. Случай («Судьбою нашей правит Случай...»), 1929
  240. Элегия небытия («Все наши деянья, все наши дарованья...»), 1929
  241. Закатные облака («По небу, точно хлопья ваты...»), 1929
  242. Яблоновые рощи («Яблоновые рощи на отлогих зелёных и приветливых склонах…»), Замок Hrastovac. Над р. Пестецей. 10 июля 1933
  243. Розы во льду («Твоей души я не отрину…»), София. 2 января 1934
  244. Забытые души («Она, с кем четверть странствия земного…»), Таллинн. 14 октября 1935
  245. Гармония контрастов («Летишь в экспрессе — жди крушенья!..»), Таллинн. 14 октября 1935
  246. «Эта пара из двух разных гробов…», Таллинн. 13 ноября 1935
  247. Домик на диване («Дом стоит как будто на диване…»), Озеро Uljaste. 7 января 1936
  248. Вина на всех («Нам в подлую эпоху жить дано…»), Усть-Нарва, 11.01.40 г.
  249. Виновны все («В войне нет правого: виновны все в войне…»), 28 января 1940
  250. Когда ж? («"Смысл жизни — в смерти" — говорит война…»), 29 января 1940


Sandrart Susanna Maria Lesende Frau.jpg




90. Сигизмунд Доминикович Кржижановский (1887—1950)

PD-RusEmpire
Flag of Russia.svg


"AH, DIE FRÜHLING" (Григ)


На зыбких клавишах звучат шаги Весны:
Вся в струнных шорохах, вся в завитушках трелей —
Идёт — и на пути синеют травы-сны,
И влажный снег с ветвей роняют ели.

У талой лужицы грустит влюблённый гном.
Ручьи звенят, сплетаясь в сложной фуге;
И дятел на сосне, как точный метроном,
Считает такт, тоскуя о подруге.


1911—13

Философ, писатель и драматург Сигизмунд Доминикович Кржижановский сочинял также и стихи, собирая их в сборник «Книжная душа» в 1910-х годах. Часть его стихотворений была опубликована тогда же в Киеве. Другая часть впервые увидела свет уже в XXI веке в книге С. Кржижановский. Книжная душа. — М.: Водолей Publishers, 2007. — Малый серебряный век. В рассказе Кржижановского «Поэтому», герой которого «человек, вчера ещё бывший поэтом», есть такой, по всей видимости, автобиографический эпизод:

«…И поэт сидел в кухмистерской, у столика, придвинутого к окну. Суп давно простыл и желтел круглой лужицей у локтя. В груди ровно, методическим дятлом, стучало сердце. У локтя ждал суп. За окном ждала весна, всматриваясь тысячами и тысячами спрятанных меж лепестков в зарадужье глаз. Не хотелось — ни супа, ни весны.

На столике — раскрытый журнал. Перелистал. Чьи-то стихи:

На зыбких клавишах звучат шаги Весны:
Вся в струнных шорохах, вся в завитушках трелей, —
Идёт, — и на пути синеют травы-сны
И влажный снег с ветвей роняют ели.
У талой лужицы грустит влюблённый гном,
Ручьи звенят, сплетаясь в сложной фуге, —
И дятел на сосне, как мерный метроном,
Считая такт, тоскует о подруге.

— Бессмыслица: разве клавиши затем, чтобы по ним ходить, или вот, „Весна“: весна — время года, и кто видел, чтобы у времён года были какие-то не то трели, не то завитушки.

Строка о дятле почему-то даже обидела человека, который ещё вчера был поэтом. Он отшвырнул журнал.

— Кстати: кем писано.

Брови прыгнули кверху: человек, вчера ещё бывший поэтом, прочёл под восемью строками стихов — своё собственное имя». (См. Кржижановский С. Д. Сказки для вундеркиндов: повести, рассказы. — М.: Советский писатель, 1991. — Стр.178-192.)

См. также:

  1. "Ah, die Frühlung" (Григ) («На зыбких клавишах звучат шаги Весны…»), 1911—13
  2. «Ныне отпущаеши» («Отпусти мою душу незримым лучом…»), <1910-е годы>
  3. Стринберг («…Он ненавидел жизнь и проклял мысль людскую…»), <1910-е годы>
  4. Курица («Какая извращённость!..»), <1910-е годы>
  5. «И дремля едем до ночлега…», <1910-е годы>


Ludwig Richter - Frühling.jpg