Страницы из дневника (Смирнов)/1982-11-05

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к: навигация, поиск
Страницы из дневника/1982-11-05 — Визит Гершковича / Visit of Herschkowitz
автор Д. Смирнов-Садовский
Дата создания: 5 ноября 1982 / 5 November 1982. Источник: Эта запись частично включена в книгу «Геометр звуковых кристаллов. Книга о Гершковиче», 1989. Рукопись, с. 32-33. Издано по-английски в Dmitri Smirnov: «A Geometer of Sound Crystals: A Book on Philip Herschkowitz», ssm 34, Ernst Kuhn, Berlin, 2003


5 ноября 1982, пятница, Москва

К 12-ти пошёл на репетицию в БТ. Начали репетицию на 15 минут позже, так как ждали Богуславского. Тромбонист так и не пришёл. В 12.30 зал (Бетховенский) занял Степанов, и нас погнали в оркестровую яму на большой сцене. Лазарев сделал всему ансамблю большой втык за неорганизованность. Репетицию он провёл хорошо — стало хоть на что-то похоже.

Вечером пришёл Гершкович со своей женой Леной. Он сразу увидел портрет Веберна:

— Эту фотографию сделал мой друг Ценк.

Разговор он начал о Союзе Композиторов и ВААПе — чтобы не притесняли, надо оттуда выйти целой группой.

— Я не шучу! — заключил он. — Мне когда-то Виктор Белый говорил: «Вы что думаете, что Союз существует, чтобы помогать вам писать музыку? Союз для того, чтобы вам мешать».

Я сказал, что если мы выйдем из Союза, нас совсем перестанут исполнять. Гершкович сказал, что собирается прийти в понедельник на мой концерт.

— Что там будет ещё?

Я перечислил: Моцарт, Шуберт, Лигети.

— Ещё там будет «Септет» Шнитке, — добавила Леночка.

Гершкович помрачнел. Помолчав минутку, он заговорил о чём-то другом, а через некоторое время произнёс:

— Знаете, Дима, извините, но я не приду на ваш концерт. В этом не виноваты ни я и ни вы.

Мы сели к столу. Я предложил на выбор три вида напитков.

— Я предпочитаю четвёртый, — сострил Филипп Моисеевич.

Из всех блюд он налегал на сыр с чесноком.

[— Лена, делай это! — Сказал он жене] и стал корить её, что она никогда такого не делает.

Она запротестовала и заявила, что он просто не помнит.

Я спросил его о дочери Веберна Кристине[, которой посвящена Симфония ор. 21]. Он сказал, что у Веберна было пятеро детей. Одна дочь уехала в Австралию, об остальных он ничего не знает. Сообщил, что Веберна застрелил пьяный солдат.

— Вы мне можете показать то, что вы записали после моих уроков?

Я протянул ему переплетённый томик.

Это было в 70-ом году, больше 12-ти лет назад, — сказал я. — И знаете, Филипп Моисеевич, эти шесть уроков мне, может быть, дали больше, чем пять лет учения в консерватории.

— Я в этом не сомневаюсь! — воскликнул Гершкович.

— Очень скромно, Филипп! — заметила его жена.

— Да, но я тогда этого не понял, мне казалось, что вам скучно. Мне очень жалко, что мы прервали. Почему это получилось?

Я сказал, что для этих уроков мне пришлось вымогать деньги у родителей.

— Я должен был заниматься с вами бесплатно! Я хочу вам показать, и вам, Лена, 25 опус. (Сюита Шёнберга).

Мы заговорили о 4 op. Берга. Я сказал, что мы любим это сочинение — одно из лучших у Берга.

— У Берга так мало сочинений, что трудно говорить какое лучше, какое хуже.

— Но эти песни особенно выразительны.

— Выразительны? Вы считаете, Веберн выразителен?

— Да.

— Тогда речь может идти о двух выразительностях. Берг и Веберн совершенно разные.

— Но всё же у них много общего.

— Общее у них только любовь к Шёнбергу.

Мы показали ему переписанную нами партитуру «Altenberglieder».

— А, это то сочинение, которое вызвало скандал — его не дослушали.

[Он заговорил] о смерти Шёнберга: Астролог предсказал ему, что он умрёт 13-го числа. Каждый месяц в этот день он осторожно вёл себя, сидел в кресле в нижней комнате до 12 часов. Однажды, когда он дождался 12 часов и поднялся наверх в спальню, он увидел, что на других часах только без десяти 12. Он так перепугался, что тут же умер.

О музыковедах: Кто-то ему сказал, что обычно ребёнок к 4—5 годам уже говорит кем он хочет быть: лётчиком, художником, и т. д. «Но встречали ли вы ребёнка, который хотел бы стать музыковедом?»

Conversation 4 (5 November 1982)

Herschkowitz and his wife visited us on the evening of the 5th of November. Philipp Moiseyevich immediately noticed the portrait of Anton Webern that was placed behind the glass of a bookshelf, and said:

— I Love this photo. My former friend Ludwig Zenk[1] took it.

I gave Herschkowitz both of the scores he had requested, explaining that I had borrowed Verklärte Nacht from the Library of the Composers’ Union and so it needed to be returned quite soon.

— Well, — he answered. — I know that they pressure you too much in the Composers’ Union. Viktor Belyi[2] told me a long time ago that the Composers’ Union was created not to help, but to prevent composers writing their music. To avoid this pressure you can drop out of the union, and it would be better to do this simultaneously with a group of your colleagues.

— Yes, but if we drop out, they will not play our music at all.

I did not want to continue this useless talk and decided to change the subject:

— Did you know Webern’s daughter Christina to whom his Symphony was dedicated? What happened to her?

— Webern had five children. One of his daughters went to Australia, but I do not know about the rest of them.

I mentioned the nonsensical death of Webern, and Herschkowitz said:

— The American soldier who shot him was drunk[3]. Do you know how Schoenberg died? An astrologer foretold him that he would die on the 13th. Every month on the 13th he was cautious, sitting all evening in an armchair in the lower room and waiting until 12 o’clock. One evening, when the clocks had struck 12, he went up to his bedroom, and saw that another clock showed only 10 minutes to 12. He was so frightened that he died immediately.

The story sounded a little far-fetched, but Herschkowitz confirmed it to be true.

Lena and I showed him our hand-written copy of Berg’s Altenberglieder (Op.4). We spent all our spare time making this manuscript and we were sure that because of this we learned a lot about this wonderful piece, its structure and orchestration.

— Ah! — Herschkowitz exclaimed, — This is the piece that created a scandal — it was not listened to all the way through[4].

— Lena and I love this piece. This is one of Berg’s greatest pieces.

— Berg composed such a small number of works, that it is difficult to say which is better, or which is worse.

— But these songs are especially expressive.

— Expressive? Do you think that Webern’s music is also expressive?

— Of course!

— In this case, we have to speak about two different types of expressiveness. Berg and Webern are completely different.

— However, they had a lot in common.

— The only thing that they had in common was their love to Schoenberg. Could you show me the notes you made after my lessons?

I was prepared for this question and handed him a typewritten and bounded copy.

— This was recorded in 1970, more than 12 years ago and, you know, these six lessons possibly gave me more than all five years in the Conservatoire.

— I do not doubt it! — Herschkowitz exclaimed.

— It is very modest of you! — His wife ironically noted.

— Yes, — Herschkowitz continued, — but at the time I did not sense this. I thought you were bored. It is a pity that we stopped. Why did it happen? — He asked, forgetting that he had already asked me the same question before.

— I had no money, and I had to ask my parents for support.

— I have to give you the lessons free! I want to show to you, Dima and Lena, my analysis of Schoenberg’s Piano Suite (Op.25).

In the doorway after saying good-bye, Herschkowitz finished the evening with another one of his witty remarks:

— It is said, that a 5 year old child already knows who he wants to be: a pilot, an artist, and so on… But have you ever met a child who would like to be a musicologist?


Обложка книги «Геометр звуковых кристаллов. Книга о Гершковиче», по-английски, изд. Эрнст Кун, Берлин, 2003 / Cover of the book «A Geometer of Sound Crystals: A Book on Philipp Hershkowitz», ssm 34, Ernst Kuhn, Berlin, 2003

Примечания

  1. Ludwig Zenk (1900—1949).
  2. Viktor Belyi (1904—1983), the popular composer of songs who performed the duties of a censor for the Composers’ Union.
  3. The fact is very well known. As the invading Russians approached Vienna in April 1945, Webern left with his family for the village of Mittersill, near Salzburg. On 15th September, when the war was already over, Webern was invited for a meal by a son-in-law who was formerly a member of the SS but who was now involved with the occupying American forces. After dinner, Webern stepped outside the darkened house to smoke a cigar; at the same time a group of American soldiers approached, investigating his son-in-law for black-market activities. One of the soldiers was an army cook who had been given a rifle for the occasion. Panicking in the dark, he fired three times. Webern was able to stagger inside to his wife and daughter before collapsing onto a mattress. His last words were, «It is over.»
  4. The fact is very well known. As the invading Russians approached Vienna in April 1945, Webern left with his family for the village of Mittersill, near Salzburg. On 15th September, when the war was already over, Webern was invited for a meal by a son-in-law who was formerly a member of the SS but who was now involved with the occupying American forces. After dinner, Webern stepped outside the darkened house to smoke a cigar; at the same time a group of American soldiers approached, investigating his son-in-law for black-market activities. One of the soldiers was an army cook who had been given a rifle for the occasion. Panicking in the dark, he fired three times. Webern was able to stagger inside to his wife and daughter before collapsing onto a mattress. His last words were, «It is over.»

© Д. Смирнов-Садовский / D. Smirnov-Sadovsky


Info icon.png Это произведение опубликовано на Wikilivres.ru под лицензией Creative Commons  CC BY.svg CC NC.svg CC ND.svg и может быть воспроизведено при условии указания авторства и его некоммерческого использования без права создавать производные произведения на его основе.