К древнему надгробью, на котором усопшая девушка изображена уходящей в окружении близких (Леопарди/Ахматова)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

К древнему надгробью, на котором усопшая девушка изображена уходящей в окружении близких
автор неизвестен, пер. Анна Андреевна Ахматова
Язык оригинала: итальянский. Название в оригинале: Sopra un basso rilievo antico sepolcrale, dove una giovane morta è rappresentata in atto di partire, accomiatandosi dai suoi. — Из сборника «Песни». Дата создания: между 1831 и 1835, Неаполь. Источник: библиотека Мошкова
{{#invoke:Header|editionsList|}}



К древнему надгробью,
на котором усопшая девушка изображена
уходящей в окружении близких



Куда идешь? Чей зов
Уводит вдаль тебя,
Прекраснейшая дева?
Для странствий кров отеческий одна
Ты вовремя ль покинула? Сюда
Вернешься ли? Украсишь ли досуг
Тех, что сейчас в слезах стоят вокруг?

Твои ресницы сухи, жесты живы,
Но ты грустна. Приятна ли дорога
Иль неприятна; мрачен ли приют,
К которому идешь ты, или мил —
Ответа не дают
Суровые черты.
Немилость ли небес снискала ты,
Любовь ли; счастлива ты иль несчастна
Ни мне и никому, быть может, в мире,
Увы, теперь не ясно.
То смерти зов; в самом рожденье дня —
Его последний миг. В гнездо свое
Ты не вернешься. Вид
Своих родных навеки
Ты позабудешь. Место,
Куда ты направляешься,— Аид.
Там вечное пристанище найдешь ты.
Быть может, этот жребий и не плох,
Но всех, кто рядом, слышен скорбный вздох.

Не видеть света вовсе,
Наверно, было б лучше. Но едва
Дожить до дней, когда лишь расцвела
Девичья красота
И облика и стана
И то, что было далью,
Вплотную подошло;
В огнях надежд, задолго до того, как
Явь бросила на светлое чело
Тень мрачную свою,—
Как пар, который облачком несло,
Трепещущим у неба на краю,
Рассеяться, едва успев возникнуть,
Сменить на мрак могильный навсегда
Грядущие года,—
Быть может, разум в этом видит счастье,
Но все же чувства жалости высокой
И скорби — избежать не в нашей власти.

О мать, внушающая страх и слезы
Извечно существам одушевленным,
Ты чудом (понапрасну восхваленным)
Считаешься, природа,
Рождаешь ты и кормишь, чтоб убить;
Но зло — уйти до срока,
За что на смерть ты обрекаешь тех,
Кому неведом ни единый грех?
Что ж мучишь безутешным
Страданьем и тоской.
И тех, кто покидает мир до срока,
И тех, кто будет плакать одиноко?

Куда ни обратись, везде несчастно
Потомство на земле!
Тебе угодно было,
Чтоб обманула жизнь
Надежду юную, чтоб скорбью полны
Катились волны лет и чтоб защитой
Была лишь смерть; неотвратимым знаком,
Законом непреложным
Поставила ее ты на пути.
Зачем хоть цель в конце столь тяжких странствий
Не сделала ты радостной? И то,
Что носим мы в душе,
В грядущее готовясь,
То, в чем единственная наша сила
Копилась к горьким дням,
Ты трауром увила
И окружила тучею ненастной —
И более ужасной,
Чем бури все, открыла гавань нам?
Коль уж и то несчастье,
Что смерти отдаешь ты
Всех нас, кого безвинно, против воли,
На жизнь ты обрекла,—
То впрямь умерших доле
Завидует оставшийся в живых,
Чтоб видеть близких смерть. И если правда —
А я уверен в этом,—
Что эта жизнь — несчастье,
А в смерти — благодать, то кто бы мог
Желать, чтоб наступил последний срок
Для близких (как судьбой предрешено);
Остаться, словно тело лишено
Себя же самого,
Глядеть, как от порога
Уносят человека
Любимого, с которым много лет
Провел; сказать «прощай» ему, хоть нет
Надежды никакой
На встречу в этой жизни;
Потом покинутым и одиноким
Вновь спутника былого вспоминать
В привычный час, в родном краю, в отчизне?
Как сердцу твоему, скажи, природа,
Хватает сил, чтоб вырвать
Из рук у друга — друга,
Из рук у брата — брата,
Детей — у их отцов,
У любящих — любимых, сохраняя
Жизнь одному, когда другой угас?
Зачем ввергаешь неизбежно нас
В такое горе — пережить, любя,
Велишь ты смертным смертных? Но природе
Приятно знать о чем-нибудь другом,
А не о нашем благе иль невзгоде.