The stream of gold honey that flowed from the bottle was so

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
«The stream of gold honey that flowed from the bottle was so…»
автор Osip Mandelstam (1891—1938), transl. D. Smirnov-Sadovsky (b. 1948)
The original: Золотистого меда струя из бутылки текла From Tristia . See also Poems. Translated from Russian.
{{#invoke:Header|editionsList|}}
Osip Mandelstam.png


transl. D. Smirnov-Sadovsky:

The stream of gold honey that flowed from the bottle was so
Slow and heavy that our housemistress had time to pronounce:
“Here in sorrowful Tauris, where we have been brought by our fate,
We are not bored at all" — and she glanced back then over her shoulder.

Bacchic rites are all over the place — everywhere we can see
Only watchmen and dogs: here and there all the streets are deserted.
Days roll peacefully on like certain big heavy barrels; we can’t
Comprehend or respond to strange voices from a faraway shelter.

After tea we went out into the garden — enormous and brown,
Like eyelashes the curtains were lowered down on the windows.
Walking near white columns we went to the grapes and all around
We have seen sleeping mountains covered by airy glass shadows.

And I said: «In the vineyard the vines live on like ancient battles,
Where the curly-haired horsemen with arms fight in some curly order;
Here in petrified Tauris the knowledge of Hellas remains
And the golden noble acres with their rusty furrows are here».

But the silence like a spinning wheel stands still in the white room,
You can feel a smell of vinegar, paint and fresh wine from the cellar.
What a memory: in a Greek house: a wife who was dear to all, —
Not Elena — another, — remember, how long she sat sewing?

Golden Fleece, Golden Fleece? Where are you, where are you, Golden Fleece? -
The whole journey, the heavy waves of the sea roared over and over,
And, having left the ship and its canvas worn out on the sea,
Odysseus at last returned home — filled with space and time.[1]

1917, Transl. 21 June 2017, St Albans


Osip Mandelstam:

Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
 — Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем, — и через плечо поглядела.

Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, — идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса — не поймешь, не ответишь.

После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы, на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.

Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады — и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.

Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена, —
Не Елена — другая, — как долго она вышивала?

Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.[2]

11 августа 1917, Алушта

Notes

  1. Note: Tauris: the Crimea. The Argonauts sailed into the Black Sea to seek the Golden Fleece. Mandelstam weaves in the wandering Odysseus returning to Penelope, and the Crimean worship of Bacchus/Dionysus (as witnessed by the Maenads’ murder of Orpheus).
  2. «Золотистого меда струя из бутылки текла...» (с. 116). — Знамя труда, 1918, 8 июня (26 мая), с. 2, под загл. «Виноград». Орион, Тифлис, 1919, № 6 (сентябрь), с. 4, с посвящением «Вере Артуровне и Сергею Юрьевичу С<удейкиным>» и с пометой: «11 августа 1917, Алушта». Альм. «Посев», Одесса, 1921, с. 6, с разночт. в ст. 6: «пройдешь, никого не заметишь», ст. 7: «тянутся дни» и ст. 10: «на окна надвинуты». Т, с. 31 — 32. Альм. «Наши дни», 1922, № 2, с. 200 — 201. Цех поэтов, Пг., 1922, кн. 3 (май), с. 16 — 17. Московский понедельник, 1922, 11 сентября, под загл. «Виноград». ВК, с. 24 — 27. Свиток, 1924, вып. 3, с. 59 (в редакции «Посева»). С, с. 108 — 109. БП, № 79. Автограф, идентичный тексту ж. «Орион», — в альбоме В. А. Шиллинг-Судейкиной (разыскано Д. Болтом, сообщ. А. Е. Парнисом). Автограф с пометой: «Август 1917. Алушта» — АЛ. Авториз. список, без строфы 5 и в редакции «Посева», — ГЛМ, ф. 352, оф. 7870. Авториз. список с датой «август 1917 г.» — К-16 (Кабл.). Печ. по С. По сообщ. В. М. Жирмунского, ст-ние написано после посещения дачи художника С. Ю. Судейкина в «профессорском уголке» в Алуште (Мандельштам гостил на даче у родственников А. А. Смирнова, там же находились дачи С. Маковского и С. Андрониковой). Хозяйка — В. А. де Боссе (Шиллинг), вторая жена Судейкина (впоследствии жена И. Стравинского). Не Елена — другая. — Имеется в виду Пенелопа, верная жена Одиссея, обещавшая сватавшимся к ней женихам выйти замуж не ранее, чем закончит ткать холст (вышивала — поэтическая неточность), но все сотканное ею за день она распускала за ночь. Золотое руно — легендарное волшебное сокровище, за которым отправились аргонавты во главе с Язоном в Колхиду.

© D. Smirnov-Sadovsky, translation. Can be reproduced if non-commercial.

Info icon.png Это произведение опубликовано на Wikilivres.ru под лицензией Creative Commons  CC BY.svg CC NC.svg CC ND.svg и может быть воспроизведено при условии указания авторства и его некоммерческого использования без права создавать производные произведения на его основе.