Страницы из дневника (Смирнов)/1982-07-02

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Страницы из дневника/1982-07-02 — Визит Гершковича / Visit of Herschkowitz
автор Д. Смирнов-Садовский
Дата создания: 2 июля 1982 / 2 July 1982. Источник: Эта запись частично включена в книгу «Геометр звуковых кристаллов. Книга о Гершковиче», 1989. Рукопись, с. 32-33. Издано по-английски в Dmitri Smirnov: «A Geometer of Sound Crystals: A Book on Philipp Hershkowitz», ssm 34, Ernst Kuhn, Berlin, 2003
{{#invoke:Header|editionsList|}}


2 июля 1982, суббота, Москва

Вчера[1] у нас в гостях впервые был Филипп Моисеевич Гершкович. Он опоздал минут на 20, позвонил, сказал, что не может найти нашего дома, и я бегал к трамваю его разыскивать. Он сразу же отдал мне долг. Дома он сходу повёл речь о додекафонии. Потом попросил дать послушать нашу музыку, предупредив, что мнения о ней высказывать не будет. Он прослушал «Сонеты Петрарки» [моей жены Лены Фирсовой], потом попросил прокрутить ещё раз каждую часть в отдельности и прочёл стихи, про которые сказал, что в них больше Мандельштама, чем Петрарки. Про сочинение он сказал, что оно интересно. Затем послушал мою Первую симфонию [«Времена года»]. Некоторое время он молчал. Я спросил про его дела.

— Оставим мои дела! Я хочу сказать несколько слов о том, что я прослушал. Вы оба талантливые люди. Но делаете одну ошибку — вы соревнуетесь со своим временем. (Большая пауза.) Если я буду говорить ещё, я скажу меньше, чем сказал. (Пауза.) Вы не обиделись на то, что я вам сказал? Ну да, вы обиделись, но в этом нет обидного. Моё мнение не может считаться общепринятой истиной. (Пауза.) У меня очень узкое представление о серьёзной музыке и очень широкое о лёгкой. Серьёзной музыки очень мало. Серьёзной музыки не писал даже Брамс. Это не моя мысль. Мне сказал её когда-то Локшин. Я не поверил. Но потом я понял, что он прав.

— Но Локшин, наверное, говорил это не в порицание Брамсу.

— Да, а я говорю в порицание. Вы любите Стравинского?

— Кое-что. Многое мне у него нравится.

— Нравится!

— Да, но это не мой любимый композитор.

— А мой был когда-то любимый.

— Мой тоже, пока я не узнал Веберна.

— Веберн! Это последний мастер немецкой музыки. Многое может нравится. Ваша музыка мне нравится, она красива, я не хочу сказать, что говорю ей «да». Но я услышал больше, чем ожидал, и поэтому вообще говорю с вами. Но что у вас получается, у вас все четыре части в одном настроении, в одном темпе! Вы оба пишете в одном темпе. Где форма? В музыке нет содержания. В музыке есть только суть—она и есть форма. Смотрите, Малер, Шёнберг, Берг и Веберн — это нарост на Бахе, Моцарте, Бетховене. Их нельзя представить себе без традиции. Самая старая эпигонская музыка та, которая стремится быть новой. У вас много делается — там вообще ничего нет. Советская музыка стала выставкой талантов. Надо избавиться от талантов! (Длинная пауза.)

— Как это понимать?

— Подумайте. Я вещаю, когда говорю серьёзно и когда шучу. Приходите ко мне, когда вернётесь. Вы слышали Скрипичный концерт Шёнберга? Слышали? Приходите, я вам там многое покажу.


Conversation 2 (2 July 1982)

On 2nd of July 1982, Philipp Moiseyevich came to visit us for the first time. He was already 20 minutes late when he called to say that he could not find our building, and we hurried to meet him at the tram stop. As soon as we had returned to the flat, he had begun to speak about twelve-tone technique. He then asked us to play our music, warning us beforehand that he would not give his opinion. He listened to a tape of Lena’s Petrarch’s Sonnets (Op.17)[2] and then asked for it to be played again, every movement separately, after each poem had been recited. He noted that the poems contained more of Mandelstam in them than Petrarch. After this, he listened to my First Symphony (The Seasons, Op.30). He was silent for a while. I interrupted this awkward silence, asking how he was getting on.

- Don’t worry about me. I would like to say a few words about what I have just heard. You are both talented people. But you are making one mistake — you are both competing with your own time. (Long pause). If I speak any more, I will say less than I have already said. (Pause). Have you been offended by my words? Oh, I can see that you are offended, but I have not said anything offensive. My opinion cannot be regarded as the universal truth. (Pause). I have a very narrow idea about serious music and a very wide idea about light music. Even Brahms did not write serious music. This is not my own idea: Alexander Lokshin[3] told this to me. At first, I did not agree, but I later understood that he was right.

— However, Lokshin probably did not consider Brahms to be blamed for this.

— Oh, yes, but I blame him. Do you like the music of Stravinsky?

— I like many of his works.

— What does ‘like’ mean?

— I like Stravinsky, but he is not my favourite composer.

— He was my favourite composer, but that was a long time ago — Herschkowitz confessed.

— He was my favourite too, before I got to know the music of Webern.

— Webern! — Herschkowitz exclaimed solemnly. — He was the last Great Master of German music. One can like many different things. I like your music, there is a beauty in it, but I do not want to tell you that I am saying ‘yes’ to it. However, I found in it more than I expected, and only because of that am I speaking to you now. But what is the result? All four movements are written in the same mood and the same tempo! You both write music in the same tempo. Where is your form? Music has no content — music has only essence, and this is form. Look — Mahler, Schoenberg, Berg and Webern are the overgrowth of Bach, Mozart and Beethoven. You cannot imagine them without this tradition. The most old-fashioned and unoriginal epigonous music is that which strives to be new. In your country, it is happening a lot, and here they have nothing! Soviet music became an exhibition of talents. It is necessary to reject these talents.

— What do you mean?

— Think yourself. I am prophesying when I am joking as well as when I am serious — he said mischievously smiling. — Pleasant, visit me, when you return.[4] Do you know Schoenberg’s Violin Concerto? Did you listen to it? Well. Some and see me, and I will show you a lot in there.


Обложка книги «Геометр звуковых кристаллов. Книга о Гершковиче», по-английски, изд. Эрнст Кун, Берлин, 2003 / Cover of the book «A Geometer of Sound Crystals: A Book on Philipp Hershkowitz», ssm 34, Ernst Kuhn, Berlin, 2003

Примечания

  1. Запись была сделана 3 июля 1982.
  2. There are four Sonnets by Petrarch (Francesco Petrarca, 1304-74) in a Russian translation by Osip Mandelstam (1891-1938?).
  3. Alexander Lokshin (1920—1984) — Moscow Composer.
  4. We were about to leave for the ‘House of Composers’ Creation’ in Sukhumi (Abkhasian Autonomous Republic).

© Д. Смирнов-Садовский / D. Smirnov-Sadovsky


Info icon.png Это произведение опубликовано на Wikilivres.ru под лицензией Creative Commons  CC BY.svg CC NC.svg CC ND.svg и может быть воспроизведено при условии указания авторства и его некоммерческого использования без права создавать производные произведения на его основе.