А8/Сто восьмистиший ста поэтов/41-50

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к: навигация, поиск
Сто восьмистиший ста поэтов/41-50
Антология восьмистиший

41. Лермонтов42. Ершов43. К. С. Аксаков44. А. К. Толстой45. И. С. Тургенев46. Полонский47. Фет48. Щербина49. Н. А. Некрасов50. Достоевский


A8.jpg


41. Михаил Юрьевич Лермонтов (1814—1841)


ИЗ ГЁТЕ


Горные вершины
Спят во тьме ночной;
Тихие долины
Полны свежей мглой;
Не пылит дорога,
Не дрожат листы…
Подожди немного,
Отдохнешь и ты.


1840

Благодаря Михаилу Юрьевичу Лермонтову это стихотворение в одинаковой мере принадлежит немецкой и русской поэзии. «Недосягаемо прекрасным переводом» — назвал его Валерий Яковлевич Брюсов. Но можно ли это считать простым переводом? Михаил Леонович Гаспаров писал: «С этого лермонтовского стихотворения началась, можно сказать, история 3-ст[опног]> хорея в русской поэзии; более ранние образцы его, за редкими исключениями, забылись. Любопытно, что немецкий оригинал написан вовсе не 3-ст[опным] хореем, а неравноиктным (вольным) дольником; 3-ст[опным] хореем у Гёте звучит лишь первая строка — она и подсказала Лермонтову (а потом Чролли) выбор русского размера. Содержание стихотворения Гёте и Лермонтова — 6 строк описания успокоенной природы и 2 строки — обещание успокаивающей смерти. Природа и смерть так и останутся в числе излюбленных тем этого размера». (Русские стихи 1890-х-1925-го годов в комментариях). Ростистав Юрьевич Данилевский замечает по поводу соответствия перевода оригиналу: «Содержание стих[отворения] Л[ермонтова], вся система мотивов и образов не вполне совпадают с оригиналом. По существу, точно переведены первая и две последние строки, остальное — свободные вариации Л. на тему Гёте». (Лермонтовская энциклопедия, М.: Сов. Энцикл., 1981). Для сравнения приводим немецкий текст Гёте Ночная песня странника (II) — Wanderers Nachtlied. II. Ein Gleiches (Über allen Gipfeln…), 1780:

Ueber allen Gipfeln
Ist Ruh,
In allen Wipfeln
Spürest du
Kaum einen Hauch;
Die Vögelein schweigen im Walde.
Warte nur, balde
Ruhest du auch.

См. также:

  1. Волны и люди («Волны катя́тся одна за другою…»), 1830 или 1831
  2. А. Д. З‹акревскому› («О ты, которого клеврет твой верный Павел…»), 1831
  3. К* («Не верь хвалам и увереньям…»), 1831
  4. «Зови надежду — сновиденьем…», 1831 (вариант предыдущего)
  5. К *** («О, не скрывай! Ты плакала об нём…»), 1831
  6. К ** («Ты слишком для невинности мила…»), 1831
  7. «Пусть я кого-нибудь люблю…», 1831
  8. Из Паткуля («Напрасна врагов ядовитая злоба…»), 1831
  9. Силуэт («Есть у меня твой силуэт…»), 1831
  10. «Как дух отчаянья и зла…», 1831
  11. «Я не люблю тебя — страстей…», 1831
  12. Н. Ф. И‹вановой› («Дай Бог, чтоб вечно вы не знали…»), 1831
  13. Бухариной («Не чудно ль, что зовут вас Вера?..»), 1831
  14. Трубецкому («Нет! мир совсем пошёл не так…»), 1831
  15. Нарышкиной «Всем жалко вас: вы так устали!..», 1831
  16. Бартеневой («Скажи мне: где переняла…»), 1831
  17. Мартыновой («Когда поспорить вам придётся…»), 1831
  18. Булгакову («На вздор и шалости ты хват…»), 1831
  19. Сабуровой («Как? вы поэта огорчили…»), 1831
  20. Уваровой («Вы мне однажды говорили…»), 1831
  21. Солнце («Как солнце зимнее прекрасно…»), 1832
  22. «Я счастлив! Тайный яд течет в моей крови…», 1832
  23. В альбом Н. Ф. Ивановой («Что может краткое свиданье…»), 1832
  24. «Послушай, быть может, когда мы покинем…», 1832
  25. «Когда легковерен и молод я был…», 1837?
  26. «Никто моим словам не внемлет… Я один…», 1837?
  27. «Расстались мы, но твой портрет…», 1837
  28. ‹М. И. Цейдлеру› («Русский немец белокурый…»), 1838
  29. «Она поёт — и звуки тают…», 1838
  30. Песня Казбича ‹Из романа «Герой нашего времени»›, 1839
  31. ‹А. А. Олениной› («Ах! Анна Алексевна…»), 1839
  32. ‹Э. К. Мусиной-Пушкиной› («Графиня Эмилия…»), 1839
  33. Благодарность («За всё, за всё тебя благодарю я…»), 1840
  34. «Посреди небесных тел…», 1840
  35. Из Гёте («Горные вершины…»), 1840 → Гёте, 1780
  36. Прощай, немытая Россия, 1841? ♥♥
  37. «На севере диком стоит одиноко…», 1841 → Гейне 1827
  38. ‹А. А. Углицкой› («Ma chère Alexandrine…»), 1841
  39. Утёс («Ночевала тучка золотая…») 1841 ♥♥
  40. «Они любили друг друга так долго и нежно…», 1841 → Гейне 1827
  41. «В игре, как лев, силён…», 1841
  42. «Наш князь Василь…», 1841
  43. «Он прав! Наш друг Мартыш не Соломон…», 1841
  44. «Мои друзья вчерашние — враги…», 1841


Beshtau Mountain drawing by Mikhail Lermontov 1837.jpg




42. Пётр Павлович Ершов (1815—1869)

Пётр Павлович Ершов. Портрет работы Николая Гаэтановича Маджи (конец 1850-х)


* * *


Не забыта мать-Россия
У небесного царя.
Всюду реки медовые
И молочные моря.
И богатым и убогим
Пир готов на каждый день.
Дело только за немногим:
Ложку в руки взять нам лень.


<1860-е годы>

Был ли тобольчанин Пётр Павлович Ершов подлинным автором гениальной сказки «Конёк-горбунок», или это был Александр Сергеевич Пушкин, якобы написавший не только первые четыре её стиха, но и получивший в 1834 году за неё от издателя «Библиотеки для чтения» Осипа (Юлиана) Ивановича Сенковского гонорар в 600 рублей — пусть об этом спорят филологи. Однако из сотни стихотворений поэта удалось выудить почти с десяток «осьмистиший», как сам он их называл. Особенно характерна эпиграмма, завершающая сборник (Ершов П. П. Стихотворения / Сост., автор вступ. ст. и примеч. В. П. Зверев. — М.: Сов. Россия, 1989): «Не забыта мать-Россия...», относящаяся к 1860-м годам, где поэт красноречиво говорит об особом качестве русского человека — о лени, вероятно, свойственной и самому автору. Интересно, что это «осьмистишие», как и многие другие его стихотворения, впервые было напечатано только 107 лет после смерти Ершова, то есть в 1976 году (Ершов П. П. Конек-горбунок. Стихотворения. Л., 1976 , с. 206) — наверное, всё из-за той же русской лени...

См. также:

  1. Осьмистишия. «Сон миновался души. Снова живу я…» 1838
  2. Осьмистишия. Слёзы («Сладостны слёзы для сердца в тоске безотрадной…») 1838
  3. «Не тот любил, любви кто сведал сладость…» 1843
  4. Одиночество («Враги умолкли — слава Богу…») 1860-е годы
  5. «Не забыта мать-Россия…», <1860-е годы>
  6. Поклонникам латыни (1. «Гибло наше просвещенье…») 1860-е годы
  7. К одной филантропке («В филантропическом припадке…») 1860-е годы
  8. «Палестину нашу…» 1860-е годы
  9. «Мои приятели Федулы…» 1860-е годы


Lustige Botanik und Mineralogie 45 1.jpg




43. Константин Сергеевич Аксаков (1817—1860)

Константин Сергеевич Аксаков. Фотографический портрет


* * *


Несутся, мелькают одно за другим
Виденья в неясном тумане.
И сердце трепещет и мчится вслед им…
И плачет о тяжком обмане.

Далёко — но память сроднилась с душой,
И счастья былого мгновенья
Живут и теперь благодатной семьёй,
Даруя мне грусть в утешенье!


13 июля 1838

Константин Сергеевич Аксаков, cтарший сын Сергея Тимофеевича Аксакова, автора знаменитой сказки «Аленький цветочек», был критиком, публицистом, историком, лингвистом, главой и идеологом русского славянофильства, а также, как его отец и брат Иван Сергеевич Аксаков, писал стихи. Восьмистишие «Несутся, мелькают одно за другим…» с его стремительным четырёхкратным амфибрахием было написано 13 июля 1838 года в Германии во время пятилетнего пребывания автора за границей. Впервые напечатано в журнале «Космополис» (Cosmopolis) в 1898, № 6, стр. 272.

См. также:

  1. «Да, я певал, когда меня манило…», 1834
  2. «Как быстро годы пролетели…», 1835
  3. Тишина на море («Тишина легла на воды…»), 1838 → Гёте, 1795
  4. «Несутся, мелькают одно за другим…», 13 июля 1838


Cumulus cloud (PSF).png




44. Алексей Константинович Толстой (1817—1875)

Алексей Константинович Толстой. Фотография 1860-х годов


* * *


Коль любить, так без рассудку,
Коль грозить, так не на шутку,
Коль ругнуть, так сгоряча,
Коль рубнуть, так уж сплеча!

Коли спорить, так уж смело,
Коль карать, так уж за дело,
Коль простить, так всей душой,
Коли пир, так пир горой!


<опубл. 1854>

Восемь строк — восемь советов житейской мудрости почти на все случаи жизни. Считается, что А. К. Толстой, человек прямодушный и неспособный к компромиссам, здесь охарактеризовал самого себя. Напечатанное в журнале «Современник», № 4 за 1854 год, стихотворение было написано, видимо два-три года до этого. На этот текст написаны романсы Ю. Н. Голицына (1874), А. Г. Рубинштейна (1877), И. А. Бородина (1893), Н. Н. Черепнина, хор без сопровождения (1902), Ц. А. Кюи (1904), Р. М. Глиэра (1906) Н. Ф. Соловьёва, В. А. Золотарёва и других композиторов. Приведём здесь ноты романса Кюи, № 7 из цикла «18 стихотворений А. К. Толстого», Op.67:

См. также:

  1. «Я верю в чистую любовь…», 1832
  2. «Коль любить, так без рассудку…», <опубл. 1854>
  3. Юнкер Шмидт («Вянет лист. Проходит лето…»), 1854 → s:Козьма Прутков
  4. Древний пластический грек («Люблю тебя, дева, когда золотистый…») 1854 → s:Козьма Прутков
  5. «Исполнен вечным идеалом…», 1856
  6. «Крылатый бог любви, склоняся над сохой…», 1856 → Шенье
  7. «Неспящих солнце! Грустная звезда!..», 1856 → Байрон
  8. «У моря сижу на утёсе крутом…», 1856 → Гейне
  9. «Край ты мой, родимый край…», 1856
  10. «Грядой клубится белою…», 1856
  11. «Смеркалось, жаркий день бледнел неуловимо…», 1856
  12. Крымские очерки. (2. «Клонит к лени полдень жгучий…») 1856
  13. Крымские очерки. (7. «Как чудесно хороши вы …»), 1856
  14. Крымские очерки. (8. «Обычной полная печали…»), 1856
  15. «Не верь мне, друг, когда, в избытке горя…», 1856
  16. « Да, братцы, это так, я не под пару вам…», 1856
  17. «Уж ласточки, кружась, над крышей щебетали…», 1857
  18. «Деревцо моё миндальное…», 1857 или 1858
  19. «Двух станов не боец, но только гость случайный…», 1858
  20. «Что ни день, как поломя со влагой…», 1858
  21. «Осень. Обсыпается весь наш бедный сад…», 1858
  22. «Источник за вишневым садом…», 1858
  23. «О друг, ты жизнь влачишь, без пользы увядая…», 1858
  24. «Ты знаешь, я люблю там, за лазурным сводом…», 1858
  25. «Замолкнул гром, шуметь гроза устала…», 1858
  26. Мадонна Рафаэля («Склоняся к юному Христу…»), 1858
  27. «Не пенится море, не плещет волна…», 1858
  28. «Не брани меня, мой друг…», 1858
  29. «Сижу да гляжу я всё, братцы, вон в эту сторонку…» 1859
  30. «Есть много звуков в сердца глубине…», 1859
  31. «К страданиям чужим ты горести полна…», 1859
  32. «О, если б ты могла хоть на единый миг…», 1859
  33. «На нивы жёлтые нисходит тишина…», 1862
  34. «Как-то Карп Семенович…», 1869
  35. «Я готов румянцем девичьим…», 1871
  36. Элегия («Где Майков, Мей, и Мин, и Марков, и Миняев…»), 1870
  37. Басня про Ромула и Рема («Реин батюшка проспал…»), ?
  38. Прогулка с подругой жизни («Покройся, юная девица…»), ?
  39. «Не приставай ко мне, Борис Перовский…», ?
  40. «Аскольд, зовёт тебя Мальвина…», ?
Ошибка создания миниатюры: Ошибочный параметр миниатюры




45. Иван Сергеевич Тургенев (1818—1883)


* * *


Осенний вечер… Небо ясно,
А роща вся обнажена —
Ищу глазами я напрасно:
Нигде забытого листа
Нет — по песку аллей широких
Все улеглись — и тихо спят,
Как в сердце грустном дней далёких
Безмолвно спит печальный ряд.


1842

Осенью 1841 года Иван Сергеевич Тургенев провёл несколько дней в Премухино, родовом имении Бакуниных, где у него завязался ранний роман с дочерью хозяина, Татьяной Александровной Бакуниной. Восьмистишие, написанное в апреле 1842 года посвящено ей. Автограф был послан в письме к её брату Алексею Александровичу Бакунину от 30 апреля (12 мая) 1842 г. Опубликовано только 83 года спустя (в книге: А. А. Корнилов. Годы странствий Михаила Бакунина. — Л.—М.: ГИЗ, 1925. — С. 139). Считается, что у стихотворение имелось продолжение, которое остаётся неизвестным. Кроме отдельных восьмистиший у Тургенева есть поэмы состоящие из октав, наподобие пушкинского «Домика в Коломне» — это «Поп» (1844), в которой 45 октав, и «Андрей» (1845), включающая (кроме всего прочего) 131 октаву. Вот первая октава первой из этих поэм:

1

Бывало, я писал стихи — для славы,
И те стихи, в невинности моей,
Я в Божий мир пускал не без приправы
«Глубоких и значительных» идей…
Теперь пишу для собственной забавы,
Без прежних притязаний и затей —
И подражать намерен я свирепо
Всем… я на днях читал «Pucelle» и «Верро».

Здесь Тургенев ссылается на вдохновившие его литературные образцы: сатирическую поэму Вольтера «La Pucelle d'Orléans» («Орлеанская девственница») и шуточную поэму Байрона «Верро» («Беппо»).

См. также:

  1. «Осенний вечер… Небо ясно…», 1842
    Поп, поэма в 45 октавах, 1844
  2. Поп. 1 «Бывало, я писал стихи — для славы…»
  3. Поп. 2 «Хоть стих иной не слишком выйдет верен…»
  4. Поп. 3 «Читатели найдутся. Не бесплодной…»
  5. Поп. 4 «Итак, друзья, я жил тогда на даче…»
  6. Поп. 5 «Вокруг меня всё жил народ известный…»
  7. Поп. 6 «И я скучал, зевал и падал духом…»
  8. Поп. 7 «Но поп — не поп без попадьи трупердой…»
  9. Поп. 8 «А моего соседушки супруга…»
  10. Поп. 9 «Так что ж? скажите мне, какое право…»
  11. Поп. 10 «Но Пифагор, Сенека и Булгарин…», и т. д.
    Андрей, поэма включащая 131 октаву, 1845
  12. Андрей. I «„Начало трудно“, — слышал я не раз…»
  13. Андрей. II «Подобно всем уездным городам…»
  14. Андрей. III «В уютном, чистом домике, в одной…»
  15. Андрей. IV «Но не было таинственности в нём…»
  16. Андрей. V «В подвале, да запачканный портрет…»
  17. Андрей. VI «Ему сначала было тяжело…»
  18. Андрей. VII «Сидел он под окошком. Впрочем, он…»
  19. Андрей. VIII «Скучал oн — да; быть может, оттого…»
  20. Андрей. IX «Так, он скучал; но молод был душой…»
  21. Андрей. X «Хотел любви, не зная сам зачем…»
  22. Андрей. XI «И вот опять настала та пора…»
  23. Андрей. XII «Прекрасен русский тёплый майский день…», и т. д.
  24. Разлука («О разлука, разлука!..»), 1868
  25. «Фет, ну, что ваш Шопенгауер?..», 1870
  26. «Решено! Ура! Виват!», 1872
Salix fragilis Silhouette (oddsock).png




46. Яков Петрович Полонский (1819—1898)

Яков Петрович Полонский. Фотография 1856 года, С-Петербургская губерния.


* * *


Моё сердце — родник, моя песня — волна,
Пропадая вдали, — разливается…
Под грозой — моя песня, как туча, темна,
На заре — в ней заря отражается.
Если ж вдруг вспыхнут искры нежданной любви
Или на сердце горе накопится —
В лоно песни моей льются слёзы мои,
И волна уносить их торопится.


<1856>

Как заметил критик Юлий Исаевич Айхенвальд в своей статье «Полонский» (1914): «То поэтическое, что есть у Полонского, надо извлекать из множества строк его, которые представляют собою не поэзию, а только стихи. Писатель редких вдохновений, он был замечательно искусный версификатор, и порою для него как бы не существовали технические усилия и трудности размеров и рифмы. Непринужденно и легко, будто разговорная речь, льется у него простой, ненарядный и часто недорогой стих. Но этой способностью послушных созвучий он злоупотреблял в том отношении, что ему все равно было, какие сюжеты облекать в стихотворение…» Однако многие современники Полонского, такие как Афанасий Афанасьевич Фет или Владимир Сергеевич Соловьёв всё же высоко ценили его как поэта. Кроме того поэзия его оказалась созвучна многим композиторам: один только Сергей Иванович Танеев написал на его стихи 16 романсов а также хоры а капелла, а на приведённое выше восьмистишие свои музыкальные произведения в числе прочих написали композиторы А. Г. Рубинштейн, К. П. Вильбоа, В. Т. Соколов, А. Н. Шефер, А. В. Щербачёв, Ц. А. Кюи и С. И. Танеев. Приведём ноты последнего романса из этого списка:

См. также:

  1. Тишь («Душный зной над океаном…»), 1843
  2. «Моё сердце — родник, моя песня — волна…», <1856>
  3. «Чтобы песня моя разлилась как поток…», 1864
  4. В альбом К. Ш… («Писатель, — если только он…»), 1865
  5. «Наплывает туча с моря…», 1865
  6. Из Бурдильёна («Ночь смотрит тысячами глаз…»), 1874 → Бурдильoн
  7. К портрету («Она давно прошла, и нет уже тех глаз…»), 1885
  8. «И любя и злясь от колыбели…», 1898
Poems of the Sea, 1850 - The Brother.jpg




47. Афанасий Афанасьевич Фет (1820—1892)

Афанасий Афанасьевич Фет (Шеншин). Фотография 1860-х годов. Фотограф: Андрей Иванович Деньер (1820—1892)


* * *


Чудная картина,
Как ты мне родна:
Белая равнина,
Полная луна,

Свет небес высоких,
И блестящий снег,
И саней далёких
Одинокий бег.


1842


Восемь строк оказавшиеся для Афанасия Афанасьевича Фета достаточно ёмким пространством, стали одной из его излюбленных стиховых форм.

«Да, чудная картина! — комментирует Юлий Исаевич Айхенвальд. — Все мировые перспективы, всё: и тишина, и бег, и пространство — всё включено в эти восемь строк, но явственнее всего выглядывает из них чья-то душа. Но не даром, не напрасно, не праздно есть и мир: весь повторяется он во мне; меж теми звёздами и мною какая-то связь родилась. Какая же?..» — ответ на этот вопрос пытается дать, и весьма успешно, критик в своей статье «Фет»

Лидия Михайловна Лотман в статье «А. А. Фет» говорит об этом стихотворении как о части цикла «Снега», объединяемого «мотивами грусти и любви к окружающему, духовного родства с ним»: «Глагол "люблю" формирует концепцию и структуру первого стихотворения цикла "Снега"; в третьем стихотворении цикла мы опять встречаем: "Но, боже! Как люблю я Как тройкою ямщик кибитку удалую Промчит — и скроется...". И пятое стихотворение цикла — "Печальная берёза..." — пронизано мотивами любви, родства с окружающей природой ("Люблю игру денницы Я замечать на ней..." (156) и т. д.). Седьмое стихотворение прямо начинается словами: "Чудная картина, Как ты мне родна..." (157). Здесь, как и в третьем стихотворении, возникает образ тройки ("И саней далеких Одинокий бег") — образ, подчеркивающий "оседлость", неподвижность, замкнутость лирического субъекта в своё, ограниченное пространство, через которое проносятся сани далекого путника.»

Михаил Леонович Гаспаров так начинает свою статью «Фет безглагольный. Композиция пространства, чувства и слова»: «Это стихотворение Фета — одно из самых хрестоматийных: мы обычно знакомимся с ним в детстве, запоминаем сразу и потом задумываемся над ним редко. Кажется: над чем задумываться? оно такое простое! Но можно именно над этим и задуматься: а почему оно такое простое, то есть такое цельное? И ответ будет: потому что образы и чувства, сменяющие друг друга в этих восьми строках, сменяются в последовательности упорядоченной и стройной». И затем после подробного разбора стихотворения Гаспаров неожиданно заявляет: «Мы даже не сразу замечаем, что перед нами восемь строк без единого глагола (только восемь существительных и восемь прилагательных!), — настолько отчетливо вызывает оно в нас и движение взгляда, и движение чувства. Но может быть, вся эта четкость — только оттого, что стихотворение очень маленькое? Может быть, восемь образов — настолько небольшая нагрузка для нашего восприятия, что, в какой последовательности они ни предстань, они сложатся в цельную картину?»

См. также:

  1. «Слышу ли песенки звуки…», ? → Гейне 1822—23
  2. «Твои пылают щёчки…», ? → Гейне 1822—23
  3. «Нисходят во гроб поколенья…», ? → Гейне 1823—24
  4. «Они любили друг друга…», ? → Гейне 1823—1824
  5. «Не глумись над чёртом, смертный…», ? → Гейне 1823—24
  6. «Как цвет, ты чиста и прекрасна…», ? → Гейне 1823—24
  7. «На бледном ты лице моём…», ? → Гейне 1823—24
  8. «И если ты будешь моею женой…», ? → Гейне 1823—24
  9. «Трубят голубые гусары…», ? → Гейне 1823—24
  10. «Томный звон в груди моей…», ? → Гейне 1828—30
  11. «На севере кедр одинокий…», 1841 → Гейне 1822—23
  12. «Из слёз моих много родится…», 1841 → Гейне 1822—23
  13. «Ланитой к ланите моей прикоснись…», 1842 → Гейне 1822—23
  14. «Чудная картина…», 1842
  15. Ave Maria («Ave Maria — лампада тиха…»), 1842
  16. «Буря на небе вечернем…», 1842
  17. «Друг мой, бессильны слова, одни поцелуи всесильны…», 1842
  18. К жаворонку («Днём ли или вечером…»), 1842
  19. «Как ангел неба безмятежный…», 1847
  20. «Как майский голубоокий…», 1842
  21. «Не здесь ли ты лёгкою тенью…», 1842
  22. «Скучно мне вечно болтать о том, что высоко, прекрасно…», 1842
  23. «Облаком волнистым…», 1843
  24. «Я долго стоял неподвижно…», 1843
  25. «О, солнце глаз бессонных, — звёздный луч…», 1844 → Байрон 1815
  26. «Офелия гибла и пела…», 1846
  27. «Как идёт к вам чепчик новый…», 1847
  28. «Летний вечер тих и ясен…», 1847
  29. «Лозы мои за окном разрослись живописно и даже…», 1847
  30. «Ночь светла, мороз сияет…», 1847
  31. «С корзиной, полною цветов, на голове…», 1847
  32. «Сядь, Вафилл, в тени отрадной…», 1847 → Анакреон
  33. «Я болен, Офелия, милый мой друг», 1847
  34. Язык цветов («Мой пучок блестит росой…»), 1847
  35. «Не спится. Дай зажгу свечу. К чему читать?..», 1854
  36. «Какая холодная осень…», 1854
  37. Весна на дворе («Как дышит грудь свежо и ёмко…»), 1855
  38. «Всё вокруг и пестро так и шумно…», 1856
  39. «Как из пены вод рождённая…», 1859 → Гейне 1822—23
  40. «Я не ропщу, — пусть сердце и в огне…», 1859 → Гейне 1822—23
  41. «Я целый день изнемогаю…», 1859 → Гейне
  42. Из Гафиза. «О, если бы озером был я ночным...», 1859 → Даумер 1846 → Хафиз 14 век
  43. Из Гафиза. «Предав себя судьбам на произвол…», 1859 → Даумер 1846 → Хафиз 14 век
  44. Из Гафиза. «О помыслах Гафиза…», 1859 → Даумер 1846 → Хафиз 14 век
  45. «Сошло дыханье свыше…», 1859 → Даумер 1846 → Хафиз 14 век
  46. «Уж если всё от века решено…», 1860 → Даумер 1846 → Хафиз 14 век
  47. «Не избегай; я не молю…», 1862
  48. «Кому венец: богине ль красоты…», 1865
  49. «Напрасно ты восходишь надо мной…», 1865
  50. Из Рюккерта. II. «Пусть бы люди про меня забыли…», 1865 → Рюккерт
  51. Из Рюккерта. V. «И улыбки и угрозы…»,1865 → Рюккертмонорим
  52. Осенью («Когда сквозная паутина…»), 1870
  53. «О, не вверяйся ты шумному…», между 1874 и 1886
  54. «Перекресток, где ракитка…», 1842
  55. «Целый мир от красоты…», между 1874 и 1886
  56. Песни кавказских горцев. II. «Ты, горячая пуля, смерть носишь с собой…», 1875
  57. Песни кавказских горцев. III. «Выйди, мать, наружу, посмотри на диво…», 1875
  58. Ночная песня путника I («Ты, что с неба и вполне…»), 1878 → Гёте 1776
  59. Первая потеря («Кто воротит мне дни блаженные…»), ? → Гёте 1778
  60. «Ещё, ещё! Ах, сердце слышит…», 1877
  61. В альбом К-у («Тому, что было, не бывать…»), 1879
  62. А. П. Боткиной при получении апельсинов («Вот спасибо, мой дружок…»), 1880
  63. «Так, он безумствует; то бред воображенья…», начало 1880-х
  64. «Что за звук в полумраке вечернем? Бог весть…», 1881
  65. Romanzero. II. «Встречу ль яркую в небе зарю…», 1882
  66. «Солнце садится, и ветер утихнул летучий...», 1883
  67. «Только в мире и есть, что тенистый…», 1883
  68. «С гнёзд замахали крикливые цапли…», 1883
  69. «Молятся звёзды, мерцают и рдеют...», 1883
  70. «Не смейся, не дивися мне…», 1884
  71. «День проснётся — и речи людские…», 1884
  72. А. Н. Майкову. На сочувственный отзыв о переводе Горация («Кто сам так пышно в тогу эту…»), 1884
  73. «С бородою седою верховный я жрец…», 1884
  74. «Не вижу ни красы души твоей нетленной...», 1884
  75. «Ещё одно забывчивое слово...», 1884
  76. Ек. Серг. X-ой приславшей мне цветы («Цветы и песни с давних лет…»), 1885
  77. Ребёнку («Я слышу звон твоих речей…»), 1886
  78. Памяти Н. Я. Данилевского («Если жить суждено и на свет не родиться нельзя…»), 1886
  79. «Прости — и всё забудь в безоблачный ты час…», 1886
  80. «Из дебрей туманы несмело…», 1886
  81. «Если радует утро тебя…», 1887
  82. Графине Александре Андреевне Олсуфьевой при получении от неё гиацинтов («В смущенье ум, не свяжешь взглядом…»), 1887
  83. «Полуразрушенный, полужилец могилы…», 1888
  84. Алмаз («Не украшать чело царицы…»), 1888
  85. Е. Д. Д-ъ («Если захочешь ты душу мою разгадать…»), 1888
  86. «Руку бы снова твою мне хотелось пожать…», 1888
  87. Ракета («Горел напрасно я душой…»), 1888
  88. Л. И. О-й при посылке портрета («Гляжу с обычным умиленьем…»), 1888
  89. Из Мёрике («Как красив на утренней заре…»), 1888 → Мёрике
  90. Е. С. Х-й при получении от неё пышного букета цветной капусты («Соизмеряя дар с приветом…»), 1888
  91. Марье Петровне Шеншиной («Ты все стихи переплела…»), 1888
  92. Оброчник («Хоругвь священную подъяв своей десной…»), 1889
  93. «Устало всё кругом, устал и цвет небес…», 1889
  94. Она («Две незабудки, два сапфира…»), 1889
  95. Графине С. А. Т-ой во время моего 50-тилетнего юбилея («Пора! по влаге кругосветной…»), 1889
  96. «Роями поднялись крылатые мечты…», 1889
  97. «Чуя внушённый другими ответ…», 1890
  98. Угасшим звёздам («Долго ль впивать мне мерцание ваше…»), 1890
  99. M. H. К-ной («Явись, явись ко мне, больному!..»), 1890
  100. Я. П. Полонскому («В минувшем жизнь твоя богата…»), 1890
  101. В альбом Н. Я. П-ой («Стихи мои в ряду других…»), 1890
  102. «Запретили тебе выходить…», 1890
  103. «Из тонких линий идеала…», 1890
  104. «Если б в сердце тебя я не грел, не ласкал…», 1891
  105. Графине Наталье Михайловне Соллогуб («Тобой привычный восхищаться…»), 1891
  106. «Я слышу — и судьбе я покоряюсь грозной…», 1891
  107. «Кляните нас: нам дорога свобода…», 1891
  108. Марианне Фёдоровне Ванлярской при получении визитной карточки с летящими ласточками («Мечтам покорствуя отважным…»), 1891
  109. «Я говорю, что я люблю с тобою встречи…», 1891
  110. «Давно в любви отрады мало…», 1891
  111. «Опять осенний блеск денницы…», 1891
  112. «Всё, что волшебно так манило…», 1892
  113. «Дай-ка няне ручки-крошки…», 1892
Orlowski podrozny.jpg




48. Николай Фёдорович Щербина (1821—1869)

Николай Фёдорович Щербина. Литография. Художник неизвестен.

Пусть будет стих его понятен и высок,
И блещет всех лучей сиянием чудесным;
Да примирится в нём всё дольнее с небесным,
Да будет он меж нас как призванный пророк,
Чтоб мощной мыслию, как дланию Зевеса
Собою обнял он весь безграничный мир,
Чтоб в звуках зрели мы, прозрачных, как эфир,
И мрамор Фидия, и краски Апеллеса.

28 января 1845

Сын украинца и гречанки Николай Фёдорович Щербина родился в Миусском округе Земли Войска Донского. Главной страстью Щербины были греческий язык и культура, что выразилось в его книгах «Греческие стихотворения» (Одесса, 1850) и Новые греческие стихотворения (Москва, 1851). Его стихотворение Моряк («Не слышно на палубе песен…» (1843) из цикла «Греческие мелодии» принесло ему известность — оно легло в основу знаменитой песни «Раскинулось море широко». Выше приведено заключительное (XXXVI-е) стихотворение первой из книги «Греческие стихотворения». К кому бы ни относились слова поэта, ясно, что он в первую очередь адресует эти мысли самому себе. Здесь Николай Фёдорович Щербина формулирует собственное творческое кредо, рисуя свой идеал современной поэзии, которая должна быть способной возродить пророческое начало, значительнось, глубину мысли, красоту и совершенство классического искусства Древней Греции. В последней строке названы два великих предствителя этого искусства: Фидий (Φειδίας, ок. 490 до н. э. — ок. 430 до н. э.) — древнегреческий скульптор и архитектор, личный друг Перикла; и Апеллес (Ἀπελλῆς прим. 370 — 306 гг. до н. э.) — древнегреческий живописец и друг Александра Македонского. «Щербина, — писал Юлий Исаевич Айхенвальд, — как известно, имел на ту Элладу, которую он славил, кровное право — право наследника, восторженно любящего сына: он был, в значительной мере с материнской стороны, грек по национальности, и всё эллинское задевало в нём родственные струны. Правда, физически он жил вне отчизны своих великих отцов и никогда её не посетил, хотя пламенно к этому стремился. Было нечто горькое в том, что жизнь держала его вдали от Греции, где он пребывал своей мечтой, и не пускала его туда на деле; в своём путешествии домой с севера Щербина родного рубежа не достиг. Но душа его тяготела к югу, и он горестно и радостно восклицал:


Всё, что меня с младенчества пленяло,
В чём видел я родство с моей душой,
Где сердце после бурь житейских отдыхало, —
О, Греция, всё связано с тобой!»*

Последние четыре строки — фрагмент из стихотворения Щербины «Воспоминание», 1853). Другой страстью Щербины были эпиграммы, которых он сочинил великое множество, и, как замечено в ЭСБЕ**, некоторые из них «по неприличию тона не могли быть напечатаны даже после его смерти». Но юмор Щербины часто сочетается с философским взглядом на мир, как в приведённом ниже восьмистишии, проникнутом горькой иронией в отношении человека и всего человечества:

Вникая в мир и в жизнь людей,
Да и в себя, как в человека,
Я вижу дичь в душе моей
И в ходе общества от века.
  
Всё в небе стройности полно,
А нам и смысл отмерен скупо, —
Планеты движутся умно,
А люди движутся так глупо!

24 апреля 1867

См. также:

Из книги «Греческие стихотворения», Одесса 1850
  1. XXXVI. Стих («Пусть будет стих его понятен и высок...»), 28 января 1845
  2. XXIII. Туча («Туча весною проходит по ясному небу…» в старой орфографии XXIII. Туча («Туча весною проходит по ясному небу…», 1846
    Эпиграммы
  3. Бергу и другим немцам-славянофилам («Тепленько немцам у славян…»), 1858
  4. Кто он («Друг мошны буржуазии…»), 1858
  5. «Шутовства немудрый бес…», 1862
  6. Вопросы спиритов («Возвести нам, дух Фаддея…»), 1865
  7. <На А. В. Головкина> («Идеи с формой сочетанье…»}, 1865
  8. После чтения истории («Вникая в мир и в жизнь людей…»), 1867
  9. Ещё о Валентине («Я из мира сего многошумного…»), 1867?
  10. Две ектении («Когда-то Бога мы просили…»), 1868
  11. Петербургская журналистика («По высочайшему указу…»), 1868

* (Ю. И. Айхенвальд: «Щербина».
** Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.

Zeus.in.Olympia.representation.on.coin.drawing.jpg





49. Николай Алексеевич Некрасов (1821—1877)


* * *


Душно! без счастья и воли
Ночь бесконечно длинна.
Буря бы грянула, что ли?
Чаша с краями полна!

Грянь над пучиною моря,
В поле, в лесу засвищи,
Чашу вселенского горя
Всю расплещи!..


1868

Самое знаменитое восьмистишие Некрасова было впервые напечатано под заголовком «(Из Гейне)» — но это только из цензурных соображений. Позднее, готовя издание своих стихотворений, вышедшее посмертно, он зачеркнул «(Из Гейне)» и надписал «Собственное».

Исследователи отмечают два возможных источника идей для этого стихотворения. Во-первых, это явная перекличка с последней строфой стихотворения Пушкина «Кто, волны, вас остановил...» (1823):

Взыграйте, ветры, взройте воды,
Разрушьте гибельный оплот —
Где ты — гроза — символ свободы?
Промчись поверх невольных вод.

Во-вторых, это напоминает начало стихотворения А. Н. Майкова «Душно! иль опять сирокко?..» (1858) Из цикла «Неаполитанский альбом»:

Душно! иль опять сирокко?
И опять залив кипит,
И дыхание Сахары
В бурых тучах вихорь мчит?
В лицах страх, недоуменье...
Средь безмолвных площадей
Люди ждут в томленьи страстном,
Грянул гром бы поскорей...

Газета для русских рабочих «Работник» (1875, No 11—12, с. 8) напечатала стихотворение под заглавием «Песня народного борца», с изменениями в тексте, в том числе строка «чашу вселенского горя» была исправлена на «чашу народного горя». Литератураведы спорят и не могут прийти к согласию о том что правильнее, однако доказательств нет, — авторская рукопись не найдена. Популярность стихотворения в революционных и радикальных кругах того времени не удивительна. В качестве эпиграфа эти стихи использовались для прокламации петербургского «Союза объединенных землячеств и студенческих организаций» озаглавленной «!!Ко всем!!» и призывающей к демонстрации 4 марта 1901 года у Казанского собора. Восьмистишие было положено на музыку К. Кекрибарджи, 1875, А. В. Мосоловым, 1928, А. К. Глазуновым, 1953, и другими русскими композиторами.

См. также:

  1. Из водевиля «Актёр» («И вот как у нас понимают искусство!..»), 1841
  2. Из романа «Жизнь и похождения Тихона Тростникова» 4. «Ужели должен я страдать?..», 1843 или 1844
  3. «С цветком в руке, бледна и одинока…», 1846
  4. «В один трактир они оба ходили прилежно…», 1847
  5. «Вчерашний день, часу в шестом…», 1848
  6. Гробок («Вот идет солдат. Под мышкою…»), 1850
  7. Карета («О филантропы русские! Бог с вами!..»), 1855
  8. «Ты меня отослала далеко…», 1855
  9. На Майкова (1855 года) («Давно ли воспевал он прелести свободы?..»), 1855
  10. Прости («Прости! Не помни дней паденья…»), 1856
  11. «Явно родственны с землёй…», Между 1863 и 1865
  12. Песни о свободном слове. 4. Литераторы («Три друга обнялись при встрече…»), 1865
  13. Журналист-руководитель («Ну… небесам благодаренье!..»), 1865
  14. «Наконец не горит уже лес…», 1868
  15. «Душно! без счастья и воли…», 1868
  16. Н. П. Александровой («В твоём сердце, в минуты свободные…»), 1872
  17. Друзьям («Я примирился с судьбой неизбежною…»), 1876
  18. Старость («Просит отдыха слабое тело…»), 1876 или 1877
  19. «Дни идут… всё так же воздух душен…», 1877
  20. «Есть и Руси чем гордиться…», 1877?
  21. Поэту («Любовь и труд — под грудами развалин…»), 1877
  22. «Чёрный день! Как нищий просит хлеба…», 1877
  23. «Великое чувство! У каждых дверей…», 1877
  24. Подражание Шиллеру 1. Сущность («Если в душе твоей ясны…»), 1877
  25. Подражание Шиллеру 2. Форма («Форме дай щедрую дань…»), 1877
StateLibQld 1 140107 Fanny Fisher (ship).jpg




50. Фёдор Михайлович Достоевский (1821—1881)


СОВЕРШЕНСТВУ ДЕВИЦЫ ТУШИНОЙ


Милостивая государыня,
Елизавета Николаевна!

О, как мила она,
Елизавета Тушина,
Когда с родственником на дамском седле летает.
А локон её с ветрами играет,
Или когда с матерью в церкви падает ниц,
И зрится румянец благоговейных лиц!
Тогда брачных и законных наслаждений желаю
И вслед ей, вместе с матерью, слезу посылаю.

Составил неученый за спором


1871—72

Эти нарочито нелепые, корявые и беспомощные стихи Достоевский сочинил от имени своего героя капитана Игната Лебядкина (роман «Бесы», ч. 1, гл. 4). В статье «Поэзия Игната Лебядкина» (1931) Владислав Фелицианович Ходасевич предлагает их литературоведческий анализ: «... мы застаём его поэзию лишь в тот момент, когда Лиза Тушина явилась перед ним чудесным видением и поразила его сердце. Сперва он возненавидел её, потом сразу влюбился, бурно и безнадежно». Приведённое восьмистишие относится к тем стихотворениям, в которых заключена «мистика лебядкинской любви» по словам Ходасевича, который продолжает: «Здесь Лебядкин пытается изобразить уже вторую стадию своей любви. Символика пьесы неуклюжа, но последовательна. Лиза представлена сперва в обществе родственника, потом матери — в том высшем кругу, куда нет доступа автору. Ветры (классические зефиры) играют её локоном, когда она летает в дамском седле; потом она в церкви: вновь два момента, отдаляющие её от влюбленного. Благоговейное и безнадежное созерцание издали — вот участь, с которой он теперь примиряется. Отсюда и смиренное пожелание “брачных и законных наслаждений”, и посылаемая вслед слеза. Лебядкин отправил эти стихи Лизе, но чувствовал, что сказано в них далеко не всё. Самое главное выразил он уже прозой, в сопроводительном письме, которое просит “разуметь в стихах”, то есть рассматривать тоже как стихотворение.» В числе других стихотворений Лебядкина этот литературный опус положен на музыку Дмитрием Дмитриевичем Шостаковичем Op. 146 (1974).

См. также:

Из романа «Бесы» (1871—72)
  1. Совершенству девицы Тушиной («О, как мила она…»), Из романа «Бесы» (1871—72)
  2. «Не разбойничай, Федул…», 1879, фрагмент с дополнительной 9-ой строкой
1799-sidesaddle-riding.gif




© Д. Смирнов-Садовский. Составление. Комментарии. Дизайн.