А8/Сто восьмистиший ста поэтов/71-80

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к: навигация, поиск
Сто восьмистиший ста поэтов/71-80
Антология восьмистиший

71. Зинаида Гиппиус72. Бунин73. Брюсов74. Балтрушайтис75. Кузмин76. Волошин77. Чулков78. Блок79. Чёрный80. Белый


A8.jpg


71. Зинаида Гиппиус (1869—1945)

Зинаида Николаевна Гиппиус (Мережковская — по мужу, псевдонимы: Г-с; Денисов, Л.; З. Г.; Кр., А.; Крайний, А.; Антон Крайний; Мережковский, Д.; Товарищ Герман; Х; и др.)
Карандашный портрет работы Ильи Ефимовича Репина, 1894.
PD-RusEmpire
Flag of Russia.svg

П. С. С.

Ты пойми, — мы ни там, ни тут.
Дело наше такое, — бездомное.
Петухи поют, поют…
Но лицо небес ещё тёмное.
На деревья гляди, — на верхи.
Не колеблет их близость рассветная…
Всё поют, поют петухи, —
Но земля молчит, неответная…

1906
Париж

«Мы ни там, ни тут...» — так точно передано в этом восьмистишии Зинаидs Николаевнs Гиппиус (Мережковской) настроение эмигранта — вдали от родины (адресат стихотворения П. С. С. — это Поликсена Сергеевна Соловьёва (1867—1924) — дочь историка С. М. Соловьева, тоже известная поэтесса, печатавшаяся под псевдонимами Allegro и Алексей Меньшов. Поэтессы дружили и посвящали друг другу стихи). Ещё сильнее это чувство раскрыто в стихах написанных уже в годы её второй и последней эмиграции:

ОТЪЕЗД


До самой смерти… Кто бы мог думать?
(Санки у подъезда. Вечер. Снег.)
Никто не знал. Но как было думать,
Что это — совсем?Навсегда? Навек?

Молчи! Не надо твоей надежды!

(Улица. Вечер. Ветер. Дома.)
Но как было знать, что нет надежды?
(Вечер. Метелица, Ветер. Тьма.)

или:

Господи, дай увидеть!
Молюсь я в часы ночные.
Дай мне ещё увидеть
Родную мою Россию.

Как Симеону увидеть
Дал Ты, Господь, Мессию,
Дай мне, дай увидеть
Родную мою Россию.

В этой связи уместно привести полностью знаменитый диалог супругов Мережковских так, как он описан у Нины Берберовой: «Вопросы эстетики, вопросы этики, вопросы религии, политики, науки, все было подчинено одному: чувству утери России, угрозы России миру, горечи изгнания, горечи сознания, что его никто не слышит в его жалобах, проклятиях и предостережениях. Иногда всё это было только подводным течением в его речах, которое в самом конце вечера вырывалось наружу:
— …и вот потому-то мы тут! — Или:
— …и вот потому-то они там!
Но чаще вся речь была окрашена одним цветом:
— Зина, что тебе дороже: Россия без свободы или свобода без России?
Она думала минуту.
— Свобода без России, — отвечала она, — и потому я здесь, а не там.
— Я тоже здесь, а не там, потому что Россия без свободы для меня невозможна. Но… — и он задумывался, ни на кого не глядя, — на что мне, собственно, нужна свобода, если нет России? Что мне без России делать с этой свободой?
И он замолкал, пока она искала, что бы такое сказать, слегка ироническое, чтобы в воздухе не оставалось этой тяжести и печали.» (См. Нина Берберова: «Курсив мой»)

В своей предсмертной статье «О современном лиризме. Оне» (1909) Иннокентий Анненский писал: «3. Н. Гиппиус — поэтесса первого призыва. В её творчестве — вся пятнадцатилетняя история нашего лирического модернизма.<...> Каноническим для этого имени останется всё же «Собрание стихов» 1904 г. Я люблю эту книгу за её певучую отвлеченность. Никогда мужчина не посмел бы одеть абстракции таким очарованием. <…> Все признания в книге Гиппиус, как бы ни казались они иногда противоречащими друг другу, воспринимаются мною как лирически искренние; в них есть — для меня, по крайней мере, — какая-то безусловная минутность, какая-то настойчивая, почти жгучая потребность ритмически передать «полное ощущение минуты», и в этом — их сила и прелесть». <…> Среди всех типов нашего лиризма я не знаю более смелого, даже дерзкого, чем у 3. Гиппиус. Но её мысли-чувства до того серьёзны, лирические отражения её так безусловно верны и так чужда ей эта разъедающая и тлетворная ирония нашей старой души, что мужская личина этой замечательной лирики (3. Н. Гиппиус пишет про себя в стихах не иначе как в мужском роде) едва ли когда-нибудь обманула хоть одного внимательного читателя».

Можно только добавить, что поэзия Зинаиды Гиппиус далека от графомании многих её современников (не говоря уже о современницах). Среди десятков её восьмистиший почти нет балласта — практически все они интересны, сильны, оригинальны, достойны самого серьёзного и вдумчивого прочтения.

См. также:

Собрание стихотворений 1889—1903
  1. Надпись на книге («Мне мило отвлечённое…»), 1896
  2. Мгновение («Сквозь окна светится небо высокое…»), 1898
  3. Дар («Ни о чем я Тебя просить не смею…»), 1901
  4. Нескорбному учителю («Иисус, в одежде белой…»), 1901
  5. Христианин («Всё прах и тлен, всё гниль и грех…»), 1901
  6. Смиренность («Учитель жизни всех нас любит…»), 1901
  7. Тетрадь любви. Надпись на конверте («Сегодня заря встаёт из-за туч…»), 1901
  8. Луна и туман («Озеро дышит тёплым туманом…»), 1902
  9. Ничего («Время срезает цветы и травы…»), 1903
    Собрание стихов. Книга вторая 1903—190
  10. Петухи («Ты пойми, — мы ни там, ни тут…»), 1906
  11. Так ли? («Бегу от горько сложной боли я…»), 1907
    Стихи. Дневник 1911—1921
  12. Последние сны («О сны моей последней ночи…»), 1912
  13. Тише («Поэты, не пишите слишком рано…»), 1914
  14. Чёрненькому («Радостно люблю я тварное…»), 1914
  15. Молодое знамя («Развейся, развейся, летучее знамя!..»), 1915
  16. Он («Он принял скорбь земной дороги…»), 1915
  17. Страшное («Страшно оттого, что не живётся — спится…»), 1916
  18. Сентябрь («Полотенца лунно-зелёные…») 1916
  19. Говори о радостном («Кричу — и крик звериный……») 1916
  20. Сегодня на земле («Есть такое трудное…»), 1916
  21. Непоправимо («Невозвратимо. Непоправимо…»), 1916
    Стихотворения, не вошедшие в сборники
  22. Втайне! 1. Hommage («Народами повелевал Наполеон…») без даты (начало 1990-х)
  23. Обе («За гранью смерти ее я встречу…»), без даты (1900-е годы)
  24. Кипарисы («Они четой растут, мои нежные…»), 1911
  25. Амалии («Люблю тебя ясную, несмелую…»), 1911
  26. Сергею Платоновичу Каблукову («Темны российские узоры…»), 1911
  27. Завяжи («Если хочешь говорить…»), 1911
  28. «Плотно заперта банка…», 1911
  29. Вере («На луне живут муравьи…»), 1916
  30. С лестницы («Нет, жизнь груба, — не будь чувствителен…»), 1916
    На сайте wikilivres.ca:
  31. «Я больше не могу тебя оставить…» (Д. С. Мережковскому), 1918
  32. На поле чести («О сделай, Господи, скорбь нашу светлою…»), 1918
  33. Напрасно («Всю душу не тебе ли я…»), 1918
  34. Есть речи… («У каждого свои волшебные слова…»), 1918
  35. Может быть… («Скоро изменятся жизни цветы…»), 1918
  36. Не бывает («Нет, не бывает, не бывает…»), 1918
  37. Тяжёлый снег («Звезда субботняя лампады…»), 1918
  38. Знайте! («Она не погибнет, — знайте!..»), 1918
  39. Рано? «Святое имя среди тумана», без даты (ок. 1918)
  40. Копьё «Лукавы дьявольские искушения», 1918
  41. Любовь. 1. «Какая тайна в этом слове…», 1918
  42. Любовь. 2. «Я воздыхал и дни и ночи…», 1918
  43. Любовь. 3. «Любовь приходит незаметно…», 1918
  44. Двое («Она его тогда узнала…»), без даты (ок. 1918)
  45. Презренье («Казалось: больше никогда…»), без даты (ок. 1918)
  46. Навсегда («Нет оправдания в незнаньи…»), без даты (ок. 1918)
  47. Мир сей («Прости мне за тех, кого я…»), 1918
  48. «Господи, дай увидеть!..», без даты (после 1918)
  49. Верность («Смерч пролетел над вздрогнувшей вселенной…», без даты (после 1918)
  50. «Любовь уходит незаметно…», без даты (после 1918)
  51. Пока («Я ненавижу здешнее "пока"…»), 1919
  52. Песня без слов («Как ясен знак проклятый…»), 1919
  53. Там и здесь («Там — я люблю иль ненавижу…»), 1920
  54. Родное («Есть целомудрие страданья…»), 1920
  55. Южные стихи. 3. Жара («Опять черна, знакома и чиста…»), без даты (1920—21)
  56. Быть может («Как этот странный мир меня тревожит!..»), без даты (1920—21)
  57. Как он («Преодолеть без утешенья…»), без даты (1920—21)
  58. Горное («Освещена последняя сосна…»), без даты (1920—21)
  59. Ей в горах. 1. «Я не безвольно, не бесцельно…», без даты (1920—21)
  60. Ей в горах. 2. «Новый цветок я найду в лесу…», без даты (1920—21)
  61. Воскресенье («Не пытай ни о чем дорогой…»), без даты (1920—21)
  62. Досада («Когда я воскрес из мертвых…»), без даты (1920—21)
  63. «…Сказаны все слова…», 1920
  64. Отъезд («До самой смерти… Кто бы мог думать?..»), без даты
  65. Тройное («Тройною бездонностью мир богат…»), без даты
  66. «Я должен и могу тебя оставить…» (В. А. Злобину), 1943
CoA Russian Empire.png




72. Иван Алексеевич Бунин (1870—1953)

Иван Алексеевич Бунин,
Нобелевский лауреат по литературе, 1933
PD-RusEmpire
Flag of Russia.svg


СЛОВО


Молчат гробницы, мумии и кости, —
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,
Звучат лишь Письмена.
И нет у нас иного достоянья!
Умейте же беречь
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
Наш дар бессмертный — речь.


7.I.15
Москва

Это, конечно же, не нравоучение, а суровое напоминание, подкреплённое всем творчеством Ивана Бунина, который и в России, и в эмиграции, окружённый целыми течениями новаторов и псевдоноваторов, желавших, во что бы то ни стало, видоизменить и «осовременить» язык, оставался истинным хранителем этого «бессмертного дара» — русской классической речи.

Приведём два разных взгляда на его творчество:

«...стихи Бунина, как и других эпигонов натурализма, надо считать подделками, прежде всего — потому, что они скучны, не гипнотизируют. В них всё понятно и ничего не прекрасно.

Читая стихи Бунина, кажется, что читаешь прозу. Удачные детали пейзажей не связаны между собой лирическим подъёмом. Мысли скупы и редко идут дальше простого трюка. В стихе и в русском языке попадаются крупные изъяны. Если же попробовать восстановить духовный облик Бунина по его стихам, то картина получится ещё печальнее: нежелание или неспособность углубиться в себя, мечтательность, бескрылая при отсутствии фантазии, наблюдательность без увлечения наблюдаемым и отсутствие темперамента, который единственно делает человека поэтом». (Николай Степанович Гумилёв: Статьи и заметки о русской поэзии).

А вот диаметрально противоположное мнение:

«На фоне русского модернизма поэзия Бунина выделяется как хорошее старое. Она продолжает вечную пушкинскую традицию и в своих чистых и строгих очертаниях дает образец благородства и простоты. Счастливо-старомодный и правоверный, автор не нуждается в "свободном стихе"; он чувствует себя привольно, ему не тесно во всех этих ямбах и хореях, которые нам отказало доброе старое время. Он принял наследство. Он не заботится о новых формах, так как еще далеко не исчерпано прежнее, и для поэзии вовсе не ценны именно последние слова. И дорого в Бунине то, что он — только поэт. Он не теоретизирует, не причисляет себя сам ни к какой школе, нет у него теории словесности: он просто пишет прекрасные стихи. И пишет их тогда, когда у него есть что сказать и когда сказать хочется. За его стихотворениями чувствуется еще нечто другое, нечто большее: он сам. У него есть за стихами, за душой. <…>

Своего лиризма он не расточает понапрасну; вообще, он не словоохотлив. Нещедрыми словами рассказав о чем-нибудь важном или случайном, о том, что было в природе или в комнатах усадьбы, строгим очерком незаменимых линий передав какую-нибудь восточную легенду или притчу, он этим самым неизбежно и как бы не по собственной воле пробуждает у нас известное впечатление, теплое движение сердца. <…>

Не чуждый страсти, но больше прозрачный, кристальный, студеный, Бунин, как ручей его стихотворения, медлительно и неуклонно пришел к морю, к мировому морю, которое и приняло его

В безбрежность синюю свою,
В свое торжественное лоно.

<…>Да, если мир — море и правит его кораблями некий Капитан, то среди самых чутких к Его голосу, среди ревностных Божьих матросов, находится и поэт Бунин…» (Юлий Исаевич Айхенвальд: Иван Бунин)

Кому верить? — Лучше всего — самому себе, внимательно вчитавшись в эти стихи!..

См. также:

Стихи 1886—1890
  1. «Шире, грудь, распахнись для принятия…», 1886
  2. «В темнеющих полях, как в безграничном море…», 1886
  3. «Один встречаю я дни радостной недели…», 1889
  4. «Как всё вокруг сурово, снежно…», 1889
  5. «Седое небо надо мной…», 1889
  6. «Всё лес и лес. А день темнеет…», 1889
    Стихи 1891—1896
  7. «Ту звезду, что качалася в темной воде…», 1891 (и т. д.)
  8. «В туче, солнце заступающей…», 1891
  9. «Если б только можно было…», 1894
  10. Родина («Под небом мертвенно-свинцовым…»), 1896
    Стихи 1897—1900
  11. «Снова сон, пленительный и сладкий…», 1898
  12. «Беру твою руку и долго смотрю на неё…», 1898
  13. «Я к ней вошёл в полночный час…», 1898
  14. «Как светла, как нарядна весна!..», 1899
  15. «Всё темней и кудрявей берёзовый лес зеленеет…», 1900'
  16. «Лес шумит невнятным, ровным шумом…», 1900
  17. «Ночь печальна, как мечты мои…», 1900
  18. Закат («Корабли в багряном зареве заката…»), 1900
    Стихи 1901—1902
  19. Ночь и день («Старую книгу читаю я в долгие ночи…»), 1901
  20. «Зелёный цвет морской воды…», 1901
  21. «Не слыхать ещё тяжкого грома за лесом…», 1901
  22. «Облака, как призраки развалин…», 1901
  23. «Отошли закаты на далёкий север…», 1901
  24. «Светло, как днем, и тень за нами бродит…», 1901
  25. «Смотрит месяц ненастный, как сыплются жёлтые листья…», 1901
  26. «Спокойный взор, подобный взору лани…», 1901
  27. «Был поздний час — и вдруг над темнотой…», 1901
  28. «Если б вы и сошлись, если б вы и смирилися…», 1902
  29. «Когда вдоль корабля, качаясь, вьётся пена…», 1902
  30. Смерть («Спокойно на погосте под луною…»), 1902
    Стихи 1903—1904
  31. В крымских степях («Синеет снеговой простор…»), 1903
  32. «Далеко на севере Капелла…», 1903
  33. «Звёзды горят над безлюдной землёю…», 1903
  34. «Норд-остом жгут пылающие зори…», 1903
  35. «Обрыв Яйлы. Как руки фурий…», 1903
  36. «Старик у хаты веял, подкидывал лопату…», 1903
  37. «Уж подсыхает хмель на тыне…», 1903
  38. В горах («Катится диском золотым…»), 1903/04
  39. Полярная звезда («Свой дикий чум среди снегов и льда…»), 1904
    Стихи 1905—1906
  40. «В лесу, в горе, родник, живой и звонкий…», 1905
  41. Неугасимая лампада («Она молчит, она теперь спокойна…»), <1903—1905>
  42. Под вечер («Угрюмо шмель гудит, толкаясь по стеклу…»), <1903—1905>
  43. «Проснулся я внезапно, без причины…», 1905
  44. Сквозь ветви («Осень листья темной краской метит…»), <1903—1905>
  45. Стон («Как розовое море — даль пустынь…»), <1903-1905>
  46. Тропами потаенными («Тропами потаенными, глухими…»), <1903—1905>
  47. Апрель («Туманный серп, неясный полумрак…»), <1903—1906>
  48. Вальс («Похолодели лепестки…»), 1906
  49. Дагестан («Насторожись, стань крепче в стремена…»), <1903—1906>
  50. Две радуги («Две радуги — и золотистый, редкий…»), <1903—1906>
  51. Дюны («За сизыми дюнами — северный тусклый туман…»), <1903—1906>
  52. Мудрым («Герой — как вихрь, срывающий палатки…»), <1903—1906>
  53. Новоселье («Весна! Темнеет над аулом…»), <1903—1906>
  54. Зейнаб («Зейнаб, свежесть очей! Ты — арабский кувшин…»), <1903—1906>
  55. «Ограда, крест, зелёная могила…», 1906
  56. Столп огненный («В пустыне раскаленной мы блуждали…»), <1903—1906>
  57. Стрижи («Костел-маяк, примета мореходу…»), <1906>
  58. Чибисы («Заплакали чибисы, тонко и ярко…»), 13.IV.1906
    Стихи 1907—1909
  59. Закон («Во имя Бога, вечно всеблагого!..»), <1906—1907>
  60. «Вдоль этих плоских знойных берегов…», 1906—1907
  61. Безнадежность («На севере есть розовые мхи…»), <1906-1907>
  62. Бессмертный («Ангел смерти в Судный день умрет…»), <1906—1907>
  63. «Тут покоится хан, покоривший несметные страны…», 1895, 1907
  64. «Вдоль этих плоских знойных берегов…», 1906—1907
  65. Колибри («Трава пестрит — как разглядеть змею?…»), 1907
  66. «Леса в жемчужном инее. Морозно…», 21.11.1907
  67. Мандрагора («Цветок Мандрагора из могил расцветает…»), 1906—1907
  68. Нищий («Все сады в росе, но теплы гнезда…»), Дамаск, 1907
  69. Сатурн («Рассеянные огненные зерна…»), <1906—1907>
  70. «Свежа в апреле ранняя заря…», 30.VI.1907
  71. С корабля («Для жизни жизнь! Вот пенные буруны…»), 1906—1907
  72. Трясина («Болото тихой северной страны…»), <1906—1907>
  73. «Чалма на мудром — как луна…», 1907
  74. Вино («На Яйле зазеленели буки…»), <1906—1908>
  75. «Открыты окна. В белой мастерской…», 28.VIII.1908
  76. Прощание («Поблекший дол под старыми платанами…»), <1906-1909>
  77. Спор («Счастливы мы, фессалийцы! Чёрное, с розовой пеной…»), 17.VIII.1909
  78. После Мессинского землетрясения («На тёмном рейде струнный лад…»), 15.IV.1909
    Стихи 1910—1912
  79. Без имени («Курган разрыт. В тяжёлом саркофаге…»), <1906—1911>
  80. Лимонное зерно («В сырой избушке шорника Лукьяна…»), <1906—1911>
  81. Памяти («Ты мысль, ты сон. Сквозь дымную метель…»), <1906—1911>
  82. «Океан под ясною луной…»), Индийский океан, 25.I.1911
  83. Ночлег («В вечерний час тепло во мраке леса…»), Индийский океан, II.1911
  84. «Мелькают дали, чёрные, слепые…», 26.II.1911
  85. Завеса («Так говорит Господь: „Когда, мой раб любимый…“), 8.VIII.1912
  86. Судный день В щит золотой, висящий у престола…»), 8.VIII.12
  87. Гробница («Глубокая гробница из порфира…»), 10.VIII.1912
  88. Степь («Синий ворон от падали…»), 21.IX.12
  89. Уголь («Могол Тимур принес малютке-сыну...»), VIII.1912
    Стихи 1913—1915
  90. Холодная весна («Среди кривых стволов, среди ветвей корявых…»), 2.III.13
  91. После обеда («Сквозь редкий сад шумит в тумане море…»), 6.IХ.13
  92. Иаков («Иаков шел в Харан и ночевал в пути…»), Капри, 10.III.14
  93. Магомет и Сафия («Сафия, проснувшись, заплетает ловкой…»), 24.III.1914
  94. «Плакала ночью вдова…», 24.III.1914
  95. Слово («Молчат гробницы, мумии и кости…»), 7.I.1915
  96. «Роса, при бледно-розовом огне…», 2.IХ.1915
  97. Цейлон («В лесах кричит павлин, шумят и плещут ливни…») , 10.IX.1915
  98. Засуха в Раю («От пальм увядших слабы тени…»), 12.IХ.1915
  99. Шестикрылый («Алел ты в зареве Батыя …»), 14.IX.1915
  100. Сказка о Козе («Это волчьи глаза или звёзды — в стволах на краю перелеска?…»), 29.Х.1915
  101. «Пустыня в тусклом, жарком свете…», 30.Х.1915
    На Викиливре: Стихи 1916
  102. Поэтесса («Большая муфта, бледная щека…»), 3.I.1916
  103. Сон Епископа Игнатия Ростовского («Сон лютый снился мне: в полночь, в соборном храме…»), 23.I.1916
  104. «Мне вечор, младой, скучен терем был…», 24.I.1916
  105. «Ты, светлая ночь, полнолунная высь!..», 24.I.1816
  106. «Синие обои полиняли…», 31.I.1916
  107. Сирокко («Гул бури за горой и грохот отдаленных…»), 10.II.1916
  108. Стой, Солнце! («Летят, блестят мелькающие спицы…»), 13.II.1916
  109. «Стена горы — до небосвода…», 15.II.1916
  110. Молодость («В сухом лесу стреляет длинный кнут…»), 7.IV.1916
  111. «Солнце полночное, тени лиловые…», 7.IV.16
  112. Гаданье («Гадать? Ну что же, я послушна…»), <10.V.1916>
  113. Плоты («С востока дует холодом, чернеет зыбь реки…», 16.VII.1916
  114. «Полночный звон стенной пустыни…», 22.VII.1916
  115. Конь Афины-Паллады («Запели жрецы, распахнулись врата — восхищенный»), 22.VII.1916
  116. «Нет Колеса на свете, Господин…», 25.VII.1916
  117. Калабрийский пастух («Лохмотья, нож — и цвета черной крови…»), 28.VIII.1916
  118. «Бывает море белое, молочное…», 28.Х.1916
  119. Падучая звезда («Ночью, звездной и студеной…», 30.Х.1916
    Стихи 1917—1920
  120. Змея («Зашелестела тонкая трава…»), 25.VIII.1917
  121. «Осенний день. Степь, балка и корыто…», 1.Х.1917
  122. «Вид на залив из садика таверны…», 10.IХ.1917
  123. Роняя снег, проходят тучи…», 12.IX.1917
  124. Ландыш («В голых рощах веял холод…»), 19.IX.1917
  125. «О радость красок! Снова, снова…», 24.IХ.1917
  126. «Ранний, чуть видный рассвет…», 27.IХ.1917
  127. «Стали дымом, стали выше…», 27.IX.1917
  128. «Смятенье, крик и визг рыбалок…», 28.IX.1917
  129. «Сорвался вихрь, промчал из края в край…», 1.X.1917
  130. «В пустом, сквозном чертоге сада…», З.Х.1917
  131. «Звезда дрожит среди вселенной…», 22.Х.1917
  132. «И цветы, и шмели, и трава, и колосья…», 14.VII.1918
  133. «Древняя обитель супротив луны…», 20.VII.1918
  134. «Огонь, качаемый волной…», 4.IX.1918
  135. «На даче тихо, ночь темна…», 13.IX.1918
    Стихи 1921—1952
  136. Канарейка («Канарейку из-за моря…»), 10.V.1921
  137. «У птицы есть гнездо, у зверя есть нора…», 25.VI.1922
  138. Радуга («Свод радуги — Творца благоволенье…»), 15.VII.1922
  139. «Мечты любви моей весенней…», 26.VIII.1922
  140. «В гелиотроповом свете молний летучих…», 30.VIII.1922
  141. «Опять холодные седые небеса…», 7.VI.1923
  142. Два венка («Был праздник в честь мою, и был увенчан я…»), <без даты>
    Переводы
  143. Завещание («Как умру, похороните…»), 1900 → Шевченко, 1845
  144. «Во зелёной, тёмной роще…», 1900 → Шевченко
Слово1.jpg




73. Валерий Яковлевич Брюсов (1873—1924)

Валерий Яковлевич Брюсов,
лидер русского символизма, фото ок. 1906


(гном)

Верь в звук слов:
Смысл тайн — в них, —
Тех дней зов,
Где взник стих.

Дай снам власть.
Пусть вихрь бьёт;
Взвей стяг — страсть:
Путь в даль — взлёт!

1921

Стихи эти звучат как магическое заклинание, завораживают своим звучанием и представляют нам красочный символ поэтического искусства, а также образец того самого символизма в русской поэзии, которое началось с Брюсова, и на нём же и закончилось. Наследие Валерия Яковлевича Брюсова велико, и значительная его часть ещё скрывается в архивах. Так и это восьмистишие отсутствует в достаточно полном 6-томном Собрании его сочинений (1973—75). Здесь оно цитируется по статье Михаила Леоновича Гаспарова, где он комментирует: «Стих из односложных стоп вполне возможен: он будет представлять собой вереницу односложных слов с полновесными ударениями». Стихотворение Брюсова (с подзаголовком «гном», т. е. по-гр. «наставительное изречение») автор статьи относит к «трехстопным». (M. Л. Гаспаров. «Русские стихи 1890-х — 1925-го годов в комментариях»). То есть, перед нами некий творческий эксперимент, обогащающий наше предствление о языке русской поэзии.

Ещё при жизни Брюсова глубоко укоренилось крайне негативное отношение к его творчеству. Так Юлий Исаевич Айхенвальд писал о нём: «поэт без поэзии, пророк без вдохновения, с глубокими усилиями пробирается через словесные теснины. <…> Его стихи, лишённые стихийности <…> его недостатки — роковые, и все они вытекают из его основного порока — всё той же глубокой прозаичности духа. <…> Поэт повторяющий, мыслитель чужих мыслей, эхо чужих эпиграфов, он так заслонен другими, что не видишь его самого, не знаешь его собственного лица<…>за его стихами не чувствуешь ничего, кроме стихов, и как-то плоски они, лишены третьего измерения, высшего измерения живой человеческой глубины. И Брюсовым ещё можно иногда залюбоваться, но его нельзя любить. В об’ективном отношении слишком скудны результаты его напряжений и ухищрений, он трудом не обогатил красоты; но если Брюсову с его сухой и тяжеловесной, с его производной и литературной поэзией не чуждо некоторое значение, даже некоторое своеобразное величие, то это именно — величие преодолённой бездарности». (Ю. И. Айхенвальд: «Валерий Брюсов»)

Теперь всё чаще звучат и совсем другие мнения. М. Л. Гаспаров в той же статье так характеризует Брюсова: «первый сознательный экспериментатор в поэзии начала XX в.; в его ранних сборниках современников раздражала „намеренность, сознательность, хрестоматийность“, а среди его последних сборников были „Сны человечества“ (не закончено) и „Опыты“ — как бы историческая и теоретическая антологии стихотворных форм.»

«В огромном объеме брюсовского наследия, — пишет Евгений Владимирович Витковский, — есть и вполне плодотворные удачи. Время медленно отмывает их от пустого песка.<...> Может быть, вообще лучший из переводов Брюсова — это „Лазарь“ весьма забытого французского поэта Леона Дьеркса, на рубеже веков (после смерти Малларме) объявленного „королем поэтов“. Подобной пластики в шестистопном ямбе редко достигал даже Осип Мандельштам. Так что время переоценки брюсовского наследия рано или поздно настанет. Именно его ученики пронесли сквозь темень „советской ночи“ лампадку с огоньком истинной культуры». (Е. В, Витковский: «Валерий Брюсов», биогр. справка на сайте «Век перевода»)

См. также:

  1. Поэзия («Ты знаешь, чью любовь мы изливаем в звуки…»), 1891
  2. «Звёздное небо бесстрастное…», 1893
  3. «Звёзды тихонько шептались…», 1893
  4. «Слезами блестящие глазки…», 1893
  5. «Она в густой траве запряталась ничком…», 1894
  6. Отверженый герой («В серебряной пыли полуночная влага…»), 1894
  7. Записка самоубийцы («Завтра, когда моё тело найдут…», 1894
  8. «Вся жизнь моя — бесформенная грёза…», 1895
  9. «Я часто размышлял о сущности вещей…», 1895
  10. Учёный («Вот он стоит, в блестящем ореоле…»), 1895
  11. После грёз («Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов…»), 1895
  12. Моя мечта («Моей мечте люб кругозор пустынь…»), 1895
  13. В камышах («Луна в облаках — далека, хороша…»), 1895
  14. «Дальний шум фонтана…», 1896
  15. «…и, покинув людей, я ушел в тишину…», 1896
  16. «Отреченного веселья…», 1896
  17. В трауре («Она была в трауре с длинной вуалью…»), 1896
  18. Позор («Венчальные платья мы сняли…»), 1896
  19. «И снова бредёшь ты в толпе неизменной…», 1896
  20. Продажная («Едва ли ей было четырнадцать лет…»), 1896
  21. «Эту ночь я дышал тишиной…», 1896
  22. «Стаял снег… земля, каменья…», 1896
  23. «Холод ночи; смёрзлись лужи...», 1896
  24. «Звон отдалённый, пасхальный…», 1896
  25. «Мерный шум колёс…», 1896
  26. «Месяц бледный, словно облако…», 1896
  27. «Чёткие линии гор…», 1896
  28. «Есть что-то позорное в мощи природы...», 1896
  29. Софии С., подарившей мне лепесток розы («Лепесток отцветающей розы…»), 1896
  30. «И снова дрожат они, грёзы бессильные…», 1896
  31. «Я помню вечер, бледно-скромный…», 1896
  32. «Побледневшие звёзды дрожали…», 1896
  33. «Мы гордо людей презираем…», 1897
  34. Ей же («Огонь ещё горит, и светит, светит нам…»), 1897
  35. Весенняя поэма. 1. «И серое небо, и проволок сети…», 1897
  36. Весенняя поэма. 3. «Она предо мною прошла, как земная…», 1897
  37. Сестре («Прости меня, сестра, я много виноват…»), 1898
  38. «Волны взбегают и пенятся…», 1898
  39. «Звезда затеплилась стыдливо…», 1898
  40. «У перекрёстка двух дорог…», 1898
  41. «Где подступает к морю сад…», 1898
  42. «День растоплен; море сине…», 1898
  43. «Весь день был тусклый, бледный и туманный…», 1898
  44. «Люблю я линий верность…», 1898
  45. На заданную тему у Случевского («Март! Пора нам жить наруже!..»), 1899
  46. «Кипит встревоженное море…», 1899
  47. «Волны приходят, и волны уходят…», 1899
  48. «Обошла тропа утёс…», 1899
  49. «Небо чернело с огнями…», 1899
  50. Мы («В мире широком, в море шумящем…»), 1899
  51. «Люблю вечерний свет, и первые огни…», 1899
  52. «Зодчество церквей старинных…», 1899
  53. «Вы, снежинки, вейте…», 1899
  54. На даче («Растопленный день вечереет…»), 1899
  55. «В борьбе с весной редеет зимний холод…», 1899
  56. Уныние («Павлины, белые павлины, уплыли при лучах луны…»), 1900 → Метерлинк, 1889
  57. «Церкви, великие грани…», 1900
  58. «Я видел искры от кирки…», 1900
  59. «Словно нездешние тени…», 1900
  60. «Ветер с моря волны гонит…», 1900
  61. «Из-за облака скользящий…», 1900
  62. «Море — в бессильном покое…», 1900
  63. «Давно ушёл я в мир, где думы…», 1900
  64. «Мысль о тебе меня весь день ласкает…», 1900
  65. «Часы прошли, как сон изменчивый…», 1900
  66. «Настал заветный час дремотный…», 1900
  67. «В глуби тайные вселенной…», 1900
  68. Яростные птицы «Яростные птицы с огненными перьями…», 1901
  69. «Спит вагон, мерцает газ…», 1902
  70. «Я путешественник случайный…», 1902
  71. Максимилиану Шику «Эту веру я тебе вручаю…», 1904
  72. Начинающему («Нет, мы не только творцы, мы все и хранители тайны!..»), 1906
  73. Нить «Отдамся ль я случайному наитью…», 1906
  74. «Встав, прошумят и сгибнут города…», 1906
  75. Быть без людей («В лицо мне веет ветер нежащий…»), 1907
  76. «Кенгуру бежали быстро…», 1907 → Песня австралийских дикарей
  77. «Алую розу люби, цветок Эрицине любезный…», 1912
  78. «Мне говорят, что Марина многим дарит свои ласки…», 1912
  79. «Твоих бровей два сумрачных луча…», 1816 → Исаакян, 1912
  80. «Безвестна, безымянна, позабыта…», 1816 → Исаакян, 1909
  81. Ф. Сологубу. Триолет («Зев беспощадной орхидеи…»), 1913
  82. «Как корабль, что готов менять оснастку…», 1913
  83. «Дождь! тебя благословляю!..», 1913 → Индийская народная поэзия
  84. «Через речку цепкие лианы…», 1913 → Индийская народная поэзия
  85. Мой маяк. Мадригал («Мой милый маг, моя Мария…»), 1914
  86. Мгновенья мгновеннее. 1. Утром («Чёрный и упрямый локон вьётся нежно близ меня…»), 1914
  87. Ты — что загадка… (Семисложные рифмы. «Ты — что загадка, вовек не разгадывающаяся!..»), 1914
  88. Эпитафия римским воинам «Нас — миллионы. Всюду в мире…», 1915
  89. Ночная песнь странника. Свободный стих Гёте («На всех вершинах…»), 1915 → Гёте, 1780
  90. Отрывок поэмы. I. «С волнением касаюсь я пера…», <1915?>
  91. Отрывок поэмы. II. «Я пережил дни искушений тайных…», <1915?>
  92. Отрывок поэмы. III. «Гремит война. Газетные столбцы…», <1915?>
  93. Отрывок поэмы. V. «Аргивян на брегах, у древней Трои…», <1915?>
  94. Путевые заметки. 3. «Разноодежная, разноплеменная…», 1916
  95. Джан-гюлюмы. 1. «Белый конь! Тебе ль подкова!…», 1916 → Армянская народная песня
  96. Джан-гюлюмы. 2. «Как у нас за домом — старый склад…», 1916 → Армянская народная песня
  97. Джан-гюлюмы. 3. «Дождь прошел и просверкал…», 1916 → Армянская народная песня
  98. К деве («Что оттягивать, свет мой, просьб свершенье…»), 1917 → Сенека, I век н. э.
  99. Веретёна (Пеон третий «Застонали, зазвенели золотые веретёна…»), 1918
  100. «Да притихнут щекоты славие…», 1918
  101. Колыбельная («Кто пришёл, кто стоит…»), 1918
  102. Виденья былого. Словесный палиндром («Жестоко — раздумье. Ночное молчанье…»), 1918 (палиндром)
  103. Октавы. I. «Вот я опять поставлен на эстраде…», <1918>
  104. Октавы. II. «Но чуть стихи раздались в тишине…», <1918>
  105. Октавы. III. «Сюда, слова! Слетайтесь к кругу темы…», <1918>
  106. Октавы. IV. «И вот во мгле, лучом озарена…», <1918>
  107. Октавы. V. «И первый вечер жгучей страстной встречи…», <1918>
  108. Октавы. VI. «Потом — письмо, и этот поздний час…», <1918>
  109. Октавы. VII. «Что просто — странно! — этого завета…», <1918>
  110. Поэту («Верь в звук слов…»), 1921
  111. К * * * («Не жду, чтоб мой земной удел…»), 1923 → По, 1828
  112. В альбом [Френсис Сарджент Осгуд] («Ты хочешь быть любимой? — Верь…»), 1923 → По, 1835
  113. «Ветер злобно тучи гонит…», Ленау
  114. «Деревьев тень в воде, под сумраком седым…»Верлен, май, июнь 1872.
  115. К сыну («Я книгу шлю тебе, как некогда Овидий…»)Верлен, 1875


CiceroEpistulaeAdFamiliaresVenice1547page329Detail.jpg




74. Юргис Казимирович Балтрушайтис (1873—1944)

Юргис Казимирович Балтрушайтис,
Фото из "Lietuvos albumas", Каунас/Берлин, 1921
PD-RusEmpire
Flag of Russia.svg


ВИДЕНИЕ СУДА


 
Из Байрона

I.

Апостол Петр сидел y врат своих;
Его ключи — от рая — были ржавы,
Столь редко, видно, брал он в руки их;
Не то, чтоб вся обитель вечной славы
Была полна, но вглубь сердец людских
Проникла сила дьявольской державы
И много душ своим упорством бес
Успел давно отторгнуть от небес.


1821, пер. опубл. 1905

Таково начало перевода байроновской поэмы «Видение суда», в своё время приведшей в восторг Гёте: «Он смеялся, как ребенок <...> — Лорд Байрон, по словам Гете, неподражаем. Сам Ариосто не был до такой степени дерзок, как Байрон в „Видении Суда“», — писал в своём дневнике 1829 года Генри Крабб Робинсон. (Источник цитаты см. на с. «Видение суда»). Это первая из 106 мастерски отточенных октав поэмы, полных остроумия и сарказма:

I

Saint Peter sat by the celestial gate:
His keys were rusty, and the lock was dull,
So little trouble had been given of late;
Not that the place by any means was full,
But since the Gallic era "eighty-eight"
The Devils had ta'en a longer, stronger pull,
And "a pull altogether," as they say
At sea — which drew most souls another way.

Перевод Юргиса Казимировича Балтрушайтиас можно признать первоклассным. Не менее хороши его переводы из Рабиндраната Тагора, см. напр. песню из драмы «Король тёмного чертога» «Моя скорбь сладка мне в эту вешнюю ночь!..».

Биографию поэта можно уложить в несколько строк: «Балтрушайтис Юргис Казимирович (1873—1944, Париж) — из литовской крестьянской семьи («Почему жалеют Блудного сына, что он пас свиней? Гусей пасти труднее!» — говорил он по своему опыту); символист брюсовской группы, друг А. Скрябина; угрюмый, лаконичный, мало писал, много переводил. В 1921—1939 гг. — посол Литвы в СССР». (M. Л. Гаспаров. «Русские стихи 1890-х — 1925-го годов в комментариях»).

Евгений Владимирович Витковский объясняет причину такого вовлечения поэта в переводческую деятельность : «...в августе 1899 года он тайно обвенчался с Марией Оловянишниковой, дочерью миллионера, владельца фабрик церковной утвари и доходных домов: за неравный брак с инородцем отец лишил Марию приданого, и основательно знавший не менее десятка иностранных языков (не считая двух родных) поэт впрягся в переводческую лямку: вместе с С. А. Поляковым перевел драму Ибсена "Когда мы, мертвые, проснемся". Книга вышла в 1900 году, позднее Балтрушайтис переводил Гауптмана, д'Аннунцио, Уайльда, Стриндберга, Метерлинка, Стивенсона, армян, евреев и всех, кого затевал издать антологиями Брюсов. Он перелагал поэмы Байрона и стихи Тагора с английского, Метерлинка с французского, "Пер Гюнта" Ибсена с норвежского, "Бедного Генриха" Гауптмана с немецкого, переводил прозу Стриндберга, Уайльда, Гамсуна, драмы множества авторов разного калибра, писал статьи о Верхарне, Шелли, Рильке – а сборников стихов выпустил только два, и почти ничего на них не заработал. (Е. В. Витковский: "Юргис Балтрушайтис", биографическая заметка).

О поэзии Балтрушайтиса хорошо писал Юлий Исаевич Айхенвальд: «Художник пристального взгляда, поэт сосредоточенной думы, Балтрушайтис исключительно серьёзен и продолжает философскую традицию нашего искусства. Он сродни Баратынскому. Медленно слагает он свои многодумные стихи; порою они, тяжёлые от мысли, производят даже впечатление сумрачности. Перед иконостасом природы стоял он долго, прежде чем помолился. Его умное вдохновение не восторженно, не пылко, — но тем надёжнее его глубина и постоянство. В своих книгах не дает он пустых мест, точек безразличия; он не знает невыразительных случайностей. Напротив, всё у него слишком значительно и существенно. Слова у него — сжатые и скупые, суровые, и в их замкнутый круг заключено столько размышления о трудных, о предельных темах человеческого разума, что большого напряжения стоило бы пребывать вместе с автором на этих высотах духовности, если бы он был только философ. Но Балтрушайтис — и поэт. Правда, у него мало фактов, отдельных вещей, прекрасной осязательности; побледнели «чувственные приметы» явлений, и преобладает обобщение, отвлечение, — оставлены в тени, уже покинуты конкретные признаки предметов. Не то чтобы он их не замечал, близоруко не различал: он только не медлит около них, преодолевает чары внешности, всяческих реальностей, и идёт дальше — к смыслу, к сути происходящего, от процесса — к неизменности, от событий — к бытию». (Ю. И. Айхенвальд: «Балтрушайтис»

Собственно восьмистиший в его наследии набирётся всего лишь маленькая горстка, но все они серьёзны и значительны, как по мысли, так и по поэтическим достоинствам. Из них особенно стоит выделить позднее стихотворение 1938 года «Средь бега дней моих порой…», вошедшее в его посмертный сборник «Лилия и Серп». Третья книга стихов (символы «Лилия» и «Серп» — означают молитву и труд). Позволим себе его процитировать:

Средь бега дней моих порой
Не своенравною игрой,
А тайной волей бытия
Взрывается вся жизнь моя.
И вновь, как явь, цветут кругом
Деяния и сны в былом —
Как, вдруг, уже цветёт в груди
Всё то, что будет впереди...

<1938>


См. также:

  1. Видение суда. I. «Апостол Петр сидел y врат своих…», 1905 → Байрон, 1821
  2. Видение суда. II. «Хор ангелов пел хрипло гимн нестройный…», 1905 → Байрон, 1821
  3. Видение суда. III. «Сочтя свой труд свершенным в дольней мгле…», 1905 → Байрон, 1821
  4. Видение суда. IV. «За этот срок так много дела стало…», 1905 → Байрон, 1821
  5. Видение суда. V. «Для райской службы — славный вышел стол…», 1905 → Байрон,'1821
  6. Видение суда. VI. «Но бросим это; то, что ужаснуло…», 1905 → Байрон, 1821
  7. Видение суда. VII. «Недолгий мир опустим; из него…», 1905 → Байрон, 1821
  8. Видение суда. VIII. «Был первый год второй зари свободы…», 1905 → Байрон, 1821
  9. Видение суда. IX. «Почил! — Никто не плакал в этот час…», 1905 → Байрона, 1821
  10. Видение суда. X. «Посмертной мелодрамы. — В час прощальный…», 1905 → Байрон, 1821
  11. Видение суда. XI. «И вот он — прах! Он мог уже давно…», 1905 → Байрон, 1821
  12. Видение суда. XII. «Теперь он мертв — и людям до него ли!..», 1905 → Байрон, 1821
  13. Видение суда. XIII. «„Подаждь, Творец, спасенье королю!“…», 1905 → Байрон, 1821
  14. Видение суда. XIV. «Я знаю сам, что думать так — безбожно…», 1905 → Байрон, 1821
  15. Видение суда. XV. «Пусть Бог нам всем поможет! Всем и мне!..», 1905 → Байрон, 1821
  16. Видение суда. XVI. «Апостол Петр сидел y двери рая…», 1905 → Байрон, 1821
  17. Видение суда. XVII. «Ho не успел он вновь забыться сном…», 1905 → Байрон, 1821
  18. Видение суда. XVIII. «„Георгий Третий умер!“ — „Так! ты всё же…», 1905 → Байрон, 1821
  19. Видение суда. XIX. «„Король французский, что ли… Человек…», 1905 → Байрон, 1821
  20. Видение суда. XX. «„Он так завыл, что, право, поневоле…», 1905 → Байрон, 1821
  21. Видение суда. XXI. «„Явись она на собственных плечах…», 1905 → Байрон, 1821
  22. Видение суда. XXII. «В ответ же ангел: „Полно волноваться!..», 1905 → Байрон, 1821
  23. Видение суда. XXIII. «Пока здесь шел весь этот разговор…», 1905 → Байрон, 1821
  24. Видение суда. XXIV. «Но вслед за их лучистою толпою…», 1905 → Байрон, 1821
  25. Видение суда. XXV. «На вход, куда проникнуть он не смел…», 1905 → Байрон, 1821
  26. Видение суда. XXVI. «Все ангелы, — как робких птичек стая…», 1905 → Байрон, 1821
  27. Видение суда. XXVII. «Вдруг, чьи-то руки быстро развели…», 1905 → Байрон, 1821
  28. Видение суда. XXVIII. «И в тот же миг из двери заповедной…», 1905 → Байрон, 1821
  29. Видение суда. XXIX. «Пришедший был Архангел Михаил…», 1905 → Байрон, 1821
  30. Видение суда. XXX. «Источник славы, сам сияя славой…», 1905 → Байрон, 1821
  31. Видение суда. XXXI. «Все ангелы склонились перед ним…», 1905 → Байрон, 1821
  32. Видение суда. XXXII. «Пред ним был тот, кого без разделенья…», 1905 → Байрон, 1821
  33. Видение суда. XXXIII. «И только здесь смолкала их вражда…», 1905 → Байрон, 1821
  34. Видение суда. XXXIV. «Ведь здесь не труд ученый, многословный…», 1905 → Байрон, 1821
  35. Видение суда. XXXV. «У входа в рай смолкал их вечный спор…», 1905 → Байрон, 1821
  36. Видение суда. XXXVI. «Архангел гостю плавно поклонился…», 1905 → Байрон, 1821
  37. Видение суда. XXXVII. «Склонив на миг отверженный свой лик…», 1905 → Байрон, 1821
  38. Видение суда. XXXVIII. «Архангел начал: „В чем же пред тобою…», 1905 → Байрон, 1821
  39. Видение суда. XXXIX. «Князь Воздуха ответил: „Михаил!..», 1905 → Байрон, 1821
  40. Видение суда. XL. «Взгляни на нашу землю, иль вернее…», 1905 → Байрон, 1821
  41. Видение суда. XLI. «И то лишь в силу вечных прав моих…», 1905 → Байрон, 1821
  42. Видение суда. XLII. «Ты лишь взгляни на землю: в то мгновенье…», 1905 → Байрон, 1821
  43. Видение суда. XLIII. «Он правил царством много долгих лет…», 1905 → Байрон, 1821
  44. XLIV. «Он, скажут, был орудиемъ… Бесспорно!..», 1905 → Байрон, 1821
  45. Видение суда. XLV. «Всё вольное он горько попирал…», 1905 → Байрон, 1821
  46. Видение суда. XLVI. «Как честный муж, свой долг он ведал строго…», 1905 → Байрон, 1821
  47. Видение суда. XLVII. «Он Новым светом свергнут; Старый свет…», 1905 → Байрон, 1821
  48. Видение суда. XLVIII. «Пять миллионов душ, хранивших строго…», 1905 → Байрон, 1821
  49. Видение суда. XLIX. «Молиться Богу он не воспрещал…», 1905 → Байрон, 1821
  50. Видение суда. L. «Да я, от прав отрекшись и от чина…», 1905 → Байрон, 1821
  51. Видение суда. LI. «Здесь Михаил вмешался: «Вы, святой!..», 1905 → Байрон, 1821
  52. Видение суда. LII. «На это Дьявол сделал знак рукою…», 1905 → Байрон, 1821
  53. Видение суда. LIII. «Весь этот гул раздался, как сигнал…», 1905 → Байрон, 1821
  54. Видение суда. LIV. «В том вся их гордость — как тут не гордиться!..», 1905 → Байрон, 1821
  55. Видение суда. LV. «Тот клич свершил, промчавшись с неба в ад…» , 1905 → Байрон, 1821
  56. Видение суда. LVI. «В какой же? — В полминуты. — Без сомненья…», 1905 → Байрон, 1821
  57. Видение суда. LVII. «Вдали, y самой грани мировой…», 1905 → Байрон, 1821
  58. Видение суда. LVIII. «Но вам видней), в конце же тучей стало…», 1905 → Байрон, 1821
  59. Видение суда. LIX. «Гремел Джон Булль потоком бранных слов…», 1905 → Байрон, 1821
  60. Видение суда. LX. «За ними шли голландцы и датчане…», 1905 → Байрон, 1821
  61. Видение суда. LXI. «При виде их архангел побледнел…», 1905 → Байрон, 1821
  62. Видение суда. LXII. «Он вновь вступил в беседу с Сатаною…», 1905 → Байрон, 1821
  63. Видение суда. LXIII. «Зачем же, добрый Люцифер, тогда…», 1905 → Байрон, 1821
  64. Видение суда. LXIV. «Дух зла ответил: «С личной точки зренья…», 1905 → Байрон, 1821
  65. Видение суда. LXV. «Так Михаилу демон отвечал…», 1905 → Байрон, 1821
  66. Видение суда. LXVI. «И из толпы сейчас же вышел смело…», 1905 → Байрон, 1821
  67. Видение суда. LXVII. «Взглянув на всю столпившуюся рать…», 1905 → Байрон, 1821
  68. Видение суда. LXVIII. «Но Михаил заметил: „Вы — неправы…», 1905 → Байрон, 1821
  69. Видение суда. LXIX. «„Как видите, — и суд ему воздаст…», 1905 → Байрон, 1821
  70. Видение суда. LXX. «„Тогда мы в небе просим повторенья…», 1905 → Байрон, 1821
  71. Видение суда. LXXI. «Не скрою, было подло поступать…», 1905 → Байрон, 1821
  72. Видение суда. LXXII. «Но Сатана: — „Вы заняты не делом!..», 1905 → Байрон, 1821
  73. Видение суда. LXXIII. «Как вас понять, я, право, раньше знал…», 1905 → Байрон, 1821
  74. Видение суда. LXXIV. «Звать Юния!“ Сейчас же тень качнулась…», 1905 → Байрон, 1821
  75. Видение суда. LXXV. «Высокий призрак, тощий и седой…», 1905 → Байрон, 1821
  76. Видение суда. LXXVI. «И тщетно духи зренье напрягали…», 1905 → Байрон, 1821
  77. Видение суда. LXXVII. «Другой твердил: он, дескать, рыцарь, князь…», 1905 → Байрон, 1821
  78. Видение суда. LXXVIII. «Лишь стоило найти ему названье…», 1905 → Байрон, 1821
  79. Видение суда. LXXIX. «То он хотел, как Цербер, иногда…», 1905 → Байрон, 1821
  80. Видение суда. LXXX. «Но я припас одно предположенье…», 1905 → Байрон, 1821
  81. Видение суда. LXXXI. «Я, право же, не вижу, почему…», 1905 → Байрон, 1821
  82. Видение суда. LXXXII. «„Кто ж ты?» спросилъ Архангел для начала…», 1905 → Байрон, 1821
  83. Видение суда. LXXXIII. «„Укор моих улик переживет…», 1905 → Байрон, 1821
  84. Видение суда. LXXXIV. «Я написал и дело приговора…», 1905 → Байрон, 1821
  85. Видение суда. LXXXV. «И не щадя ни груди, ни локтей…», 1905 → Байрон, 1821
  86. Видение суда. LXXXVI. «„Вероотступник! — Ну уж и летели!..», 1905 → Байрон, 1821
  87. Видение суда. LXXXVII. «Второе — ваше дело, Михаил…», 1905 → Байрон, 1821
  88. Видение суда. LXXXVIII. «Дух зла сказал: „У нас он на примете…», 1905 → Байрон, 1821
  89. Видение суда. LXXXIX. «Но раз он здесь, присмотримтесь к делам…», 1905 → Байрон, 1821
  90. Видение суда. XC. «И бард, народ встречая и подмостки…», 1905 → Байрон, 1821
  91. Видение суда. XCI. «Но прежде чем он стих свой разогнал…», 1905 → Байрон, 1821
  92. Видение суда. XCII. «По всей толпе смятенье пробежало…», 1905 → Байрон, 1821
  93. Видение суда. XCIII. «И ропот рос; дрожали небеса…», 1905 → Байрон, 1821
  94. Видение суда. XCIV. «Пройдоха был не так уже невзрачен…», 1905 → Байрон, 1821
  95. Видение суда. XCV. «Архангел грянул грозною трубой…», 1905 → Байрон, 1821
  96. Видение суда. XCVI. «Он говорил: напрасны, мол, укоры…», 1905 → Байрон, 1821
  97. Видение суда. XCVII. «Он пел хвалы убийце короля…», 1905 → Байрон, 1821
  98. Видение суда. XCVIII. «Он бой считал безумным заблужденьем…», 1905 → Байрон, 1821
  99. Видение суда. XCVIX. «Писал об Уисли… Тут он к Сатане…», 1905 → Байрон, 1821
  100. Видение суда. C. «Дух зла молчал. „Не нужно!? — ваше дело!..», 1905 → Байрон, 1821
  101. Видение суда. CI. «„Ho раз уже о трубах говорить!..», 1905 → Байрон, 1821
  102. Видение суда. CII. «И вот извлек он свиток; не взирая…», 1905 → Байрон, 1821
  103. Видение суда. CIIV. «Столь всемогущ иных напевов склад!..», 1905 → Байрон, 1821
  104. Видение суда. CIV. «И Петр, чей нрав несдержанный и страстный…», 1905 → Байрон, 1821
  105. Видение суда. CV. «Нырнув ко дну — в том участь книг его…», 1905 → Байрон, 1821
  106. Видение суда. CVI. «Чтоб завершить и это сновиденье…», 1905 → Байрон, 1821
    ОД во всём мире, кроме Российской Федерации*
    cм. на сайте Викиливр (Канада):

    Лилия и Серп. Третья книга стихов
  107. «Дышат бездной сумерки и зори…», 1928
  108. «Когда в твоей слепой дороге…», без даты
  109. «Средь бега дней моих порой…», 1938
    Из несобранного и неопубликованного
  110. «В полдень мы были высоко в горах…», 1903
  111. «Я светлый оникс — я лежу в земле…», ок. 1903?
    Переводы
  112. Pelegrinaggio alla Madonna dei Monti («Немая грусть все беспредельней…»), 1912
  113. Песня из драмы «Король тёмного чертога». «Южные ворота раскрыты», 1916 → Тагор
  114. Песня из драмы «Король тёмного чертога». «Моя скорбь сладка мне в эту вешнюю ночь!..», 1916 → Тагор


*В соответствии со статьёй статьёй 1281 ГК РФ произведения этого автора изданные после 7 ноября 1917 года перейдут в общественное достояние 1 января 2015 года.

Ak-rate.gif




75. Михаил Алексеевич Кузмин (1876—1936)


* * *


 
Баржи́ затопили в Кронштадте,
Расстрелян каждый десятый, —
Юрочка, Юрочка мой,
Дай Бог, чтоб Вы были восьмой.

Казармы на затонном взморье,
Прежний, я крикнул бы: «Люди!»
Теперь молюсь в подполье,
Думая о белом чуде.


1925

Это пятое стихотворение цикла «Северный веер», входящего в книгу Михаила Алексеевича Кузмина «Форель разбивает лед» (1925—28), не просто факт поэзии. Это к тому же ещё и поразительный человеческий документ, по-своему глубоко отражающий своё время. «Тема этой книги — победа над смертью, — писал Андрей Донатович Синявский, — Кузмин как бы выхватывает разрозненные куски бытия, заимствованные из разных пластов времени и пространства, а затем эти куски соединяет, иногда самым причудливым образом. Мир у нас на глазах то распадается, то снова воссоздаётся в сближении и смешении удалённых друг от друга эпох, стилей, вещей, персонажей <...> Это можно сравнить с действием волшебного кристалла, который то разлагает свет на составные части, то соединяет их вместе. Такому кристаллу Кузмин уподоблял иногда своё поэтическое искусство». (Андрей Синявский: «Панорама с выносками» Михаила Кузмина» из Синявский А. Д. «Литературный процесс в России». М.: РГГУ, 2003, с. 287-298).

Понятно, что в книге, вышедшей в феврале 1929 г. в «Издательстве писателей в Ленинграде», такое стихотворение не могло быть напечатано — и там, и в беловом автографе поэта, оно заменено 8 строками отточий. В полном виде оно было опубликовано позднее в кн.: Кузмин Михаил. Собрание стихов / Вст. статьи, сост., подг. текста и комм. Дж. Малмстада и В. Маркова. Munchen: W. Fink Verlag, 1977. Bd. III. Это стихотворение-воспоминание об аресте Юрия Ивановича Юркуна (близкого друга поэта), произошешего в 1918 г. после убийства председателя Петроградской ЧК. Моисея Соломоновича Урицкого поэтом-террористом Леонидом Иоакимовичем Каннегисером, с которым Кузмин и Юркун дружили.

Первая строка: «Баржи́ затопили в Кронштадте» отражает ходившие в то время слухи о затоплении барж с заложниками. Вторая строка: «Расстрелян каждый десятый» — обычная тогда практика наказания в советской России. Четвёртая строка: «Дай Бог, чтоб Вы были восьмой» — по свидетельству актрисы и художницы Ольги Николаевны Гильдебрант-Арбениной (1897—1980), во время пребывания Юркуна в заключении расстреливали «через восьмого». Пятая строка: «Казармы на затонном взморье» — Юркун содержался в Дерябинских казармах на берегу Галерной гавани. Восьмая строка: «Думая о белом чуде» — белого чуда так и не произошло... (в статье были использованы сведения из примечаний Н. А. Богомолова к изданию: M. Кузмин. Стихотворения. Санкт-Петербург, 2000).

См. также:

  1. «Наверно, в полдень я был зачат…», 1905—1908
  2. «Говоришь ты мне улыбаясь…», 1905—1908
  3. «Возвращался я домой поздней ночью…», 1905—1908
  4. «Молчим мы оба, и владеем тайной…», 1907
  5. «О тихий край, опять стремлюсь мечтою», 1908—1909
  6. «Ты именем монашеским овеян…», 1909
  7. «Как странно в голосе твоём мой слышен голос…», 1909
  8. «К матери нашей, Любви, я бросился, горько стеная…» 1910
  9. «Может быть, я безрассуден…», 1911
  10. «Сегодня что: среда, суббота?..», 1911—1912
  11. Huitain («Поют вдали колокола…»), <1911—1912>
  12. «Дороже сына, роднее брата…», 1912
  13. «Зачем те чувства, что чище кристалла…», 1912—13
  14. «Дни мои — облака заката…», 1912—13
  15. «Солнце — лицо твоё, руки белы…», 1912—13 (монорим)
  16. «Слоновой кости страус поёт…», 1925
  17. «О, завтрак, чок! о, завтрак, чок!..», 1925
  18. «Баржи затопили в Кронштадте…», 1925
  19. Эпиграмма господину К. «Меж языков о тебе (как некогда о Гомере…»Тредиаковский
  20. <Прорицание оракула Аполлона> («Царь, на высокий обрыв поставь обреченную деву...»), 1929 → Апулей, II век
  21. Песня Ариэля («Глубоко там отец лежит...»), август 1930 → Шекспир, 1611
  22. Песня шута («Кто дал совет тебе...»), 1934 → Шекспир, 1605
  23. Песня шута («Кто в службе знает лишь расчёт...»), 1934 → Шекспир, 1605
    Из поэмы Байрона «Дон Жуан»
  24. Дон Жуан. IX, 1. «О Веллингтон! (иначе Villain-ton)…», 1930-35 → Байрон, 1824
  25. Дон Жуан. IX, 2. «И всё-таки с Кинэрдом поступили…», 1930-35 → Байрон, 1824
  26. Дон Жуан. IX, 3. «Хоть многим вам обязаны британцы…», 1930-35 → Байрон, 1824
  27. Дон Жуан. IX, 4. «Бесспорно, лучший вы „головорез“…», 1930-35 → Байрон, 1824
  28. Дон Жуан. IX, 20. «В чём смысл, о боги, всяких теогоний?..», 1930-35 → Байрон, 1824
  29. Дон Жуан. IX, 30. «Летел в так называемой „кибитке“…», 1930-35 → Байрон, 1824
  30. Дон Жуан. IX, 46. «Придворные и дамы ну шептаться…», 1930-35 → Байрон, 1824
Pamyat'Azova1919-1921.jpg




76. Максимилиан Александрович Волошин (1877—1932)

Максимилиан Александрович Волошин, автопортрет, 1919, Коктебель


* * *


 
Заката алого заржа́вели лучи
По склонам рыжих гор… и облачной галеры
Погасли паруса. Без края и без меры
Растёт ночная тень. Остановись. Молчи.

Каменья зноем дня во мраке горячи.
Луга полынные нагорий тускло-серы.
И низко над холмом дрожащий серп Венеры,
Как пламя воздухом колеблемой свечи…


1913

Это 12-е стихотворение Максимилиана Александровича Волошина из цикла «Киммерийская весна», входящего в книгу "Selva Oscura" было написано в 1913 году и впервые опубликовано в «Вестнике теософии», 1916, № 7, Кн. 1. СПб. Весь цикл — это серия из 20 лирических «киммерийских» пейзажей писавшихся не только весной, но и летом, и осенью и зимой на протяжении 17 лет (с 1910 по 1926 годы).

Киммерия, как географическое понятие, встречается уже у Гомера в 11 песни Одиссеи:

 
Скоро пришли мы к глубокотекущим водам Океана;
Там киммериян печальная область, покрытая вечно
Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являет
Оку людей там лица лучезарного Гелиос…

Сам Волошин объяснял: «Киммерией я называю восточную область Крыма от древнего Сурожа (Судака) до Босфора Киммерийского (Керченского пролива), в отличие от Тавриды, западной его части (южного берега и Херсонеса Таврического). Филологически имя Крым обычно производят от татарского Кермен (крепость). Но вероятнее, что Крым есть искаженное татарами имя Киммерии. Самое имя Киммерии происходит от древнееврейского корня KMR, обозначающего „мрак“, употребляемого в Библии во множественной форме „Kimeriri“ (затмение). Гомеровская „Ночь киммерийская“ — в сущности тавтология». (Максимилиан Волошин: «Константин Богаевский»).

Георгий Аркадьевич Шенгели так охарактеризовал поэзию Волошина: «Если позволительно разделить стихию поэзии на два начала: музыкальное и пластическое, то Волошин — бесспорный господин второго. Только Вяч. Иванов может поспорить с ним в искусстве подобрать наиболее полнозвучные и полнокровные слова для выражения желаемого». (Георгий Шенгели. «Киммерийские Афины»).

И действительно, расстилаемый перед нами поэтический ландшафт сияет яркими красками «заката алого», «рыжих гор», в нём «заржа́вели лучи» а «луга полынные нагорий тускло-серы», тут царят образы «облачной галеры с погасшими парусами», «горячих зноем дня во мраке каменьев», тут «растёт ночная тень» и висит «низко над холмом дрожащий серп Венеры, как пламя воздухом колеблемой свечи…» И всё это заключено в мерные в шестистопные ямбы и обрамлено, всего лишь двумя, но богатыми звонко перекликающимися рифмами «-чи» и «-еры», «-еры» и «-чи». Роскошество необыкновенное! Но есть в этом восьмистишии нечто выходящее за рамки пейзажа — призыв к собеседнику и сосвидетелю этой величественной картины: «Остановись. Молчи…»

Нечто подобное Волошин изображал и в своих акварелях:

Акварель Волошина «Вид на Коктебель», 1931

См. также:

  1. (Балтрушайтису) «К твоим стихам меня влечёт не новость…» , 1903
  2. «И день и ночь шумит угрюмо…», 1903
  3. «О, как чутко, о, как звонко…», 1903 или 1904
  4. «Пройдёмте по миру, как дети…», 1903
  5. «Сквозь сеть алмазную зазеленел восток…», 1903 или 1904
  6. «Весна» Миллэ («В голосе слышно поющее пламя…»), 1904 Париж
  7. «…О, зеркало, — холодная вода…», Лето 1904 → Малларме 1899
  8. (Одилону Рэдону) «Я шёл сквозь ночь. И бледной смерти пламя…», 1904, Париж
  9. «К древним тайнам мёртвой Атлантиды…», <1907>
  10. «Я иду дорогой скорбной в мой безрадостный Коктебель…», 1907, Коктебель
  11. «Тёмны лики весны. Замутились влагой долины…», 1907
  12. «Закат гранатовый…», <1908>
  13. «Пришла изночница; в постель…», <1908>
  14. «Дубы нерослые подъемлют облак крон…», <1909 Коктебель>
  15. «Ступни горят, в пыли дорог душа…», Январь 1910
  16. «День молочно-сизый расцвёл и замер…», 20 февраля 1910
  17. (А. Н. Толстому) «Дети солнечно-рыжего мёда…» (вариант), 1910
  18. «На пол пала лунная тень от рамы…», <1910>
  19. Эдварду Виттигу («Ты из камня вызвал мой лик…»), 1911
  20. «Так странно, свободно и просто…»), 1912
  21. «Заката алого заржавели лучи…», 1913
  22. «Я проходил, а вы стояли…», <1913>
  23. Путями Каина. XV. Суд «Вдруг…», Февраль 1915
  24. Путями Каина. XV. Суд «Когда же тёмным клубнем…», Февраль 1915
  25. М. А. Дейше-Сионицкой («Из Крокодилы с Дейшей…»), 1917
  26. Путями Каина. VIII. Машина. 2. «Пока рука давила на рычаг…», 1 марта 1922
  27. «Фиалки волн и гиацинты пены…», 20 ноября 1926
  28. (М. С. Заболоцкой) «Весь жемчужный окоём…», 1928
  29. «Революция губит лучших…», 1931
Voloshin by E.Kruglikova3.jpg




77. Георгий Иванович Чулков (1879—1939)


СЕСТРЕ


 
Соблазнённые суетным веком
Никогда не поймут, что дерзать
Значит просто простым человеком
В тихом домике жизнь коротать,
Что при свете смиренной лампады
Можно солнце увидеть вдали,
Где сияют чудесно громады
И в лазури плывут корабли.


31 октября 1920

Как заметил Евгений Владимирович Витковский: «Роль этого человека в истории русской литературы значительно превосходит его же литературное дарование; найти у него цельное произведение — кроме пресловутой „Гагары“ (она же „Песня“) — задача нелёгкая. Поэтическим переводом занялся почти случайно — будучи секретарем московского „Золотого руна“, Чулков нуждался в переводах для публикации, „заказал“ Вячеславу Иванову Бодлера, к примеру…» (Е. В. Витковский: Георгий Чулков. Биографическая заметка). И всё же в горсточке восьмистиший Чулкова без труда можно обнаружить подлинные поэтические достижения, как, например, процитированное выше стихотворение «Сестре» (1920) из сборника «Стихотворения Георгия Чулкова» (М. 1922) или «Ты пришла, кочевница, откуда?.. » (1928) из посмертного сборника «Тайная свобода» (М. 2003).

См. также:

  1. Хрусталь («Хрусталь моей любви разбился с тонким звоном…»), без даты
  2. Сестре («Соблазненные суетным веком…»), 1920
  3. «Изнемогая в боли и в страстях…», 1922
  4. Моей душе («В ночи ты зришь таинственную быль…»), 1923
  5. «Жадных поцелуев я боюсь, дитя…», 1923
  6. «Как небо мрачно! И земля сама…», 1925
  7. «Всё то же солнце... Почему же свет…», 1922
  8. Воспоминание («Венеция почила в тихом сне…», без даты
  9. 4 ноября 1923 («О жизнь! Как в глубине её…»), 1924
  10. «Ты шла за мной, сомнамбулой, без воли…» 1925
  11. 4 ноября 1926 («Три года! Новая заря…»), 1926?
  12. «Ты пришла, кочевница, откуда?..», 1928
Hans Thoma Die Katze Abendfrieden.jpg




78. Александр Александрович Блок (1880—1921)


* * *


 
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь — начнёшь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.


10 октября 1912

Знаменитое восьмистишие Александра Александровича Блока из цикла «Пляски смерти», входящего в книгу «Страшный мир» (1909—1916), было написано 10 октября 1912 года в Санкт-Петербурге и считается самым сильным выражением блоковского пессимизма. Из многочисленных разборов этого стихотворения особенно интересны слова академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва (1977): «В аптеке на углу Большой Зелениной и набережной (ныне набережной Адмирала Лазарева, дом 44) часто оказывалась помощь покушавшимся на самоубийство. Это была мрачная, захолустная аптека. Знаком аптеки служили большие вазы с цветными жидкостями (красной, зеленой, синей и желтой), позади которых в темную пору суток зажигались керосиновые лампы, чтобы можно было легче найти аптеку (золотой крендель был знаком булочной, золотая голова быка — мясной, большие очки с синими стеклами — оптической мастерской и пр.). Берег, на котором стояла аптека, был в те времена низким (сейчас былой деревянный мост заменен на железобетонный, подъезд к нему поднят и окна бывшей аптеки наполовину ушли в землю; аптеки тут уже нет). Цветные огни аптеки и стоявший у въезда на мост керосиновый фонарь отражались в воде Малой Невки. „Аптека самоубийц“ имела опрокинутое отражение в воде; низкий берег без гранитной набережной как бы разрезал двойное тело аптеки: реальное и опрокинутое в воде, „смертное“. Стихотворение „Ночь, улица…“ состоит из двух четверостиший. Второе четверостишие (отраженно-симметричное к первому) начинается словом „Умрёшь“. Если первое четверостишие, относящееся к жизни, начинается словами „Ночь, улица, фонарь, аптека“, то второе, говорящее о том, что после смерти „повторится всё, как встарь“, заканчивается словами, как бы выворачивающими наизнанку начало первого: „Аптека, улица, фонарь“. В этом стихотворении содержание его удивительным образом слито с его построением. Изображено отражение в опрокинутом виде улицы, фонаря, аптеки. Это отражение отражено (я намеренно повторяю однокоренные слова — „отражение отражено“) в построении стихотворения, а тема смерти оказывается бессмысленным обратным отражением прожитой жизни: „Исхода нет“. <...> В стихотворении Блока „Ночь, улица, фонарь, аптека...“ поразительно совпадение его построения, композиции с содержанием. Даже зрительно два четверостишия, отделенные друг от друга пробелом, производят впечатление как бы „самоиллюстрации“ их содержания». (Лихачев Д. С. Литература — реальность — литратура. Л., 1984. С. 149-155.)

Хорошо писал о Блоке Юлий Исаевич Айхенвальд: «Что ни говорить о песне, всё равно её не расскажешь. Нельзя рассказать и о песне Блока, о ней особенно, потому что ничем, кроме её самой, не воспроизведёшь её неуловимой музыкальности. „Так окрыленно, так напевно“ льются её звуки в ароматах соловьиного сада. Тайна её своеобразных ритмов едва ли может быть вскрыта научным анализом; лучше постигаешь её, когда просто вслушиваешься в неё слухом и сердцем и отдаешься ласкающим волнам его стихов. Блок, мастер высокий, но мастерством не чванный, с техникой замечательной, но не заметной, в общем властелин рифмы, а не раб её засилий, — Блок умеет находить такие простые и скромные, и вместе неожиданные сочетания слов и тонов, такие серебряные переливы словесных журчаний, что в лучшие и типичные его стихотворения входишь, как в некое очарованное царство. Присуще его поэзии легкое дыхание. Почти вся лёгкая и тонкая, слегка алогическая, с налетом нечёткости, и неточности, и приблизительности в словах и в их соединениях, она является достойной тканью, наиболее соответственной ризой для его настроений, и с ними сливается в одно, как и сам он настолько осуществляет единство с предметом своего изображения, что уже, например, не отличает себя от весны и прямо говорит: „Мы с тобой так нежно любим, тиховейная весна“… Его лиризм не мог бы выливаться как-нибудь иначе, чем в этих легкотканых словах, какими поёт его поэзия. Блок — только лирик. К счастью, это очень много». (Айхенвальд: «Александр Блок»).

См. также:

  1. Когда-нибудь, не скоро, Вас я встречу, Весна 1898
  2. «Муза в уборе весны постучалась к поэту…», Май 1898 (Апрель 1918)
  3. «Я шёл во тьме к заботам и веселью…», 2 августа 1898
  4. «Жизнь — как море, она всегда исполнена бури…», 30 октября 1898
  5. «Мне сердце режет каждый звук…», 3 ноября 1898
  6. Набросок («Надо мной гроза гремела…»), 27 ноября 1898
  7. Памяти А. А. Фета, Декабрь (?) 1898
  8. «Осенний вечер так печален…», 1898
  9. «О, не просите скорбных песен!..», 1898 (?)
  10. Эскиз («Глаза младенчески открыты…»), 21 февраля 1899
  11. «О, презирать я вас не в силах…», 21 февраля 1899
  12. «Мы были вместе, помню я…», 9 марта 1899
  13. «Спите, больные и духом мятежные…», Март — апрель 1899
  14. «Усни, пока для новой жизни…», 3 мая 1899
  15. «Темнеет небо. Туч гряда…», 17 мая 1899
  16. «Сама судьба мне завещала…», 26 мая 1899
  17. «Распалённая зноем июльская ночь…», 26 мая 1899
  18. После дождя («Сирени бледные дождём к земле прибиты…»), 1 июня 1899
  19. «Там, за далью бесконечной…», 3—8 июня 1899
  20. «Я был влюблён. И лес ночной…», 18 июня 1899 (1918)
  21. Кошмар «Я проснулся внезапно в ночной тишине…», 24 августа 1899
  22. Голос («Чей-то обманчивый голос поёт…»), 9 сентября 1899
  23. «Когда я был ребёнком, — лес ночной…», 18 июня 1899
  24. «Мне в душу просится былое…», 23 июля 1899
  25. «Город спит, окутан мглою…», 23 августа 1899
  26. «Как сон молитвенно-бесстрастный…», 25 декабря 1899
  27. «Когда с безжалостным страданьем…», 26 декабря 1899
  28. «Как мимолетна тень осенних ранних дней…», 5 января 1900
  29. Осенняя элегия. 1. «Медлительной чредой нисходит день осенний…», 5 января 1900
  30. Осенняя элегия. 2. «Как мимолетна тень осенних ранних дней…», 5 января 1900
  31. «Я умирал. Ты расцветала…», 27 января 1900
  32. «Ярким солнцем, синей далью…», 17 февраля 1900
  33. «О, не тебя люблю глубоко…», 9 марта 1900
  34. «Утро брежжит. День грозит ненастьем…», 12 марта 1900
  35. «В ночи́, исполненной грозою…», 20 марта 1900
  36. «К ногам презренного кумира…», Весна 1900
  37. «В ночь молчаливую чудесен…», 13 июня 1900
  38. «Хоть всё попрежнему певец…», 5 апреля 1900
  39. «До новых бурь, до новых молний…», 14 апреля 1900
  40. «Есть много песен в светлых тайниках…», 3 мая 1900
  41. «В часы вечернего тумана…», 3 июня 1900
  42. «Уже бледнеет день прощальный…», 9 июня 1900
  43. «В ночь молчаливую чудесен…», 13 июня 1900
  44. «Облит последними лучами…», 17 июня 1900
  45. «Полна усталого томленья…», 18 июня 1900
  46. «Была пора — в твоих глазах…», 20 июня 1900
  47. «В часы безмолвия ночного…», 24 июня 1900
  48. «Порою вновь к твоим ногам…», 18 августа 1900
  49. Смерть («Прислушайся к земле в родных полях…»), 13 сентября 1900
  50. Аметист («Порою в воздухе, согретом…»), 19 сентября 1900
  51. «Пора вернуться к прежней битве…», 22 октября 1900
  52. Поэма философская. II. «Дух человеческий властен земное покинуть жилище…», 10 декабря 1900
  53. Е. А. Баратынскому («Тебе, поэт, в вечерней тишине…»), 16 декабря 1900
  54. «Не нарушай гармонии моей…», 18 декабря 1900
  55. «Нет ни слезы, ни дерзновенья…», 25 декабря 1900
  56. «Благоуханных дней теченье…», 22 января 1901
  57. «Часто в мысли гармония спит…», 23 января 1901
  58. «Вечерний свет заутра снова…», 19 марта 1901
  59. «Вечерний свет заутра снова…», 19 марта 1901
  60. «Отзвучала гармония дня…», 19 марта (?) 1901
  61. «Белой ночью месяц красный…», 22 мая 1901
  62. «Сегодня шла Ты одиноко…», 22 июня 1901
  63. «Признак истинного чуда…», 29 июля 1901. Фабрика
  64. «Наступает пора небывалая…», 17 августа 1901
  65. «Синие горы вдали…», 2 сентября 1901, Поляна в Прасолове
  66. «Глушь родного леса…», 5 сентября 1901, Шахматово
  67. «Грустно и тихо у берега сонного…», Осень 1901
  68. «Я ли пишу, или ты из могилы…», 21 ноября 1901
  69. «Будет день — и свершится великое…», 28 ноября 1901
  70. «Высоко с темнотой сливается стена…», 11 января 1902
  71. «В пути — глубокий мрак, и страшны высоты…», Январь 1902
  72. «Но прощай, о, прощай, человеческий род!..», 17 января 1902
  73. На могиле друга («Удалены от мира на кладбище…»), 22 января 1902
  74. «Боги гасят небосвод…», Февраль 1902
  75. «Ты — Божий день. Мои мечты…», 21 февраля 1902
  76. «Ты — злая колдунья. Мой вечер в огне…», 30 марта 1902
  77. «Испытанный, стою на грани…», Март 1902
  78. «Ищи разгадку ожиданий…», Март 1902
  79. «Мы в храме с тобою — одни, смущены…», Март 1902
  80. «Слышу колокол. В поле весна…», Апрель 1902
  81. «Как любовно сплетал я тончайшую сеть!..», 1 мая 1902
  82. «Ты не ушла. Но, может быть…», 29 мая 1902/Декабрь 1911
  83. «Я помню тихий мрак и холод с высоты…», 29 июня 1902
  84. «Ушли в туман мечтания…», 30 июня 1902
  85. «По узким площадям ловил я тень девицы…», 13 июля 1902
  86. «Сладко найти нам звезду…», 18 июля 1902
  87. «Вечер мой в красном огне…», 19 июля 1902
  88. «Бедная, клонишься ты…», 26 июля 1902
  89. «Ты простерла белые руки…», Июль 1902
  90. «Ужасен холод вечеров…», Июль 1902
  91. «Гашу огни моих надежд…», 13 августа 1902
  92. 7-8 ноября 1902 года («Осанна! Ты входишь в терем!..»), 7-8 ноября 1902
  93. «Мысли мои утопают в бессилии…», Октябрь 1902
  94. «Блаженный, забытый в пустыне…», Октябрь 1902
  95. «Я искал голубую дорогу…», Декабрь 1902
  96. «Она ждала и билась в смертной муке…», Декабрь 1902
  97. «Всё тихо на светлом лице…», 19 марта 1903
  98. «Нет, я не отходил. Я только тайны ждал…», 2 апреля 1903
  99. «Скрипка стонет под горой…», Июнь 1903. Bad Nauheim
  100. «Многое замолкло. Многие ушли…», Июнь 1903. Bad Nauheim
  101. «Горит мой день, будя ответы…», 8 августа 1903
  102. «Неизмеримость гасит лу́ны…», 15 октября 1903
  103. «Ветер хрипит на мосту меж столбами…», 28 декабря 1903
  104. Отрывок, написанный вскоре после замужества мисс Чаворт («Бесплодные места, где был я молод…»), 7 ноября 1905 → Байрон, 1805
  105. Победа («Пою дитя любви, вождя войны кровавой...»), 9 января 1906 → Байрон, 8—9 марта 1823
  106. «Всюду ясность божия…», 3 октября 1907
  107. «Усните блаженно, заморские гости, усните…», 30 июля 1908
  108. «Вот он — ветер…», 4 ноября 1908
  109. «Не затем величал я себя паладином…», 30 декабря 1908
  110. «Дохнула жизнь в лицо могилой…», Март 1909
  111. Фьезоле («Стучит топор, и с кампанил...»), Июнь 1909 (27 февраля 1914)
  112. Флоренция. 4. «Жгут раскалённые камни…», Июнь 1909 (27 февраля 1914)
  113. Флоренция. 5. «Окна ложные на небе чёрном…», Июнь 1909 (17 марта 1914)
  114. Флоренция. 6. («Под зноем флорентийской лени…»), 17 мая 1909 (11 февраля 1914)
  115. «Кольцо существованья тесно…», Июнь 1909 (19 марта 1914)
  116. Утро в Москве («Упоительно встать в ранний час…»), Июль 1909. Москва (Февраль 1914)
  117. «С мирным счастьем покончены счёты…», 11 февраля 1910 (25 декабря 1914)
  118. «Седые сумерки легли…», 11 февраля 1910 (4 марта 1914)
  119. «Как тяжело ходить среди людей…», 10 мая 1910 (27 февраля 1914)
  120. «Ночь, улица, фонарь, аптека…», 10 октября 1912
  121. Чёрная кровь. 2. «Я гляжу на тебя. Каждый демон во мне…», 22 марта 1914
  122. Чёрная кровь. 3. «Даже имя твое мне презренно…», 30 января 1914
  123. «Я — Гамлет. Холодеет кровь…», 6 февраля 1914
  124. «Как океан меняет цвет…», 4 марта 1914
  125. Эпитафия Фра Филиппо Липпе («Здесь я покоюсь, Филипп, живописец навеки бессмертный...»), 17 марта 1914
  126. «На небе — празелень, и месяца осколок…», 24 марта 1914
  127. «Есть демон утра. Дымно-светел он…», 24 марта 1914
  128. «Ты жил один! Друзей ты не искал…», 26 августа 1914
  129. «Была ты всех ярче, верней и прелестней…», 31 августа 1914
  130. «Схороните, когда я умру…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян, 1898
  131. «Да, я знаю всегда — есть чужая страна…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян, 1905
  132. «Быстролётный и чёрный орёл…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян
  133. «Ночью в саду у меня…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян
  134. «В разливе утренних лучей…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян
  135. «Был бы на Аразе у меня баштан…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян
  136. «Издалека в тиши ночной…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян
  137. «Видит лань — в воде…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян
  138. «От алой розы, розы любви…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян
  139. «Не глядись в чёрный взор…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян
  140. «Снилось мне — у солёной волны…», Ноябрь—декабрь, 1915 → Исаакян
  141. «Я Атлас злополучный! Целый мир…», 1909 → Гейне, 1823—24
  142. «Племена уходят в могилу…», 1909 → Гейне, 1823—24
  143. «Тихо сердца глубины́…» <27 января 1921 → Гейне, 1828—30>
  144. «Только платьем мимоходом…», <28 января 1921> → Гейне, 1828—30>
  145. «Гуляю меж цветами…», <28 — 29 января 1921> → Гейне, 1828—30>
  146. «Как луна дрожит на лоне…», <29 января 1921> → Гейне, 1828—30>
  147. «Альянс священный прочно…», <29 января 1921> → Гейне, 1828—30>
  148. «Своим письмом напрасно…», <январь — февраль 1921> → Гейне, 1828—30>
Санкт-Петербург 033.jpg




79. Саша Чёрный (1880—1932)


ДО РЕАКЦИИ


 
Пародия

Дух свободы… К перестройке
Вся страна стремится,
Полицейский в грязной Мойке
Хочет утопиться.

Не топись, охранный воин,—
Воля улыбнётся!
Полицейский! будь покоен —
Старый гнёт вернется…


<16 февраля 1906>

Говорят, что сатира быстро устаревает, становясь беззубой или несъедобной. Однако, этот хлёсткий пророческий перифраз восьмистишия Козьмы Пруткова (а точнее, А. К. Толстого) «Юнкер Шмидт», написаный в 1906 году, злободневен и теперь, спустя более столетия, и не исключено, что он не скоро ещё потеряет свою актуальность. Стихотворение было напечатано в журнале «Маски», 1906, No 3, с. 6, однако, в авторские сборники поэта не вошло — почему? — не из-за цензуры ли?..

«Саша Чёрный избрал благую часть — презрение, — писал Николай Степанович Гумилёв о первом сборнике поэта «Сатиры» (1910). — Но у него достаточно вкуса, чтобы заменять иногда брюзгливую улыбку улыбкой благосклонной и даже добродушной. Он очень наблюдателен и в людях ищет не их пороки, как Князев, а их характерные черты, причём не всегда его вина, если они оказываются только смешными. Природу он любит застенчиво, но страстно, и, говоря о ней, он делается настоящим поэтом. Кроме того, у него есть своя философия — последовательный пессимизм, не щадящий самого автора. Стих его, оригинальный и разработанный, изобилует интонациями разговорной речи, и даже его угловатость радует, как обещание будущей работы поэта над собой». (Н. С. Гумилёв: Статьи и заметки о русской поэзии, «Аполлон», № 8 (1910)).

Описывая блестящих и задорных сотрудников юмористического журнала «Сатирикон», Корней Иванович Чуковский замечает: «Вместе с ними, в их дружной компании, но как бы в стороне, на отлёте, шёл ещё один сатириконец, Саша Чёрный, совершенно непохожий на всех остальных. Худощавый, узкоплечий, невысокого роста, он, казалось, очутился среди этих людей поневоле и был бы рад уйти от них, подальше. Он не участвовал в их шумных разговорах и, когда они шутили, не смеялся. Грудь у него была впалая, шея тонкая, лицо без улыбки.

Даже своей одеждой он был не похож на товарищей <...> на Саше Черном был вечно один и тот же интеллигентский кургузый пиджак и обвислые, измятые брюки.

Он чувствовал себя в «Сатириконе» чужаком и, помню, не раз говорил, что хочет уйти из журнала. Целый год, а пожалуй, и дольше, тянулись его распри с редакцией, и в конце концов он покинул её.

Между тем сатириконский период был самым счастливым периодом его писательской жизни. Никогда, ни раньше ни потом, стихи его не имели такого успеха. Получив свежий номер журнала, читатель прежде всего искал в нем стихов Саши Чёрного. Не было такой курсистки, такого студента, такого врача, адвоката, учителя, инженера, которые не знали бы их наизусть». (Корней Чуковский: Собрание Сочинений, т. 5., Современники: Портреты и этюды, М., Терра-Книжный клуб, 2001).

Характеризуя поэзию Саши Чёрного, Михаил Леонович Гаспаров писал: «...традиция юмористической поэзии была широко открыта для поэтических новшеств, не боявшихся показаться смешными, и его метрический и строфический арсенал исключительно богат». (М. Л. Гаспаров: Русские стихи 1890-х-1925-го годов в комментариях).

См. также:

  1. До реакции. Пародия («Дух свободы… К перестройке…»), 16 февраля 1906
  2. Два толка («Одни кричат: „Что форма? Пустяки!..»), 1909
  3. Недержание («У поэта умерла жена…»), 1909
  4. Экспромт («И мы когда-то, как Тиль-Тиль…»), 1909
  5. Вешалка дураков. 3. «Ослу образованье дали…», Между 1909 и 1910
  6. Вешалка дураков. 4. «Дурак рассматривал картину…», Между 1909 и 1910
  7. Баллада («Был верный себе до кончины…»), 1910 → Людвиг Фульда
  8. Нетерпеливому («Не ной… Толпа тебя, как сводня…»), 1910
  9. Буренину. Эпитафия («Зapeзaвший Буренина-поэта…»), <1910>
  10. Из зелёной тетрадки. 2. А. Рославлев («Без галстука и чина…»), Между 1911 и 1912
  11. Из зелёной тетрадки. 4. Читатель («Бабкин смел, — прочел Сенеку…»), Между 1911 и 1912
  12. Из зелёной тетрадки. 5. Стилизация («К баронессе Аксан’Грав…»), Между 1911 и 1912
  13. Из зелёной тетрадки. 8. В альбом Брюсову («Люди свыклись с древним предрассудком…»), <1912>? <1922>
  14. Рождение футуризма («Художник в парусиновых штанах…»), 1912
  15. На заборе снег мохнатый толстой грядочкой лежит, 1920
  16. Доктор Ай («Где живет злой доктор Ай?…»), 1920
  17. «Прокуроров было слишком много!..», <1923>
  18. Зима. I. «Над черной прорубью дымится сизый пар…», <1923>
  19. Римские камеи. I. «На рынке в пестрой суете…», <1923>
  20. Римские камеи. II. «Под фиговой лапой…», <1923>
  21. Римские камеи. III. «Нацедив студеной влаги…», <1923>
  22. Римские камеи. IV. «Есть белое и красное киянти…», <1923>
  23. Римские камеи. V. «Олеандра дух тягучий…», <1923>
  24. Эпиграммы. I. Горький («Пролетарский буревестник…»), <1924>
  25. Эпиграммы. II. Теория творчества т. Эренбурга («Начиркав фунта два страниц…»), <1924>
  26. Эпиграммы. III. Игорь Северянин («Весь напомаженный, пустой поэзофат…»), <1924>
  27. Эпиграммы. IV. А. Белый («Ради шаткой клички «гений»…»), <1924>
  28. Любовь к ближнему («Твой ближний влез уже на плот…»), 1924, декабрь
  29. Из зелёной тетрадки. 9. «Два боксёра друг другу расквасили рыло…»), <1925>
  30. Из зелёной тетрадки. 10. «О Господи, ужель и после смерти…»), <1925>
  31. Гостиница в Пасси. Номер 5. «В китайских круглых телескопах…», <1925>
  32. Гостиница в Пасси. Номер 8. «Отчего поет так громко…», <1925>
  33. Гостиница в Пасси. Номер 13. «На кровати — туловища с бюстами…», <1925>
  34. Как я живу и не работаю. 1. «На заре отправляюсь в Булонский мой лес…», <1926, март, Париж>
  35. Как я живу и не работаю. 2. «Если кто-нибудь скажет (болтун-следопыт!)…», <1926, март, Париж>
  36. Как я живу и не работаю. 3. «Под мостами у Сены часами торчу…», <1926, март, Париж>
  37. Как я живу и не работаю. 4. «Дома тоже немало забавных минут…», <1926, март, Париж>
  38. Как я живу и не работаю. 5. «Иногда у консьержки беру напрокат…», <1926, март, Париж>
  39. Как я живу и не работаю. 6. «Три младенца игру завели у крыльца…», <1926, март, Париж>
  40. Как я живу и не работаю. 7. «Прибежит, запыхавшись, бродячий сосед…», <1926, март, Париж>
  41. Как я живу и не работаю. 8. «Если очень уж скучно, берусь за пилу…», <1926, март, Париж>
  42. Как я живу и не работаю. 9. «А работа? О ней мы пока помолчим…», <1926, март, Париж>
ОколНадз.jpg




80. Андрей Белый (1880—1934)


АСЕ


 
(а-о)

Снеговая блистает роса:
Налила серебра на луга;
Жемчугами дрожат берега;
В светлоглазых алмазах роса.

Мы с тобой — над волной голубой,
Над волной — берегов перебой;
И червонное солнца кольцо:
И — твоё огневое лицо.


Сентябрь 1913
Христиания (Осло)

Это восьмистишие Андрея Белого поразительно по своей звукописи (или фонике, от греч. phone — «звук»). В подзаголовке автор указывает основной принцип, которого он придерживается в стихотворении: (а-о) — то есть, в первом четверостишии все ударения падают на открытый звук А, во втором — на закрытый звук О. Так поэт, словно композитор, пишущий для оркестра, перкрашивает катрены, как бы поручая их разным группам инструментов. Но это ещё не всё: каждая строка содержит переклички согласных, ассонансы, скрытые и явные внутренние рифмы, используя все богатства своего поэтического оркестра. И если их все (или почти все) выделить, то получится такая насыщенная «партитура»:

Снеговая блиСтает роСа:
НАЛиЛа серебра НА Луга;
ЖемчуГами дРоЖат беРеГа;
В СветЛогЛАЗых АЛмАЗах роСа.

Мы с тоБОЙ— над ВОЛНОЙ голуБОЙ,
Над ВОЛНОЙБерегОВ переБОЙ;
И черВОнное солнЦа кольЦо:
И — тВОё огнеBОе лиЦо.

Эти стихи, как и многие другие, посвящены Асе — Анне Алексеевне Тургеневой (1890—1966), художнице, с которой Белый сблизился в 1909 году. Они много путешествовали по Европе и летом 1912 года приехали в Христианию (Осло), поселившись неподалеку в местечке Льян — на берегу фьорда в пансионе фру Нильсен, где в сентябре 1913 года и было написано это стихотворение. В поезде на пути из Норвегии в Швейцарию они встретили Рудольфа Штайнера, что изменило жизнь обоих. Оба страстно увлеклись антропософией. 23 марта 1914 в Берне Белый и Ася заключили гражданский брак, но в 1921 году брак этот распался по настоянию Аси, которая осталась жить в Дорнахе, посвятив себя служению делу Рудольфа Штейнера. Белый же вернулся в Россию, где и провёл последние свои годы.

Замечательно писал о Белом Николай Степанович Гумилёв (Рецензия на сб. «Урна». Опубл.: газета «Речь», 4 мая 1909). Первая часть рецензии (ругательная) не менее интересна, чем вторая (хвалебная), но здесь мы приводим только вторую: «...в чём же чара Андрея Белого, почему о нём хочется думать и говорить? Потому, что у его творчества есть мотивы, и эти мотивы воистину глубоки и необычны. У него есть враги — время и пространство, есть друзья — вечность, конечная цель. Он конкретизирует эти отвлечённые понятия, противопоставляет им своё личное «я», они для него реальные существа его мира. Соединяя слишком воздушные краски старых поэтов со слишком тяжёлыми и резкими современных, он достигает удивительных эффектов, доказывающих, что мир его мечты действительно великолепен:

Атласные, красные розы,
Печальный хрустальный фонтан.»

См. также:

  1. На границе между перимской и феотирской церковью. 4. «Над морем погасла заря золотая…», 1901, Петербург
  2. Незнакомый друг. I. «Мелькают прохожие, санки…», 1903, Москва
  3. «Могилу их украсили венками…», 1903, Москва
  4. Осень («Мои пальцы из рук твоих выпали…»), 1906, Мюнхен
  5. Утро («Рой отблесков. Утро: опять я свободен и волен…»), 1907, Москва
  6. Под окном («Взор убегает вдаль весной…»), 1908, Москва
  7. Эпитафия («В предсмертном холоде застыло…»), 1908, Изумрудный Поселок
  8. Звезда («Упал на землю солнца красный круг…»), Май 1914, Арлестейм
  9. Воспоминание («Мы — ослеплённые, пока в душе не вскроем…»), Май 1914, Арлесгейм
  10. Асе (а-о) («Снеговая блистает роса…»), Сентябрь 1913, Христиания
  11. Война («Разорвалось затишье грозовое…»), Октябрь 1914, Арлестейм
  12. Посвящение («Я попросил у вас хлеба — расплавленный камень мне дали…»), 1915
  13. «Пришла… И в нечаемый час…», 1916
  14. Тело стихий («В лепестке лазурево-лилейном…»), Октябрь 1916, Москва
  15. Сестре Антропософии («Слышу вновь Твой голос голубой…»), Июнь 1918, Москва
  16. Голубь («Вестью овеяны…»), 1918, Москва
  17. Лето. 2. «Высокий вихорь пылевой…», 1904, 1920
  18. Лето. 4. «Уже слезливые кусты…», 1904, 1920
  19. В горах. 1. «Взираю: в серые туманы…», 1922,Цоссен
Schnee1.jpg




© Д. Смирнов-Садовский. Составление. Комментарии. Дизайн. </div>