Остров на Луне IX (Блейк)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Остров на Луне IX
автор Уильям Блейк (1757—1827), пер. Д. Смирнов-Садовский (р.1948)
Язык оригинала: английский. Название в оригинале: An Island in the Moon IX. — Дата создания: 1784. Источник: частные архивы
{{#invoke:Header|editionsList|}}


[ОСТРОВ НА ЛУНЕ (AN ISLAND IN THE MOON)]


[Стр. 10]


Глава 9. [Вечеринка]


— Сегодня вечером мы все надерёмся — это я вам говорю, — закричал Соскинс. Гимн! Споём Гимн, чёрт побери!

Вот нетопырь порхает на кожистых крылах,
Порхает и мигает,
Мигает и порхает,
Порхает и мигает,
5 Как доктор Джонсон, ах![1]

Жвачкинс:

Воскликнул доктор Джонсон: «Эй, Сципий-Африканус[2],
Признай, что я учёнус, магиструс и мудрёнус,
Не то получишь бонус
В свой жирный римский anus!»

Соскинс:

10 Ответил Африканус: «Скажу тебе в стихах —
Ты спрячь свой хилый бонус, дрожайший доктор Джонус,
И поцелуй, ядрёнус,
Мой римский анус, ах!

Большой хор:

«И спускайся за мной в погребок!»

— Ой-ой-ой-ой-ой-ой-ой-ооооой, бедные мои бока! — простонал Рамкинс. — Я бы умер бы если бы жил здесь. Ой-ой-ой-ой-ой!

Два голоса:

— Хотите спички?
— Да, да, да.
— Женитесь, птички!
— Не-е-е-ет!

5— Хотите спички?
— Да, да, да.
— Женитесь, птички!
— Не-е-е-ет![3]

Тут началась невообразимый переполох. Арадобо сообщил, что мальчишки на улице поют что-то милое и забавное о замужестве, или нет, о спичках.

Тогда миссис Нанни Весёлый Горшок заголосила:

«Дешёвые спички, — всего ничего!
Да здравствует Герцог, и свита его!»

Потом запел Рамкинс:

«Боги, начто мне иная награда?
Иная награда?..»

Теперь, мистер Законодатель, ваша песня! — крикнул Соскинс, и Безмен затянул сладким голосом:

«День был праздничен и ярок,
Я гулял по лугу майскому,

Вдруг, меж сладостных фиалок
[Стр. 11]

Я узрел подругу райскую,
5Меж фиалок,
Меж фиалок,
Я узрел подругу райскую».

— Пусть удавятся ваши фиалки! Хлебните лучше рому с водой — это ещё слаще!

— О да, — возник откуда-то Тилли Лалли, — однажды Джо Брэдли и я отправились в сахарный домик. Джо Брэдли разглядел, — а был он одноглазый, — разглядел кувшин с патокой. И вот, он подошёл своей слепой стороной, сунул руку в патоку по самое плечо, и завопил: «Скорее сюда, облизывай, облизывай!» Ха-ха-ха-ха-ха! А всё потому, что он был одноглазый. Ха-ха-ха! Уфффф!

Рамкинс снова запел:

«Боги, начто мне иная награда?
Начто мне иная
Награда, награда…»

— Мисс Нервинг, — проговорил он, — ваш голос подобен клавикордам. О, будьте так благосклонны, и щедро одарите наши распахнутые уши своим чудесным пением!

И она начала:

«Ждала лягушка жениха,
Китти одна, Китти одна,
Ждала лягушка жениха
Китти, а с нею и я.
5«Жених принёс ей петуха,
Китти одна, Китти одна,
Он принёс ей петуха,
Китти, а с нею и я.

— Очаровательно! Великолепно! Восхитительно! — восторгался Рамкинс, — и снова пел:

«Боги, начто мне иная награда?..»

— К чёрту ваши серьёзные песни! — возмутился Глоткинс и заорал:

«Фа-ра со-бо-ра,
Фа-ра бо-ра,
Са-ба-ра ра-ба ра-ре ро-ро,
Са-ра-ра ра-бо-ро ро-ро,
5Ра-да-ра,
Са-ра-по-до но-фло-ро!»

— К дьяволу итальянские песни! Давайте, нашу, английскую! — предложил Жвачкинс. [Спой, математик!

Песня математика, потом поёт он:] — Пусть не увядает англиский дух! Я начинаю:

«Привет, Супружество! Готовь
Свои врата — ведёт Любовь
Туда бесчисленное стадо:
Девиц, манящих красотой,
5Вдовиц, дивящих широтой
Увесистого зада.

Привет, босое существо!
В глубинах чрева твоего
Весь род людской берёт начало.
10Ты грудью выкормила нас,
И опекаешь в трудный час,
Чтоб другу полегчало.

Однако, если ты хрома,

Крива, увечна иль нема,
[Стр. 12]

15Глуха, подслеповата,
Но есть немного доброты,
Вздыхателя отыщешь ты, —
Хотя и трудновато.

Не сомневайся, нежный друг
20Излечит твой любой недуг —
Найдёт он для тебя припарки,
И улыбнёшься ты опять,
Начнёшь кружиться и порхать,
И петь, как птичка в парке.

25Сюда, вздыхатели, кокетки!
Супружества златые клетки
Избавят вас от тяжких мук!»

— Пойди и удавись, мой друг! — вскричал мистер Рамкинс. — Супружество! Как не совестно играть в эти дурацкие игры!

[— Да как смеете вы, блошиное отродье! Да я вас переброшу сейчас через это кресло! — возбудился Киник.

— Вечно этот Жвачкинс, — зароптала мисс Нервинг, — своими выходками портит хорошую компанию. Какой скандал!]

Тогда Жвачкинс попросил математика спеть песню, и Угол Тупинг, стерев пот со лба и глядя в угол потолка, запел:


«Итак, быть иль не быть?
Как жизнь свою прожить?
Как Ньютон Исаак?
Как Саут или Локк,
5Как праведник-Шерлок?[4]
Или как Том-добряк?[5]

Том Саттон строил дом,
Чтоб люди жили в нём —
Вот стены он воздвиг
10Искусною рукой,
И мебелью резной,
Обставил дом старик.

Немало средств и сил
Он в этот дом вложил.
15Отправил Саттон слуг
За лучшим столяром,
За Грином-маляром —
И был им, словно друг!

Каминов дюжин пять,
20А окон — сосчитать,
С тобой не сможем мы;
Двор камнем замощён
И стоком оснащён,
Чтоб не было чумы;

25Прожить не худо век,
Как этот человек,

И быть другим в пример –
[PAGE 13]

Как Саут или Локк,
Как праведник-Шерлок,
30Или, как Ньютон-Сэр!»

Законодатель был очень предупредителен, он умолял петь эту песню снова и снова, пока всех этим не утомил. Тогда они потребовали, чтобы он сам спел что-нибудь, и Безмен с готовностью согласился.

Блажен тот город и тот край, где пэры да бароны,
В дубовых креслах вековых вершат свои законы —
Коричневые, как орех, и с пинтами в руках —
Радушью старой Англии не умереть в веках!

5Пока крестьянин на полях от пота изнывает,
Здесь каждый ест за семерых и элем запивает,
В парче и лентах золотых, в блестящих башмаках —
Радушью старой Англии не умереть в веках!

Они за трапезой сидят, едят и пьют немало,
10Чтоб от законов их страна ещё богаче стала.
Зачем же думать на пиру о жалких бедняках?
Радушью старой Англии не умереть в веках!

Тут все шумно загалдели, и компания начала расходиться.

[PAGE 10]


Chap 9


“I say, this evening [we'd] <we'll> all get drunk. I say — dash! an Anthem an Anthem!” said Suction.

“Lo the Bat with Leathern wing,
Winking & blinking,
Winking & blinking,
Winking & blinking,
5Like Doctor Johnson.”
  
Quid.

‘Oho’, said Doctor Johnson
To Scipio Africanus,
‘If you dont own me a Philosopher
I’ll kick your Roman Anus’.”
  
Suction.

10“A ha To Doctor Johnson
Said Scipio Africanus
Lift up my Roman Petticoatt
And kiss my Roman Anus.’”
  
“And the Cellar goes down with a Step.”

(Grand Chorus.)

“Ho, Ho, Ho, Ho, Ho, Ho, Hom Hooooo, my poooooor siiides! I I should die if I was to live here! said Scopprell. “Ho, Ho, Ho, Ho, Ho!”


1st Vo. Want Matches
2d Vo.  Yes Yes Yes
1st Vo. Want Matches
2d Vo.  No----------
  
51st Vo. “Want Matches?”
2d Vo.  “Yes Yes Yes ”
1st Vo. “Want Matches”
2d Vo.  “No---------”

Here was Great confusion & disorder Aradobo said that the boys in the street sing something very pretty & funny [about London — O no] about Matches. Then Mrs Nannicantipot sung:

“I cry my matches as far as Guild hall;
God bless the duke & his aldermen all!”

Then sung Scopprell:

“I ask the Gods no more,—
no more, no more.”

“Then,” said Suction, “come Mr Lawgiver, your song”; and the Lawgiver sung:

“As I walkd forth one may morning
To see the fields so pleasant & so gay

O there did I spy a young maiden sweet
[PAGE 11]

Among the Violets that smell so sweet
5 Smell so sweet
Smell so sweet
Among the Violets that smell so sweet.”

“Hang your Violets! Here’s your Rum & water [sweeter].

“O ay,” said Tilly Lally, “Joe Bradley & I was going along one day in the Sugar house. Joe Bradley saw—for he had but one eye — [?one] saw a treacle Jar. So he goes of his blind side & dips his hand up to the shoulder in treacle. ‘Here, [ll] lick, lick, lick!’ said he. Ha! Ha! Ha! Ha! Ha! For he had but one eye. Ha! Ha! Ha! Ho!’

Then sung Scopprell:

“And I ask the Gods no more, —
no more, no more,
no more, no more”

”Miss Gittipin,” said he, “you sing like a harpsichord. Let your bounty descend to our fair ears and favour us with a fine song.”

<Then she sung>:

  
“This frog he would a-wooing ride,
Kitty alone, — Kitty alone, —
This frog he would a-wooing ride, —
Kitty alone & I!
5Sing cock I cary, Kitty alone, —
Kitty alone, — Kitty alone, —
Cock I car, Kitty alone, —
Kitty alone & I!”

“Charming! truly elegant!” said Scopprell.

“And I ask the gods no more!”

”Hang your Serious Songs!” said Sipsop, & he sung as follows:

 
“Fa ra so bo ro
Fa ra bo ra
Sa ba ra ra ba rare roro
Sa ra ra ra bo ro ro ro
5Radara
Sarapodo no flo ro.”

”Hang Italian songs! Let’s have English!” said Quid. “[Sing a Mathematical Song Obtuse Angle then he sung] English Genius for ever! here I go:


“Hail Matrimony, made of Love,
To thy wide gates how great a drove
On purpose to be yok'd do come!
Widows & maids & Youths also,
5That lightly trip on beauty's toe,
Or sit on beauty's bum.
  
Hail, fingerfooted lovely Creatures!
The females of our human Natures,
Formed to suckle all Mankind.
10Tis you that come in time of need;
Without you we shoud never Breed,
Or any Comfort find.
  
For if a Damsel's blind or lame,

Or Nature's hand has crooked her frame,
[PAGE 12]

15Or if she's deaf, or is wall eyed,
Yet if her heart is well inclined,
Some tender lover she shall find
That panteth[6] for a Bride.
  
The universal Poultice this,
20To cure whatever is amiss
In damsel or in Widow gay.
It makes them smile, it makes them skip,
Like Birds just cured of the pip,
They chirp, & hop away.
  
25Then come ye Maidens,come ye Swains,
Come & be eased of all your pains
In Matrimony's Golden cage.”


“[None of] Go & be hanged!” said Scopprel. “How can you have the face to make game of Matrimony?”

[“What you skipping flea how dare ye? I’ll dash you through your chair,” says the Cynic.

“This Quid” (cries out Miss Gittipin), always spoils good company in this manner & its a shame.”]

Then Quid call’d upon Obtuse Angle for a Song, & he, wiping his face & looking on the corner of the ceiling, sang:

 
“To be or not to be
Of great capacity,
Like Sir Isaac Newton,
Or Locke? or Doctor South,
5Or Sherlock upon death?
I’d rather be Sutton.
  
For he did build a house
For aged men & youth
With walls of brick & stone.
10He furnish’d it within
With whatever he could win
And all his own.
  
He drew out of the Stocks
His money in a box,
15And sent his servant
To Green the Bricklayer
And to the Carpenter:
He was so fervent.
  
The chimneys were three score,
20The windows many more,
And for convenience
He sinks & gutters made,
And all the way he pav’d
To hinder pestilence.
  
25Was not this a good man,
Whose life was but a span,

Whose name was Sutton, —
[PAGE 13]

As Locke or Doctor South,
Or Sherlock upon Death.
30Or Sir Isaac Newton?”

The Lawgiver was very attentive & beg’d to have it sung over again & again till the company were tired & insisted on the Lawgiver singing song himself, which he readily complied with.

“This city & this country has brought forth many mayors,
To sit in state & give forth laws out of their old oak chairs,
With face as brown as any nut with drinking of strong ale;
Good English hospitality, O then it did not fail!
  
5With scarlet gowns & broad gold lace would make a yeoman sweat,
With stockings roll’d above their knees & shoes as black as jet,
With eating beef & drinking beer, O they were stout & hale!
Good English hospitality, O then it did not fail!
  
Thus sitting at the table wide, the Mayor & Aldermen
10Were fit to give law to the city; each eat as much as ten.
The hungry poor ente’rd the hall to eat good beef & ale.
Good English hospitality, O then it did not fail!”

Here they gave a shout, & the company broke up.


Угол Тупинг, Математик (Obtuse Angle the Mathematician).
© Д. Смирнов-Садовский, 1982


Примечания

  1. Сэмюэл Джонсон (Samuel Johnson, 1709—1784) — английский критик, учёный и поэт. После присвоения ему докторской степени в Оксфорде в 1755 году его стали называть «Доктор Джонсон». Он прославился составлением толкового словаря английского языка, ставшего невероятно популярным, а также десятитомным «Жизнеописанием важнейших английских поэтов». Репутацию остроумца ему принесли его многочисленные высказывания вроде «Patriotism is the last refuge of a scoundrel» («патриотизм — это последнее прибежище негодяя»). Однако по многим вопросам мнения Джонсона и Блейка расходились. Интересно, что Джонсон умер в декабре 1784 года — вероятно тогда же, когда и были написаны эти издевательские стихи Блейка о нём. Песня «Lo the Bat with Leathern wing…», открывающая главу, является пародией на «Эссе о Человеке» Александра Поупа («Lo, the poor Indian») и фразу из стихотворения Уильяма Коллинза «Ода Вечеру»: «Now air is hushed, save where the weak-eyed bat / With short shrill shriek flits by on leathern wing…» (Теперь ветер затих, лишь подслеповатый нетопырь / С кратким пронзительным криком проносится мимо на кожанных крылах). Сравнение Доктора Джонсона с подслеповатым нетопырём объясняется тем, что Джонсон страдал синдромом Туретта (нервным расстройством и тиком), а также слабым зрением.
  2. Сципион Африканский Старший Публий Корнелий (ок. 235—183 до н. э.) — римский полководец, обиженный неблагодарностью Рима, провёл остаток дней вдали от столицы.
  3. У Блейка обыгрывается слово «matches», имеющее много различных значений, в т. ч. «пари», «спортивные состязания», «спички» и «супружество».
  4. Роберт Саут (Robert South, 1634—1716) — богослов, автор «Критики» (1690), в которой он нападает на другого богослова Уильяма Шерлока (William Sherlock, ок. 1641—1707), автора «Практических рассуждений о Смерти» (1689).
  5. Томас Саттон (Thomas Sutton ок. 1532—1611) — основатель Чартерхауза и Госпиталя в Лондоне, о которых идёт речь в данной песне.
  6. panteth] mended from panted



© D. Smirnov-Sadovsky. Translation. Commentary. Illustrations / © Д. Смирнов-Садовский. Перевод. Комментарий. Иллюстрации



Info icon.png Это произведение опубликовано на Wikilivres.ru под лицензией Creative Commons  CC BY.svg CC NC.svg CC ND.svg и может быть воспроизведено при условии указания авторства и его некоммерческого использования без права создавать производные произведения на его основе.