Геометр звуковых кристаллов/1/Первая встреча

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Геометр звуковых кристаллов / Часть I / Первая встреча
автор Дмитрий Николаевич Смирнов (р. 1948)
Опубл.: 1990[1]. • Журнальный вариант (избранные страницы «Книги о Гершковиче»).
{{#invoke:Header|editionsList|}}

Геометр звуковых кристаллов

I

...Хотим мы этого или не хотим, но время от времени в нашей жизни возникают кумиры. И не мы их творим, но они творят нас. Они руководят нашими судьбами, нашими делами, выбором наших наставников и друзей.

Таким кумиром еще в студенческие годы стал для меня Антон фон Веберн. Чем глубже я погружался в мир его музыки, тем более восхищался его кристаллической ясностью, утонченной красотой, совершенством. В моем представлении фигура Веберна встала в ряд великих мастеров прошлого. И я просто не мог поверить, что где-то рядом в Москве живет человек, который видел его, говорил с ним, был его учеником и другом. Тем не менее это было так.

О Филиппе Моисеевиче Гершковиче я узнал от моего учителя по анализу музыкальных форм Юрия Николаевича Холопова. Он сам видел у Гершковича документ с подписью Веберна о прохождении у него полного курса обучения и о праве преподавать композицию и теоретические дисциплины. Он сказал, что Гершкович дает частные уроки, и сообщил его телефон. Не колеблясь, я позвонил ему и спросил, не возражает ли он против нового ученика. Гершкович не возражал, и мы договорились о времени нашей первой встречи.

Первая встреча

Было начало апреля 1970 года, когда я впервые переступил порог его тесного жилья. Большую часть комнатки занимали стол и маленькое пианино, на котором неизменно спал большой пушистый кот. Кот иногда вставал и потягивался, и тогда все внимание Гершковича переходило на него, как я понял, главного жильца этой квартиры.

Филипп Моисеевич сразу показался мне очень старым — руки его, когда он играл на пианино, все части его лица, когда он говорил, ужасно тряслись, и я боялся: сейчас он рассыпется. Внешне он напоминал библейского пророка, а еще больше — поздние портреты Арнольда Шёнберга.

Как потом оказалось, сходство было не только внешним — склад его ума, острый и язвительный, манера изрекать афоризмы, вещать и пророчествовать — все это чрезвычайно напоминало стиль статей и писем Шёнберга. Гершкович усадил меня напротив и, буравя своими прищуренными глазами, спросил, знаю ли я, что он не дает уроки сочинения музыки и что он анализирует только музыку Бетховена и других Великих Мастеров. Он был удовлетворен, что у меня нет заблуждений на этот счет. На вопрос, зачем мне нужны уроки, когда я уже прошел консерваторский курс, я ответил, что у него ведь несколько иная методика. Он возразил — речь идет не столько о методике, сколько о сущности вопроса:

— Вам ведь в училище давали бас и мелодию, и вы занимались гармонизацией, а не гармонией. Он спросил, слышал ли я такие понятия, как «твёрдое» и «рыхлое»? Я простодушно ответил, что говорят о «твердости» формы, когда сочинение «крепко сделано». Но речь шла совсем о другом — у Бетховена в форме есть «твердое», которое противопоставлено «рыхлому», и «рыхлое», противопоставленое «твердому». У Шёнберга трудно найти разницу между «рыхлыми» «твердым», ибо мы еще не научились этого делать.

— Поэтому есть такие вещи, которыми я не люблю заниматься с учениками — Веберном, например. Это не значит, что вы его не можете анализировать. Все, что вы там находите, вы действительно находите. Я тоже кое-что нашел в «Das Augenlicht»[2], но я не удовлетворен этим. Я занимаюсь Бетховеном, потому что там очень много интересного. К Бетховену я пришел от Веберна. Я нарочно преувеличиваю. Непросто показать, что общего у Веберна с классиками, то есть с Великими Мастерами. В музыке, больше чем где бы то ни было, следуе разделять — есть действительно Великие Мастера, и есть не великие мастера. У Великих Мастеров все передается по наследству.

— Великие Мастера — это Бах, Гайдн, Моцарт, Бетховен, Малер, Шёнберг, Берг и Веберн? — спросил я.

— Да, только еще Вагнер.

— А Брамс? — С Брамсом мне стало трудно в последнее время. Раньше я и его считал Великим Мастером.

Я спросил, что он думает о Льве Термене, изобретателе терменвокса, и об Евгении Мурзине, занимающемся электронной музыкой в студии Скрябинского музея. Он сказал, что ничего о них не думает и даже не знает, кто они такие. Чтобы что-то знать хорошо, объяснил он, нужно сознательно себя ограничить.

Первый урок он обещал посвятить основным понятиям гармонии, чтобы затем можно было заниматься анализом.

Троллейбус, на котором я возвращался от Гершковича, шёл через весь город, и за это время я успел записать в своем блокноте всё, что мне удалось запомнить, — Филипп Моисеевич строго запрещал записывать что-либо при нём.

Примечания

  1. «Геометр звуковых кристаллов. Книга о Гершковиче» , 1989. Рукопись, с. 26-31/ "Из книги о Гершковиче, Московский музыковед, вып 1, с. 213-232, Музыка, Москва, 1990 / «Геометр звуковых кристаллов" журн. вариант - Советская музыка №3, с. 74-81 и №4 с. 84-89, Москва, Октябрь / Издано по-английски в Dmitri Smirnov: «A Geometer of Sound Crystals: A Book on Philipp Hershkowitz» (in English), SSM 34 Studia Slavica Musicologica, Verlag Ernst Kuhn, Berlin 2003, ISBN 3-928864-99-8]
  2. «Свет глаз», сочинение А. Веберна для хора и оркестра, Ор. 26.

Содержание



Info icon.png Это произведение опубликовано на Wikilivres.ru под лицензией Creative Commons  CC BY.svg CC NC.svg CC ND.svg и может быть воспроизведено при условии указания авторства и его некоммерческого использования без права создавать производные произведения на его основе.