А8/Дополнения/91-100

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Антология восьмистиший
Дополнения/91-100

РодзянкоАндрей КайсаровКолосовШиринский-ШихматовГрамматинКорсаковСергей АксаковПётр ПлетнёвМилоновМихаил Дмитриев

{{#invoke:Header|editionsList|}}

A8.jpg


91. Семён Емельянович Родзянко (1782—1808?)|

Герб рода, которому принадлежал Семён Емельянович Родзянко


ЛЮБОВЬ К ОТЕЧЕСТВУ


Любовь к отечеству священна,
Твердыня царств, оплот градов!
Где фимиам тебе курится,
Там доблести прекрасны зрим:
Там слава, истина сияет,
Лучами лик твой озаря;
Там меч лишь злобу пресекает,
Весы — невинным торжество <...>


1798

Семён Емельянович Родзянко, выходец из польского дворянского рода обучался в Московском университетском благородном пансионе, где в публичном акте декабря 22 дня, 1798 года он прочёл свою патриотическую оду в белых черёхстопных ямбах «Любовь к отечеству». Выше приведено её начало. Кончается она беспардонным панегириком государю-императору Павлу I:

На ПАВЛА лик воззрим священный —
Да будет в наших он сердцах!
Се Тит вторый, полночный Гений,
Блюститель счастья Росских стран!
Сердца свои и ум украсим,
Чтоб ревностно Ему служить,
И для любезныя России
Потщимся жить и умереть!

1798

Родзянко слыл "философом" и удивлял товарищей своей особой религиозностью. С 1802 начал проявлять явные признаки безумия и умер через 6 лет в сумасшествии.

Pavel I English caricature.jpg



92. Андрей Сергеевич Кайсаров (1782—1813)

Андрей Сергеевич Кайсаров. Художник неизвестен


ПРОСТИ САРАТОВУ


Итак, готово всё? Никита! Шубу мне!
Уж это говорю я въявь, а не во сне.
Пора, брат, со двора! Пора в Рязань пуститься,
Поплакав, потужив, с Саратовым проститься.
Не вечно ведь, дружок, и маслице коту,
Бывает иногда великий пост в году.
Итак, поедем же! — но нет, не торопися:
Я с благородными, ты с чернию простися!..


22 ноября 1810

В третьем томе романа Л. Н. Толстого «Война и мир» есть такой эпизод: «…Кутузов стал рассеянно оглядываться, как будто забыв все, что ему нужно было сказать или сделать. Очевидно, вспомнив то, что он искал, он подманил к себе Андрея Сергеича Кайсарова, брата своего адъютанта. — Как, как, как стихи-то Марина, как стихи, как? Что на Геракова написал: „Будешь в корпусе учитель…“ Скажи, скажи, — заговорил Кутузов, очевидно, собираясь посмеяться. Кайсаров прочел… Кутузов, улыбаясь, кивал головой в такт стихов».

Андрей Сергеевич Кайсаров, младший из братьев Кайсаровых, воспитывался в Московском благородном пансионе, учился в Московском и Геттингенском университетах, жил в Англии, а 1807—1810 провёл в Саратове, где работал над «Словарём древнерусского языка». В 1811 стал профессором русского языка и словесности Дерптского университета. Во время Отечественной войны 1812 года служил в походной типографии при главной квартире армии, а после смерти М. И. Кутузова вступил в партизанскую «партию» своего брата генерала Паисия Кайсарова и в 1813 погиб, действуя в тылу неприятеля.

Основной труд Андрея Кайсарова «Versuch einer Slavischen Mythologie» (Гёттинген, 1804; русск. перевод: «Мифология славянская и российская», Москва, 1807 и 1810), где автор сделал попытку научного подхода к изучению славянской старины. Выше приводится начало стихотворения «Прости Саратову», вошедшего в собрание стихов в рукописной тетрадке, найденой в архиве братьев Тургеневых. Впервые оно было опубликовано (неполностью) спустя столетие в работе: А. Фомин, Андрей Сергеевич Кайсаров — «Русский библиофил», 1912, № 4, с 23.


Coat of Arms of Saratov.png



93. Василий Михайлович Колосов (1782—1857)

Кремлёвскоe архитектурное училище (на втором этаже здания Сената), где в 1830 смотрителем служил Василий Михайлович Колосов


ПЕСНЬ БОГАТЫРЯМ РУССКИМ


<...>Не печалься, не горюй, Москва!
Скоро славу поновим твою —
       Будет время, будет выше всех!
Позавидуют сынам твоим!
       Уж не долго горевать тебе,
А врагу не долго тешиться;
       Всех рабов его бесчисленных
Мы отправим во сыру землю <...>


<1812?>

Василий Михайлович Колосов, из купцов, учился в Московском университете и служил в Экспедиции кремлёвского строения. Печатал стихи с 1801 года. «Песнь богатырям русским» вошла в «Собрание стихотворений относящихся к незабвенному 1812 году». М., 1814, ч. 1. Здесь приведён лишь восьмистрочный фрагмент.


Zamoskvorechye in fire by Vereschagin.jpg



94. Сергей Александрович Ширинский-Шихматов (1783—1837)

Храм Святых Архангелов (Таксиархес) близ Афин, где умер и был погребен иеромонах Аникита, в миру Сергей Александрович Ширинский-Шихматов. Фото 1925—29 из музея Бенаки.


ПЕСНЬ РОССИЙСКОМУ СЛОВУ


Восхвалим Вечнаго от века и до века,
Который, одарив таинственным умом,
И словом чувственным ущедрил человека;
Орган премудрости устроил в нем самом,
И тем запечатлел душевны совершенства.
Благословен и ты, бесценный слова дар!
Тобою славим мы Создателя блаженства,
И можем изливать пред Ним сердечный жар <...>



Сергей Александрович Ширинский-Шихматов, сын небогатого отставного поручика князя Александра Шихматова, поступил в 12 лет в Морской кадетский корпус и в 1800 получил звание мичмана. Тогда же он был определен в Морской ученый комитет при Адмиралтействе, председателем которого был Александр Семёнович Шишков. Шихматов стал активным участником шишковской «Беседы любителей российского слова», переводил Александра Поупа, подражал Эдуарду Юнгу, писал бесконечно длинные оды и поэмы, такие, как «Пожарский, Минин, Гермоген, или Спасенная Россия» или «Петр Великий». В 1809 он был избран членом Российской академии, по случаю чего он сочинил и произнес «Песнь российскому слову», в которой восславил не только монархов Петра I, Екатерину II и Александра I, но и дал краткие похвальные характеристики русским писателям от Ломоносова до Шишкова. Например:

<...> Едва, пронзая мрак, коснулись свыше Россов
Божественных наук восточные лучи,
Воздвигся и восстал великий Ломоносов,
Блистающ как луна в мерцающей ночи.
Восстал, одушевил свою златую лиру,
До неба воспарил, и грянул как перун,
И жизнь и чувства дал бесчувственному миру;
Восторг в умы людей посыпался со струн <...>

Царь Александр Павлович, видно, настолько был впечатлён, что в 1812 за литературную деятельность пожаловал ему пожизненную пенсию в 1500 рублей, что было не так уж плохо. Чем дальше, тем более набожными становятся его произведения. 25 марта 1825 года Шихматов постригся в монахи под именем Аникиты. С 1828 года он поселяется в Юрьевском монастыре, где попадает под сильное влияние настоятеля изувера Фотия. В 1834—1836 годах Аникита свершает паломничество к святым местам в Иерусалим, становится архимандритом при Русской миссии в Афинах, и в 1837 году, покинув Афины по пути на Афон, умирает в Архангельском монастыре Петраки близ Афин.


Crosier.jpeg




95. Николай Федорович Грамматин (1786—1827)

Журнал «Вестник Европы», издаваемый Василием Жуковским, где печатал свои произведения Николай Федорович Грамматин


НА СМЕРТЬ КНЯЗЯ
ГОЛЕНИЩЕВА-КУТУЗОВА СМОЛЕНСКОГО
<Эпиграф>


Дела велики, благородны
Не покоряются векам,
И смертные богоподобны
Зерцалом вечным служат нам;
Пусть грозный старец сокрушает
Их обелиски, алтари,
Но дел с землей их не сравняет,
Не меркнут славы их зари.


12 сентября 1813. Кострома

Николай Федорович Грамматин — поэт и филолог. В 1807 году окончил Московский университетский пансион с золотой медалью. В 1809 получил степень магистра за «Рассуждение о древней русской словесности». Печатался в пансионских изданиях, в «Цветнике», «Вестнике Европы», «Сыне отечества». В Москве примыкал к литературному окружению Мерзлякова и Жуковского. В дальнейшем сблизился с Милоновым. В 1811 году вышли два его сборника: «Мысли» и «Досуги». В 1823 году он издал переложения: «Суд Любуши, древнее чешское стихотворение» и «Слово о полку Игореве, историческая поэма». Позднее, переехав в провинцию, отошёл от литературы.

Выше приведён восьмистрочный эпиграф к стихотворению На смерть князя Голенищева-Кутузова Смоленского. Стихотворение выпущено отдельным изданием, М., 1813, под загл. «На смерть Голенищева-Кутузова Смоленского, скончавшегося апреля 16 дня 1813 года в городе Бунцлау, что в Силезии», М., 1813, с посвящением П. И. Голенищеву-Кутузову и датой: «12 сентября 1813. Кострома». Печ. по СНГ, ч. 1, с. 62. Издание снабжено примечанием: «Генерал-фельдмаршал князь Михаил Ларионович Голенищев-Кутузов Смоленский скончался 1813 года апреля 16 дня, в городе Бунцлау, что в Силезии, на походе против французов. Тело его оттуда привезено в С.-Петербург и погребено в Казанском соборе».

Золотое оружие с алмазами.png



96. Петр Александрович Корсаков (1790—1844)

«Опыт нидерландской антологии» (1844), составитель и переводчик
Пётр Александрович Корсаков

Когда наш праотец Адам
Блуждал один, скучая,
По восхитительным садам
Прекрасного, вновь созданного рая,
Над сыном сжалился Отец:
Досоздал то, чего ему недоставало:
Жену — всех радостей начало,
Красу земли, творения венец.

изд. 1844

Пётр Александрович Корсаков — русский журналист, писатель, драматург, поэт, переводчик и цензор. C 1807 по 1810 состоял при русской миссии в наполеоновском Королевстве Голландия, стал знатоком голландского языка и литературы, и женился на голландке. Издавал журналы: «Русский пустынник, или Наблюдатель отечественных нравов» (1817), затем «Северный наблюдатель»(1817), а позднее «Маяк» (1840), в последнем печатался под псевдонимом «Коломенский старожил». С 1835 года служил цензором и, по словам очевидцев, отстаивал интересы авторов, в частности, вёл переписку с А. С. Пушкиным по поводу анонимного издания «романа» «Капитанская дочка». Много переводил с голландского, классиков Йоста ван ден Вондела, Якоба Катса и других нидерландских поэтов и драматургов. В конце жизни издал первый в России «Опыт нидерландской антологии», С.-П. 1844. Стихотворение Виллема Билдердейка (1756—1831), приведённое выше было опубликовано именно в этом издании на с. 141 с примечанием переводчика: «Мысль этого стихотворения взята у П`опе».

См. также: Из Виллема Билдердейка

  1. Жена в старой орфографии Жена
  2. Яблоко в старой орфографии Яблоко
  3. Три слепца в старой орфографии Три слепца


Gossaert Thyssen Adam and Eve.jpg



97. Сергей Тимофеевич Аксаков (1791—1859)

Опять дожди, опять туманы,
И листопад, и голый лес,
И потемневшие поляны,
И низкий, серый свод небес.
Опять осенняя погода!
И, мягкой влажности полна,
Мне сердце веселит она:
Люблю я это время года<…>

1857, С. Абрамцево.

Таким восьмистишием начинается, вероятно, последнее стихотворение Сергея Тимофеевича Аксакова, написанное в ответ на посвящённое ему и некоторым другим литераторам «и всем понимающим дело» стихотворение Аполлона Николаевича Майкова «Рыбная ловля». В рукописной копии стихотворения, хранящейся в музее «Абрамцево», имеется примечание, сделанное рукой Ивана Сергеевича Аксакова: «Это стихотворение было также написано перед переездом из Абрамцева в Москву на зиму, но С. Тим. более уже не вернулся в Абрамцево. Захворав осенью ещё в деревне, он проболел всю зиму, летом 1858 г. вынужден был жить в Петровском парке, чтоб быть поближе к доктору, а 30 апреля 1859 г. он скончался. Таким образом, эти стихи — его последнее прощание с любимым Абрамцевым, исполненное грустных предчувствий».

Сергей Тимофеевич Аксаков, автор знаменитой сказки «Аленький цветочек» и автобиографической прозы, был «убежденным» прозаиком и, хотя и не считал себя поэтом, очень любил стихи и с увлечением писал их всю свою жизнь, а также переводил стихами крупные драматические произведения — такие как «Филоктет» Софокла и «Школа мужей» Мольера. Но к поэзии своей он относился критически: «Стихи мои имели все пороки своего времени, но стихов оригинальных я никогда не печатал» («Русское обозрение», 1894, No 11, стр. 18). Последнее — правда, но только отчасти; некоторые его стихи и переводы всё же появлялись в печати под его именем или под псевдонимами. В его наследии есть несколько собственно восьмистиший. Вот одно из них, впервые напечатанное только в 1956 году (С. Т. Аксаков. Собр. соч. в четырех томах, т. 3, М. 1956):

Рыбак, рыбак, суров твой рок;
Ты ждал зари нетерпеливо,
И только забелел восток,
Вскочил ты с ложа торопливо.
Темны, туманны небеса,
Как ситом сеет дождь ненастный,
Качает ветер вкруг леса —
Ложись опять, рыбак несчастный.

1847?

См. также:

  1. Послание к Васькову («Ты прав, любезный Васьков мой…»), 1820-е годы
  2. К Грише («Ну, рыбак мой, шевелися…»), 1832
  3. «Рыбак, рыбак, суров твой рок…», 1847?


Philomachus pugnax Aksakov.jpg



98. Пётр Александрович Плетнёв (1791—1866)

Я не сержусь на едкий твой упрек:
На нём печать твоей открытой силы;
И, может быть, взыскательный урок
Ослабшие мои возбудит крылы.
Твой гордый гнев, скажу без лишних слов,
Утешнее хвалы простонародной:
Я узнаю судью моих стихов,
А не льстеца с улыбкою холодной<...>

1822, опубл. 1824

Пётр Александрович Плетнёв — литературный критик и поэт, друг Жуковского, Гоголя и Пушкина, роман «Евгений Онегин» которого открывается посвящением Плетнёву:

Не мысля гордый свет забавить,
Вниманье дружбы возлюбя,
Хотел бы я тебе представить
Залог достойнее тебя,
Достойнее души прекрасной,
Святой исполненной мечты,
Поэзии живой и ясной,
Высоких дум и простоты<...>

А. С. Пушкин, ок. 1826—28

Плетнёв был соредактором Дельвига в «Северных цветах», а после смерти Пушкина в 1838—1846 возглавил редакцию «Современника». Был преподавателем руской словесности в женских институтах, кадетских корпусах и в Санкт-Петербургском Благородном пансионе и в Санкт-Петербургском университете, в котором с 1840 до 1861 года состоял и ректором. В своей первой критической статье, рассуждая по поводу стихотворений Милонова («Соревнователь», 1822), Плетнёв высказал убеждение, что поэтом надо родиться, а нельзя сделаться, но врождённый талант должен потратить массу труда чисто технического, чтобы вполне овладеть формой и придать ей гармонию, изящество, красоту. Именно такими качествами и отличаются многие его собственные стихотворные опыты, включая серию восьмистиший (см. ниже). Выше приведено первое восьмистишие из его послания «К А. С. Пушкину», одного из наиболее известных его стихотворений.

См. также:

  1. С. Д. П—вой («По слуху мне знакома стала ты…») в старой орфографии С. Д. П—вой («По слуху мне знакома стала ты…»), 1822, опубл. 1828
  2. Объяснение («Я мрачен, дик, людей бегу…») в старой орфографии Объяснение («Я мрачен, дик, людей бегу…»), 1825, опубл. 1826
  3. Море («Воспоминание, один друг верный мне…») в старой орфографии  Море («Воспоминание, один друг верный мне…»), 1826, опубл. 1827
  4. Рассудок и страсть («В минуты светлые спокойных размышлений...») в старой орфографии Рассудок и страсть («В минуты светлые спокойных размышлений...»), 1826, опубл. 1827
  5. На смерть С. Д. Нарышкиной («Она пришла не для земли...») в старой орфографии На смерть С. Д. Нарышкиной («Она пришла не для земли...»), без даты


Pyotr Pletnyov signature.jpg



99. Михаил Васильевич Милонов (1792—1821)

Михаил Васильевич Милонов. Литография по рисунку друга поэта Ф. Г. Войны.

  
Царя коварный льстец, вельможа напыщенный,
В сердечной глубине таящий злобы яд,
Не доблестьми души — пронырством вознесенный,
Ты мещешь на меня с презрением твой взгляд!
Почту ль внимание твое ко мне хвалою?
Унижуся ли тем, что унижен тобою?
Одно достоинство и счастье для меня,
Что чувствами души с тобой не равен я!..<...>

<1810>

Михаил Васильевич Милонов, несмотря на свою короткую жизнь приобрёл репутацию одного из «интереснейших поэтов предпушкинской эпохи». Насколько такая характеристика верна, трудно судить, поскольку многие его неизданные произведения безвозвратно утрачены, как, например, поэма «Сотворение мира», которую друзья Милонова считали лучшим его творением и которой интересовался А. С. Пушкин письме к брату и сестре от 27 июля 1821 г.). При жизни Милонова наибольшей известностью пользовалось его стихотворение «К Рубеллию. Сатира Персиева», напечатанное в «Цветнике», 1810, No 10, с. 63 (начало см. выше). В образе Рубеллия современники узнали Алексея Андреевича Аракчеева, всесильного любимца Александра I. На самом деле у римского сатирика Персия (34—62) такой сатиры нет. В форме подражания античному автору Милонов сочинил оригинальное стихотворение. Как указывал П. А. Вяземский, под Рубеллием Милонов подразумевал Осипа Петровича Козодавлева (1754—1819), писателя и государственного деятеля, министра внутренних дел (1810—1819), редактора газеты «Северная почта». Из собственно восьмистиший Милонова наиболее интересно стихотворение, обращённое к Василию Андреевичу Жуковскому:

Жуковский, не забудь Милонова ты вечно,
Который говорит тебе чистосердечно,
Что начал чепуху ты врать уж не путём.
Итак, останемся мы каждый при своём —
С галиматьёю ты, а я с парнасским жалом,
Зовись ты Шиллером, зовусь я Ювеналом;
Потомство судит нас, а не твои друзья,
А Блудов, кажется, меж нами не судья.

3 сентября 1818

«Галиматьёй» Милонов здесь по-видимому называет стихотворные сборники Жуковского «Fur Wenige», издававшиеся маленькими тиражами для придворного круга, в первую очередь для ученицы Жуковского принцессы Шарлотты (ставшей затем императрицой Александрой Федоровной, женой Николая I). В стихотворении упомянут Блудов Д. Н. (1785—1864) — член «Арзамаса» пытавшийся занять в кружке Жуковского позицию законодателя вкусов. Милонов страдал самым распространённым в России недугом. А. С. Пушкин передаёт такой анекдот: «Сатирик Милонов пришел однажды к Гнедичу пьяный, по своему обыкновению, оборванный и растрепанный. Гнедич принялся увещевать его. Растроганный Милонов заплакал и, указывая на небо, сказал: Там, там найду я награду за все мои страдания... Братец, возразил ему Гнедич, посмотри на себя в зеркало: пустят ли тебя туда?» (Table-Talk). Милонов умер 17 (29) октября 1821 в возрасте 29 лет.

См. также:

  1. «Жуковский, не забудь Милонова ты вечно…», 1818
  2. Посвящение Н. П. Румянцеву («Я знатных не искал внимания к себе…»), опубл. 1819
  3. К невкушающему любителю пунша («Хоть пунш давно готов, Понтикус не вкушает…»), без даты


Pieter Claesz 002.jpg



100. Михаил Александрович Дмитриев (1796—1866)

Когда талант с фортуной в споре, —
Тот скуп, та хочет наградить, —
Одна лишь слава в сём раздоре
Права их может согласить!
Она совсем без вероломства
Вот как решает дело тут:
Доходит имя до потомства,
А сочиненья — не дойдут.

не позднее 1832

Михаил Александрович Дмитриев, племянник поэта Ивана Ивановича Дмитриева, проявил себя в самых разнообразных литератутных жанрах, сочиняя элегии, оды, басни, псалмы, эпиграммы, переводя поэзию Горация, Гейне, Шиллера, Гердера, Уланда, Маттисона, Делиля, Флориана, выступая как интересный мемуарист, автор статей, трактатов, а также непримиримый критик, нападающий часто на новые и непривычные веяния в литературе и на таких авторов, как Вяземский, Пушкин, Грибоедов и др. Наиболее интересна его мемуарная книга «Мелочи из запаса моей памяти» (1854). Выше приведено его восьмистишие «Талант и фортуна», объединяющее сразу три жанра: басню, эпиграмму и перевод-подражание. От басни здесь тип названия, элементы фабулы (спор между персонажами-аллегориями, обращающихся к третейскому судье) и заключительная мораль; от эпиграммы сатирическая острота и лаконичность; от перевода-подражания последние две строки, взятые напрокат у Жана-Батиста Руссо из его сонета «Laissons la raison et la rime…», заключительные строки которого имеют буквально тот же смысл (и даже тот же ритм):

Vos noms y parviendront sans doute;
Mais vos vers n’y parvieudront pas.

Ваши имена, возможно, дойдут <до потомства>,
Но ваши стихи — не дойдут.

См. также:

  1. <Эпиграмма на П. А. Вяземского> («Князь Вяземский жало…»), 1824
  2. На Н. Полевого «Болотные соловьи» («Так иногда, прибавлю я…»), без даты
  3. Талант и фортуна («Когда талант с фортуной в споре…»), не позднее 1832
  4. <Эпиграмма на И. С. Аксакова> («Какое счастье Ване…»), 1866


Dresden Fama (2005).jpg




© Д. Смирнов-Садовский. Составление. Комментарии. Дизайн.