Заметки, письма, воспоминания (Гершкович)/IX

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к: навигация, поиск

Заметки, письма, воспоминания/IX. Воспоминания об Альбане Берге I
автор Филип Моисеевич Гершкович (1906—1989)
Источник: Филип Гершкович. О МУЗЫКЕ. I том. Изд. Л. Гершкович. Советский Композитор, Москва, 1991, c. 305-350.[1].</ref>.


Заметки, письма, воспоминания IX

Воспоминания об Альбане Берге I[2]

89. Впервые Альбана Берга я увидел...

Впервые Альбана Берга я увидел в Большом зале Konzerthaus’а. Я сидел в первом из рядов, расположенных с левой стороны зала. Альбан Берг сидел в третьем ряду, который тогда был последним. Он был не один. Его сопровождали Эрвин Штайн и ещё один человек, черты лица которого бесследно исчезли из моей памяти. Берга я узнал сразу: «Альбан Берг — автор оперы «Воццек»» — можно было прочесть на фотографии, которую я увидел в витрине одного фотографа на Kärtnering за несколько дней до концерта. Так я узнал, что есть некий Альбан Берг, который написал некоего «Воццека». Того «Воццека», относительно которого полтора года спустя Берг со свойственной ему убеждённостьтю сказал мне, что ему предстоит такая же популярность, какая сто лет назад выпала на долю «Вольного стрелка».[3]


90. Концерт, на котором Берг сидел сзади меня...

Концерт, на котором Берг сидел сзади меня, состоялся в конце 1927 или начале 1928 года. Исполнялись Симфониетта Яначека и Скрипичный концерт Мендельсона. Произведения Яначека, которое с тех пор я больше не слышал ни разу, осталось у меня в памяти благодаря высокому fis литавр: я впервые открыл тогда такого рода переход границы регистров. Дирижировал Яша Хорнштайн. Композитор Клеппер, мой земляк (ученик Шрекера из Берлина), рассказывал мне, как однажды Хорнштайн, дирижируя Интернационал, от излишнего усердия упал с подиума в зал. Позднее, когда я познакомился с Бергом, тому тоже было что сказать о Хорнштайне — притом с довольной улыбкой: "Er gehört uns" (Он один из нас.)[4]


91. В последние годы я часто имел случай...

В последующие годы я часто имел случай дать себе отчёт в том, как велико было значение этого «нас» для того, чей Концерт для клавира, скрипки и 13 духовых инструментов имел девиз “Alle gute Dinge sind drei” (Все хорошие вещи бывают по три). Впрочем, именно от Альбана Берга я услышал впервые слова «Новая венская школа», причём очень скоро после того, как я с ним познакомился.[5]


92. Можно сказать, что к Альбану Бергу...

Можно сказать, что к Альбану Бергу меня привёл случай. Однако я не убеждён, что можно отличить случайное от того, что случайным не является.[6]


93. В музыкальной Академии...

В музыкальной Академии — это было в декабре 1927 года — профессор Йозеф Маркс сказал мне, что я должен начать с начала, потому что он не может знать, чему учат в Румынии. Уговорив себя, я скоро убедился, что в консерватории в Яссах гармонию преподают ничуть не хуже, чем в Венской музыкальной Академии. Правда, конечно, и то, что обучением гармонии в Ясской консерватории занимались не два, как в Вене, а целых четыре года. Очень быстро я перебрался по гармонии с первого курса на второй, и так же быстро перестал регулярно посещать Академию. А когда на заключительном экзамене по гармонии я сыграл так называемую «бесконечную каденцию» и был расхвален Францем Шмидтом, ректором, то его похвала имела следствием моё решение покинуть Академию.[7]


94. Долгие месяцы после этого...

Долгие месяцы после этого я не делал ничего другого, как каждый вечер ходил на стоячие места в Оперу и концертные залы. Вплоть до одного дня, когда в кафе Шварценберг упоминавшийся уже Клеппер сказал мне: «В сущности, Вы должны бы пойти учиться к Альбану Бергу...»[8]


95. Я познакомился с Клеппером...

Я познакомился с Клеппером вовсе не в Яссах, а в Вене. Но именно в нашем городе я узнал от него очень интересные вещи. От него, едва ли не впервые, я услышал имя «Шёнберг». Он рассказал мне, как был у Шёнберга показать фугу и что Шёнберг показал главную ошибку: тема фуги должна была разрабатываться не реально, а тонально... Этот человек посоветовал мне пойти к Альбану Бергу; и его совету я последовал.[9]


96. Впечатление, которое произвёл на меня....

Впечатление, которое произвёл на меня Альбан Берг, когда я впервые пришёл к нему домой, и сегодня так же свежо, как и шестьдесят лет назад. Впечатление — которое потрясает человека без того, чтобы его подавить. (Веберн подавлял, уничтожал человека, чтобы построить из него что-то другое, новое.) Альбан Берг был неповторимым олицетворением мягкой красоты, приправленной удивительной иронией. И чем добрее обнаруживала себя эта ирония, тем легче превращалась она в выражение абсолютной надменности. Он был открыт для всех, и именно потому его душа была сейфом. Сейфом, в котором замыкалось его целомудрие — музыкальное и человеческое целомудрие. Поэтому он и был таким дружелюбным, так легко доступным для дружбы: друзья, без того, чтобы они они могли это замечать, всегда принимались Альбаном Бергом в прихожей его души, хотя там — в переносном смысле слова — бывали хорошо приняты; музыка, его музыка, его отношение к музыке требовали от него большого внутреннего одиночества, которое (это моё глубочайшее убеждение) совсем сознательно скрывало себя за сердечной общительностью.[10]


97. Альбан Берг часто жаловался...

Альбан Берг часто жаловался, что светские отношения крадут у него большую часть рабочего времени. Однако, кажется, что именно его потребность в одиночестве хотела укрыться за забором из «лёгких» друзей — друзей, которые могли быть лёгкими в том самом смысле, в котором лёгкой бывает музыка.[11]


98. Об одном знакомом...

Об одном знакомом и не очень всерьёз воспринимаемом композиторе, который был его другом, Берг говорил мне: «Он очень способный! Очень способный!.. Как Рихард Штраус!.. Как Гендель!..» Рихарда Штрауса (в противоположность Малеру) и Генделя (в противоположность Иоханну[12] Себастьянну Баху) Шёнберг рассматривал как кич-композиторов высочайшего уровня. Об этом я, правда, узнал несколько лет спустя; после того, как услышал сравнение Альбана Берга касательно его друга...[13]

Примечания

  1. «Заметки, Письма, Воспоминания» выдающего музыкального учёного-мыслителя Филипа Гершковича (1906 — 1989) были подготовлены к печати и опубликованы его вдовой Лени Абалдуевой-Гершкович (в книге: Филип Гершкович. О МУЗЫКЕ. Изд. Л. Гершкович. Советский Композитор, Москва, 1991)
  2. Перевод с немецкого
  3. О МУЗЫКЕ. C. 337.
  4. О МУЗЫКУ. С. 337.
  5. О МУЗЫКЕ. C. 337.
  6. О МУЗЫКЕ. C. 337.
  7. О МУЗЫКЕ. C. 337—338.
  8. О МУЗЫКЕ. C. 338.
  9. О МУЗЫКЕ. C. 338.
  10. О МУЗЫКЕ. C. 338.
  11. О МУЗЫКЕ. C. 338.
  12. «Иоханну» — так в издании Л. Гершкович. (ДС)
  13. О МУЗЫКЕ. C. 339.



Info icon.png Данное произведение является собственностью своего правообладателя и представлено здесь исключительно в ознакомительных целях. Если правообладатель не согласен с публикацией, она будет удалена по первому требованию. / This work belongs to its legal owner and presented here for informational purposes only. If the owner does not agree with the publication, it will be removed upon request.