Божественная комедия/Ад/Песнь III

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Божественная комедия/Ад/Песнь III
автор Данте Алигьери (1265—1321), пер. Михаил Леонидович Лозинский (1886—1955)
Язык оригинала: итальянский. Название в оригинале: "Divina Commedia"/"Inferno". — Дата создания: 1307—1321, опубл.: 1472. Источник: lib.ru • Врата Ада.— Ничтожные.— Ахерон.— Чёлн Харона.
{{#invoke:Header|editionsList|}}


Ад, песнь III, cтихи 1–21. Надпись у входа в Ад. (Иллюстрация Уильяма Блейка, 1824–1827.)


ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ



1  Я УВОЖУ К ОТВЕРЖЕННЫМ СЕЛЕНЬЯМ,
        Я УВОЖУ СКВОЗЬ ВЕКОВЕЧНЫЙ СТОН,
        Я УВОЖУ К ПОГИБШИМ ПОКОЛЕНЬЯМ.

4  БЫЛ ПРАВДОЮ МОЙ ЗОДЧИЙ ВДОХНОВЛЁН:
        Я ВЫСШЕЙ СИЛОЙ, ПОЛНОТОЙ ВСЕЗНАНЬЯ
        И ПЕРВОЮ ЛЮБОВЬЮ СОТВОРЁН.

7  ДРЕВНЕЙ МЕНЯ ЛИШЬ ВЕЧНЫЕ СОЗДАНЬЯ,
        И С ВЕЧНОСТЬЮ ПРЕБУДУ НАРАВНЕ.
        ВХОДЯЩИЕ, ОСТАВЬТЕ УПОВАНЬЯ.

10  Я, прочитав над входом, в вышине,
        Такие знаки сумрачного цвета,
        Сказал: «Учитель, смысл их страшен мне».

13  Он, прозорливый, отвечал на это:
        «Здесь нужно, чтоб душа была тверда;
        Здесь страх не должен подавать совета.

16  Я обещал, что мы придём туда,
        Где ты увидишь, как томятся тени,
        Свет разума утратив навсегда».

19  Дав руку мне, чтоб я не знал сомнений,
        И обернув ко мне спокойный лик,
        Он ввёл меня в таинственные сени.

22  Там вздохи, плач и исступлённый крик
        Во тьме беззвёздной были так велики,
        Что поначалу я в слезах поник.

25  Обрывки всех наречий, ропот дикий,
        Слова, в которых боль, и гнев, и страх,
        Плесканье рук, и жалобы, и всклики

28  Сливались в гул, без времени, в веках,
        Кружащийся во мгле неозарённой,
        Как бурным вихрем возмущённый прах.

31  И я, с главою, ужасом стеснённой:
        «Чей это крик?— едва спросить посмел.—
        Какой толпы, страданьем побеждённой?»

34  И вождь в ответ: «То горестный удел
        Тех жалких душ, что прожили, не зная
        Ни славы, ни позора смертных дел.

37  И с ними ангелов дурная стая,
        Что, не восстав, была и не верна
        Всевышнему, средину соблюдая.

40 Их свергло небо, не терпя пятна;
        И пропасть Ада их не принимает,
        Иначе возгордилась бы вина».

43 И я: «Учитель, что их так терзает
        И понуждает к жалобам таким?»
        А он: «Ответ недолгий подобает.

46  И смертный час для них недостижим,
        И эта жизнь настолько нестерпима,
        Что всё другое было б легче им.

49  Их память на земле невоскресима;
        От них и суд, и милость отошли.
        Они не стоят слов: взгляни — и мимо!»

52  И я, взглянув, увидел стяг вдали,
        Бежавший кругом, словно злая сила
        Гнала его в крутящейся пыли;

55  А вслед за ним столь длинная спешила
        Чреда людей, что, верилось с трудом,
        Ужели смерть столь многих истребила.

58  Признав иных, я вслед за тем в одном
        Узнал того, кто от великой доли
        Отрёкся в малодушии своем.

61  И понял я, что здесь вопят от боли
        Ничтожные, которых не возьмут
        Ни Бог, ни супостаты божьей воли.

64  Вовек не живший, этот жалкий люд
        Бежал нагим, кусаемый слепнями
        И осами, роившимися тут.

67  Кровь, между слёз, с их лиц текла струями,
        И мерзостные скопища червей
        Её глотали тут же под ногами.

70  Взглянув подальше, я толпу людей
        Увидел у широкого потока.
        «Учитель, — я сказал, — тебе ясней,

73 Кто эти там и власть какого рока
        Их словно гонит и теснит к волнам,
        Как может показаться издалёка».

76 И он ответил: «Ты увидишь сам,
        Когда мы шаг приблизим к Ахерону
        И подойдём к печальным берегам».

79  Смущённый взор склонив к земному лону,
        Боясь докучным быть, я шел вперёд,
        Безмолвствуя, к береговому склону.

82  И вот в ладье навстречу нам плывёт
        Старик, поросший древней сединою,
        Крича: «О, горе вам, проклятый род!

85  Забудьте небо, встретившись со мною!
        В моей ладье готовьтесь переплыть
        К извечной тьме, и холоду, и зною.

88  А ты уйди, тебе нельзя тут быть,
        Живой душе, средь мёртвых!» И добавил,
        Чтобы меня от прочих отстранить:

91  «Ты не туда свои шаги направил:
        Челнок полегче должен ты найти,
        Чтобы тебя он к пристани доставил».

94  А вождь ему: «Харон, гнев укроти.
        Того хотят — там, где исполнить властны
        То, что хотят. И речи прекрати».

97  Недвижен стал шерстистый лик ужасный
        У лодочника сумрачной реки,
        Но вкруг очей змеился пламень красный.

100  Нагие души, слабы и легки,
        Вняв приговор, не знающий изъятья,
        Стуча зубами, бледны от тоски,

103  Выкрикивали господу проклятья,
        Хулили род людской, и день, и час,
        И край, и семя своего зачатья.

106  Потом, рыдая, двинулись зараз
        К реке, чьи волны, в муках безутешных,
        Увидят все, в ком божий страх угас.

109  А бес Харон сзывает стаю грешных,
        Вращая взор, как уголья в золе,
        И гонит их и бьёт веслом неспешных.

112  Как листья сыплются в осенней мгле,
        За строем строй, и ясень оголённый
        Свои одежды видит на земле,—

115  Так сев Адама, на беду рождённый,
        Кидался вниз, один, за ним другой,
        Подобно птице, в сети приманённой.

118  И вот плывут над тёмной глубиной;
        Но не успели кончить переправы,
        Как новый сонм собрался над рекой.

121  «Мой сын,— сказал учитель величавый,—
        Все те, кто умер, бога прогневив,
        Спешат сюда, все страны и державы;

124  И минуть реку всякий тороплив,
        Так утеснённый правосудьем бога,
        Что самый страх преображён в призыв.

127  Для добрых душ другая есть дорога;
        И ты поймёшь, что разумел Харон,
        Когда с тобою говорил так строго».

130  Чуть он умолк, простор со всех сторон
        Сотрясся так, что, в страхе вспоминая,
        Я и поныне потом орошён.

133  Дохнула ветром глубина земная,
        Пустыня скорби вспыхнула кругом,
        Багровым блеском чувства ослепляя;

136  И я упал, как тот, кто схвачен сном.
 




Примечания

АД

ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ

Врата Ада — Ничтожные — Ахерон — Чёлн Харона

1–9. Надпись на вратах Ада. По христианской мифологии, ад сотворён триединым божеством: отцом (высшей силой), сыном (полнотой всезнанья) и святым духом (первою любовью), чтобы служить местом казни для падшего Люцифера (А., XXXIV, 121–126). Он создан раньше всего преходящего. Древней его — лишь вечные созданья (небо, земля и ангелы), и он будет существовать вечно.

Данте изображает Ад как подземную воронкообразную пропасть, которая, сужаясь, достигает центра земного шара. Её склоны опоясаны концентрическими уступами, «кругами» Ада.

37. И с ними ангелов дурная стая — которая, когда восстал Люцифер, не примкнула ни к нему, ни к Богу.

42. Иначе возгордилась бы вина.— Грешники, казнимые в глубинах Ада, возгордились бы своим злодейством, видя рядом с собой этих ничтожных.

59–60. Кто от великой доли отрёкся в малодушии своем — папа Целестин V, который был избран в 1294 г., семидесяти девяти лет от роду, и через пять месяцев, тяготясь своим саном, сложил его с себя.

77. Ахерон.— Реки античной преисподней протекают и в Дантовом Аду. В сущности, это один поток, образованный слезами Критского Старца и проникающий в недра земли (А., XIV, 94–142). Сначала он является как Ахерон (греч. — река скорби) и опоясывает первый круг Ада. Затем, стекая вниз, он образует болото Стикса (греч. — ненавистный), иначе — Стигийское болото, в котором казнятся гневные (А., VII, 100–116) и которое омывает стены города Дита, окаймляющие пропасть нижнего Ада (А., VIII, 67–75). Ещё ниже он становится Флегетоном (греч. — жгучий), кольцеобразной рекой кипящей крови, в которую погружены насильники против ближнего (А., XII, 46–54). Потом, в виде кровавого ручья, продолжающего называться Флегетоном (А., XIV, 134 и прим.), он пересекает лес самоубийц и пустыню, где падает огненный дождь (А., XIV, 76–90; XV, 1–12). Отсюда шумным водопадом он свергается вглубь (А., XVI, 1–3; 94–105), чтобы в центре земли превратиться в ледяное озеро Коцит (греч. — плач) (А., XIV, 119; XXXI, 123; XXXII, 22–30; XXXIV, 52). Лету (греч. — забвение) Данте помещает в Земном Раю (А., XIV, 136–138), откуда её воды также стекают к центру земли (А., XXXIV, 127–132; Ч., I, 41), унося с собою память о грехах; к ней он добавляет Эвною (Ч., XXVIII, 121–133; XXXIII, 112–114).

83. Старик — Харон, перевозчик душ античной преисподней (Эн., VI, 295–330). В Дантовом Аду он превратился в беса (ст. 109).

92. Челнок полегче должен ты найти.— Харон, зная, что Данте не осуждён на адские муки, считает, что ему подобает место в том легком челне, в котором ангел перевозит души к подножию Чистилища (Ч., II, 13–51).


Источник: epizodsspace

На других языках


Info icon.png Данное произведение является собственностью своего правообладателя и представлено здесь исключительно в ознакомительных целях. Если правообладатель не согласен с публикацией, она будет удалена по первому требованию. / This work belongs to its legal owner and presented here for informational purposes only. If the owner does not agree with the publication, it will be removed upon request.