Уличный шум и неверное толкование закона (Честертон/Трауберг)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Уличный шум и неверное толкование закона
автор Гилберт Кийт Честертон, пер. Наталья Леонидовна Трауберг
Язык оригинала: английский. Название в оригинале: Street Cries and Stretching the Law. — Из сборника «Пристрастие — не причуда». Источник: Честертон Г. К. Писатель в газете: Худож. публицистика. Пер. с англ. / Послесл. С. С. Аверинцева. — М.: Прогресс, 1984. — 384 с
{{#invoke:Header|editionsList|}}


Уличный шум и неверное толкование закона

Лет сто назад враг посеял среди нас вредоносное заблуждение, и мы решили, что практичней открывать сардинки пробочником и применять скребок для очистки обуви в качестве пресс-папье. Практичной политикой называют теперь обычай употреблять все не по назначению. Закон имел в виду одно, это не получилось — что ж, не беда, получится другое, пускай и противоположное. …На самом деле это совсем не практично; не сделать что-нибудь по лености — и то лучше этого. Многие думают, что так быстрей и проще, но ошибаются. Смысл в ином: люди готовы делать что угодно, только бы не думать. Им легче просидеть много часов над коробкой сардин, чем поднатужиться и осознать отвлеченную, ученую, схоластическую связь между пробочником и пробкой.

Поясню мою мысль примером, на который я наткнулся сегодня, читая газету. Огромными буквами, со знаками восклицания, она оповестила нас, что некий гнусный судья вынес чудовищное решение: он постановил, что уличный музыкант и нищий не одно и то же. Автор статьи горько замечает, что музыканты могут совать шляпу нам в лицо, домогаясь денег, и все же мы не вправе именовать их нищими. Фраза эта завершается восклицательными знаками, и я прибавлю к ним знак-другой. Самое странное, на мой взгляд, то, что негодующий автор совершенно невинен в своем гневе. Ему и в голову не приходит, что шарманщиков нельзя называть нищими, потому что они — не нищие. Может быть, они неудобны нам, как нищие, и потому должны подчиняться особому закону; может быть, каждый филантроп просто обязан гнать их, морить голодом и сживать со свету; и все же они — не нищие ни в каком смысле слова. Того, кто предлагает хоть что-то за деньги, нищим назвать нельзя, особенно если его товар нравится многим и за него платят. Уличный певец такой же нищий, как оперная певица, как бы ни различались их манера и доход. Нищий просит подаяния; всякий, кто чем-нибудь торгует, на улице или в лавке, просит это купить. Мистер Селфридж просит нас купить его товар, и межпланетный магазин будет просить о том же. Нищий нищ не потому, что он просит, а потому, что он ничего не предлагает взамен.

Интересно подумать о том, что же имела в виду нелогичная газета. Если говорить об ощущениях, это нетрудно угадать. Автор статьи ощущает, что уличные музыканты очень похожи на нищих, ибо одежда их хуже и грязнее, чем у него, а он привык к тому, чтобы со столь неприглядными созданиями обращались как угодно и за что угодно тащили их в участок. Такой образ мыслей распространен среди тех, кого обеспеченность сделала поверхностными, как тонкий слой лака. Гораздо занимательнее, что автор думает. А думает он, что очень удобно применить закон о нищих[1] к тем, кто не просит милостыни, но досаждает не хуже нищего. Другими словами, он хочет применить закон не по назначению и закон берет старый, чтобы сэкономить силы, как экономит их человек, которому лень поискать открывалку для консервов. В этом нелепом и дурном занятии его охотно поддержат многие софисты, нападающие теперь на разум. Но, как я говорил, от хлопот он не избавит; мало того, он навряд ли предотвратит опасность. Нередко говорили, что вышеупомянутый метод обогащает нашу страну; однако это не убеждает, ибо на самом деле страна не богатеет, а беднеет. Малоутешительно слушать рассказы о преуспеянии в часы неудач. Правда в том, что этот компромисс ничего не дал. Англия была обязана преуспеянием логичному и преданному теориям XVIII веку. Методы его начали сдавать к концу XIX века, славного своими компромиссами. Нынешнюю научную цивилизацию основали логики. Крахом же она обязана практичным людям. Как бы то ни было, к концу прошлого века никто уже не притворялся очень богатым, и потому не совсем уместно доказывать, что неразумие всегда обогащает.

Конечно, было бы практичней немного вспомнить логику. Если уличные музыканты вам мешают, за это их и преследуйте. Если нищенствовать дурно, примените какой-нибудь связный закон ко всем нищим, а не только к тем, которые вам противны. Теперь же просто нельзя рассмотреть целиком никакой вопрос. Наше отношение к нищим кажется мне языческим и жестоким. Исходя из всеобщих нравственных правил, я докажу, что дурно наказывать человека, который просит о помощи. Я докажу, что глупо призывать к милости, когда запрещена милостыня. Если утопающий зовет на помощь, его не отправят в суд; чем же хуже голодающий? Если кто-то потерпел кораблекрушение, он вправе рассчитывать на помощь; ну а если крушение случилось не на море, а в жизни? Человек может оказаться нищим и по своей вине, но, когда речь идет о помощи, это неважно. Жертву кораблекрушения не спрашивают о том, хорошо или плохо он вел корабль; утопающего спасают раньше, чем поинтересоваться, по своей ли вине он упал в пруд. Можно написать сатирическую повесть про человека, которого спасали по доброте в самых разных местах, вылавливали из волн, вырывали из львиных когтей, находили на необитаемом острове и с превеликим трудом приводили в чувство, но оставили на произвол судьбы, когда он прибыл в родной город.

Словом, я ничего не имею против нищих. Ничего не имею я и против уличных музыкантов. Вы скажете, это потому, что я не разбираюсь в музыке. Быть может; но, мне кажется, даже музыкантам не следует лишаться всех чувств, кроме любви к музыке. А я уверен, что человек лишился многих чувств, если его не трогают звуки шарманки на бедной улице. Однако в проблему уличных музыкантов и певцов замешаны не только способность растрогаться, но и чувство истории, и любовь к своей стране. В богатых, респектабельных кварталах Лондона я видел таблички «Не шуметь». Если бы нам приказали выбросить, словно хлам, все могильные плиты, в этом было бы меньше варварства. Уличные крики — одна из последних наших связей с Лондоном Шекспира и Лондоном Чосера. Когда кто-то громко восхваляет свой товар на улице, я не считаю, что он «просит»; это я прошу, чтобы он крикнул еще раз.

Как бы то ни было, ясно, что один закон не должен подменять другой. Если у нас есть причины запретить шум на улицах, мы должны назвать их. Мы должны запретить крик, потому что он громок, или потому что он мешает, или, наконец, потому что он связывает нас с народом, историей и старой доброй Англией. Предубеждение против крика, как я подозреваю, связано с тем, что уличный торговец чуть ли не последний свободный человек в современном городе, ибо он продает свой товар прямо покупателю и не платит налога на лавку. Если за это вы хотите обуздать его, изгнать, казнить, почтите его хотя бы точным определением и сделайте так, чтобы закон обращался с ним не как ему вздумается, а на основе ясного принципа.

Примечания

  1. По закону о нищих, принятому в 1834 г., люди, просившие милостыню, в обязательном порядке доставлялись в работный дом.


Info icon.png Данное произведение является собственностью своего правообладателя и представлено здесь исключительно в ознакомительных целях. Если правообладатель не согласен с публикацией, она будет удалена по первому требованию. / This work belongs to its legal owner and presented here for informational purposes only. If the owner does not agree with the publication, it will be removed upon request.