А8/Сто восьмистиший ста поэтов/31-40

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к: навигация, поиск
Сто восьмистиший ста поэтов/31-40
Антология восьмистиший

31. А. И. Одоевский32. Языков33. Тютчев34. Веневитинов35. Шевырёв36. Бенедиктов37. Каролина Павлова38. А. В. Кольцов39. Гоголь40. Огарёв


31. Александр Иванович Одоевский (1802—1839)


ЛУНА


Встал ветер с запада; седыми облаками
Покрыл небес потухший океан.
Сквозь тонкий видишь ли туман,
Как, увлекаемый волнами,
Челнок летает золотой?
Вот он исчез... блеснул... вот скрылся за волной,
Вот снова он и выплыл, и сияет,
И ангел светлых звезд кормилом управляет.


1824, Стрельна

Александр Иванович Одоевский двумя-тремя верными штрихами рисует чарующий небесный ночной пейзаж. Стихотворение написано в Стрельне — посёлке на южном берегу Финского залива, излюбленном дачном месте жителей Петербурга. Летом 1824 года там квартировал лейб-гвардии конный полк, в котором служил корнетом князь Одоевский. Князь жил не в казарме, а снимал дачу, куда в августе к нему приезжал погостить Александр Сергеевич Грибоедов. Зимой того же года Одоевский был принят в Северное общество декабристов, и через год после разгрома восстания был заточён в Петропавловскую крепость, а затем провёл одинадцать лет на каторге в Сибири (c 1827 по 1837). Находясь в Чите он написал большую романтическую поэму «Василько» по мотивам русских летописей о князе Василько Ростиславиче. Интересно, что вся поэма составлена из восьмистиший наподобие октавы, но где рифмуются между собой только две заключительные строки. Вот, например окончание второй песни:

53

Закон христьян не доблесть, а смиренье.
Уже народ женоподобен стал,
И прежде всех сам древний князь Владимир,
Вот первый бич. Ещё иной грозит!
С зари восходят тучи! Обратитесь!
Уже кует оковы гневный бог
И превратит всю Русь с её князьями
В развалины, сцеплённые бичами».

За этим следует сразу песнь четвёртая, поскольку единственная рукопись третей песни погибла в бумагах декабриста Александра Петровича Беляева.

См. также:

  1. Луна («Встал ветер с запада; седыми облаками…»), 1824, Стрельна


Carlègle - Les Linottes page 0004.jpg




32. Николай Михайлович Языков (1803—1846)

Николай Михайлович Языков. Литография Р. Гундризера с рисунка А. Д. Хрипкова (1829 г.)


К Г. Д. Е. <фрагмент 3>


«Поэт свободен, что награда
Его торжественных трудов?
Не милость царственного взгляда,
Не восхищение рабов!
Служа не созданному Богу
Он даст ли нашим божествам
Назначить мету и дорогу
Своей душе, своим стихам?»


<без даты>

Пушкин говорил, что «кастальский ключ», из которого пил Николай Михайлович Языков, «пенится хмельною брагой», а для Гоголя Языков был любимым поэтом: «Имя Языков пришлось ему недаром. Владеет он языком, как араб диким конём своим, да ещё как бы хвастается своею властью». (см. Д. П. Святополк-Мирский о Языкове — London: Overseas Publications Interchange Ltd, 1992. — С. 168—170.) Выше приведёно восьмистишие — третий фрагмент из послания Языкова «К Г. Д. Е.», где поэт пытается осмыслить какое вознаграждение он может ожидать за свой творческий труд. Поэтический труд свободен и наградой служить не могут ни милость царя, ни восхищение черни, — утверждает он, однако при этом прямого ответа на свой вопрос не даёт — восьмистишие оканчивается знаком вопроса... Бросается сразу в глаза сходство начальных строк со стихотворением Вильгельма Кюхельбекера «Поэты» (1820):

Поэты

О Дельвиг, Дельвиг! Что награда
И дел высоких и стихов?
Таланту что и где отрада
Среди злодеев и глупцов?..

где далее, впрочем, даётся более определённый ответ на этот вопрос:

...О Дельвиг, Дельвиг! Что гоненья?
Бессмертие равно удел
И смелых вдохновенных дел
И сладостного песнопенья!..

См. также:

  1. Молитва («Молю святое Провиденье…»), 1824
  2. Элегии (III. «Моя Камена ей певала…», 1824
  3. Слава Богу («О, слава Богу, слава Богу!..»), 1824
  4. Элегия («Ещё молчит гроза народа…»), 1824
  5. Элегия («Язык души красноречивый…»), 1829
  6. А. И. Готовцевой («Влюблён я, дева-красота…»), 1829
  7. Эпиграмма («Готовяся прилично выдать в свет…»), <1830>
  8. <Дорожные экспромты> III. При посылке К. К. Яниш ложки деревянной на колесцах, из Троице-Сергиевской Лавры, 1830
  9. Элегия («Бог весть, не втуне ли скитался…»), 1841
  10. На скамейке (в Камби «Служи тоске уединенной…»), ?
  11. «Увенчанный и пристыжённый вами…», ?
    Коллективное (совместно с Ив. Киреевским): Куплеты из водевиля «Вавилонская принцесса», 1843
  12. Геба с кубком («Бывало, я, младая Геба…»), 1843
  13. Амур с мешком («Знаком я вам иль нет? — Того не знаю…»), 1843
  14. Папа с ключами («И я пришел в день вашего рожденья…»), 1843
  15. К Г. Д. Е. <фрагмент 3>


Domesday-book-1804x972.jpg




33. Фёдор Иванович Тютчев (1803—1873)

Фёдор Иванович Тютчев. Фотография сделана в мае 1864 года в Петербурге. Фотограф: Генрих (или Андрей) Иванович Деньер (1820—1892)


ВИДЕНИЕ


Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья,
И в оный час явлений и чудес
Живая колесница мирозданья
Открыто катится в святилище небес!

Тогда густеет ночь, как хаос на водах,
Беспамятство, как Атлас, давит сушу;
Лишь Музы девственную душу
В пророческих тревожат Боги снах!


<1829>

Стихотворение это одно из самых удивительных у Фёдора Ивановича Тютчева по своей музыкальности и живописности — величественная картина ночи, наполненная образами «всемирного молчанья», «колесницы мирозданья», катящейся «в святилище небес», океанского «хаоса», «беспамятства давящего сушу» и «девственной души Музы», тревожимой Богами в «пророческих снах», — всё это звучит как прекрасная музыка небесных сфер. В стихотворении упоминается некто по имени А́тлас (с ударением на первый слог). Это тот же самый господин, что и Атла́с или Атла́нт (Άτλας) — могучий великан или титан, из древнегреческой мифологии сын титана Иапета и Климены (варианты:Фемиды, Асии), брат Прометея и отец семи плеяд. Восьмистишие написано в 1829 и в том же году опубликовано в журнале «Галатея». В последующих изданиях слово «в ночи» пропущено — видно, редакторы попытались «пригладить» нестандартный метр, но это всё равно оказалось невозможным: характерная особенность этого стихотворения — метрическая ассиметрия. Ямбы в строках обеих строф отличаются по количеству стоп: 6-5-5-6 / 6-5-4-5. Эта особенность отражена в графике — средние укороченные строки каждого катрена отодвинуты вправо. Встречаются читатели для которых эти стихи могут показаться странным и непонятным нагромождением бессвязных образов. Так, рецензент из журнала «Пантеон» (1854) заявил, что это стихотворение из тех, «в которых трудно доискаться смысла». Вероятно, в ответ на это замечание Фёдор Брандт писал: «Мне после долгого размышления кажется, что можно её (пьесу «Видение». — В. К.) истолковать так: иногда чувствуется, что бренная земная жизнь должна исчезнуть и раствориться в вечности; это сознание тяжким гнётом ложится на душу всех людей, — лишь поэту оно внушает не только тоску, но и творческие мечты». В. Я. Брюсов, размышляя об образе ночного хаоса в лирике Тютчева, утверждает: «Но для него самого ночь была скорее соблазнительна. Он был уверен, что ночью, «в тиши всемирного молчанья», «Живая колесница мирозданья / Открыто катится в святилище небес». Ночью можно подглядеть таинственную жизнь хаоса». Брюсов находит в стихотворении выражение существенной тенденции поэзии Тютчева: «Эта поэзия хотела говорить о роковом, о тайном, и ей, чтобы пробудиться, нужен был «оный час видений и чудес», когда душа теряет память о своем дневном существовании. О часе таких вдохновений говорит Тютчев: «Тогда густеет ночь, как хаос на водах...». Мысль, высказанную в этом стихотворении, Брюсов относил к предпосылкам поэзии Тютчева. Однако, толковать стихи — задача неблагодарная и такая же бесполезная, как пытаться словами объяснить музыку, и лучше всех об этом сказал сам Тютчев: «Мысль изреченная — есть ложь». (В заметке частично использован комментарий В. М. Касаткиной Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и писем: В 6 т. / РАН. Ин-т мировой лит. им. М. Горького; Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — М.: Издат. центр "Классика", 2002—... Т. 1. Стихотворения, 1813—1849. — 2002. — С. 269—512. Ред.)

См. также:

  1. С чужой стороны («На севере мрачном, на дикой скале…»), Между 1823 и 1826 → Гейне
  2. Вечер («Как тихо веет над долиной…»), 1825 или 1826
  3. В альбом друзьям («Кто медлит путника вниманье…»), 1826 → Байрон 1809
  4. Полдень («Лениво дышит полдень мглистый…»), 1827-30
  5. «Ты зрел его в кругу большого света…», 1828–29
  6. «В толпе людей, в нескромном шуме дня…», 1828–29
  7. Утро в горах («Лазурь небесная смеётся…»), не позднее 1829
  8. «Кто с хлебом слез своих не ел…», 1827-30 → Гёте
  9. «Душа хотела б быть звездой…», Между 1828 и 1836 гг.
  10. Видение («Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья…»), <1829>
  11. «Здесь, где так вяло свод небесный…», 1830
  12. Успокоение «Гроза прошла — ещё курясь, лежал…», 1830
  13. «Песок сыпучий по колени…», 1830
  14. К *** («Уста с улыбкою приветной…»), не позднее 1833
  15. «Душа моя, Элизиум теней…», 1830-е годы, не позднее мая 1836
  16. «Вечер мглистый и ненастный…», 1830-е годы, не позднее мая 1836
  17. «Какое дикое ущелье!..» 1830-е годы, не позднее мая 1836
  18. «С поляны коршун поднялся…», 1830-е годы, не позднее мая 1836
  19. «Яркий снег сиял в долине…», 1830-е годы, не позднее мая 1836
  20. «Смотри, как запад разгорелся…», 1838
  21. «Ещё томлюсь тоской желаний…», 1848
  22. «Как он любил родные ели…», 1849
  23. Поэзия («Среди громов, среди огней…»), конец 1840-х — не позднее 1850 г.
  24. Рим ночью («В Ночи лазурной почивает Рим…»), конец 1840-х — не позднее 1850 г.
  25. «Не рассуждай, не хлопочи…», 1850
  26. Два голоса (1. «Мужайтесь, о други, боритесь прилежно…»), 1850
  27. Два голоса (2. «Мужайтесь, боритесь, о храбрые други…»), 1850
  28. «Не знаю я, коснется ль благодать…», апрель 1851
  29. Графине Ростопчиной («О, в эти дни — дни роковые…»), 1855
  30. «Тому, кто с верой и любовью…», 1856
  31. «Когда-то я была майором…», 1861
  32. А. А. Фету (2. «Иным достался от природы…»), 1862
  33. Императрице Марии Александровне (<2> «Как неразгаданная тайна…»), 1864
  34. «О, этот юг, о, эта Ницца!..», 1864
  35. Князю Горчакову («Вам выпало призванье роковое…»), 1864
  36. «Велели вы — хоть, может быть, и в шутку…». 1865
  37. 15 июля 1865 г. («Сегодня, друг, пятнадцать лет минуло...»), 1865
  38. 23 ноября 1865 г. («Нет дня, чтобы душа не ныла…»), 1865
  39. Графине А. Д. Блудовой («Как жизнь ни сделалась скуднее…», 1866
  40. Князю Суворову («Два разнородные стремленья…»),
  41. В Риме («Средь Рима древнего сооружалось зданье…»), 1866
  42. «Как этого посмертного альбома…», 1867
  43. «Напрасный труд — нет, их не вразумишь…», 1867
  44. Михаилу Петровичу Погодину («Стихов моих вот список безобразный…»), 1868
  45. Мотив Гейне («Если смерть есть ночь, если жизнь есть день…»), 1868-69Гейне
  46. Два единства («Из переполненной Господним гневом чаши…»), 1870
  47. «Веленью высшему покорны…», 1870
Life of William Blake (1880), volume 1, facing page 320 (c).png




34. Дмитрий Владимирович Веневитинов (1805—1827)


ИМПРОВИЗАЦИЯ


Недаром шампанское пеной играет,
Недаром кипит чрез края:
Оно наслажденье нам в душу вливает
И сердце нам греет, друзья!

Оно мне внушило предчувствье святое!
Так! счастье нам всем суждено:
Мне — пеною выкипеть в праведном бое,
А вам — для свободы созреть, как вино!


<1825>

«Импровизация» Дмитрия Владимировича Веневитинова условно датируется 1825 годом. Она была опубликована в 1866 году («Русский архив», 1866, № 2, с. 259—260) со слов Сергея Александровича Соболевского (1803—1870) — отменным острословом, автором экспромтов и едких эпиграмм. Никакой рукописи не сохранилось — её, вероятно и не было. Стихотворение это могло быть произнесено экспромтом в кругу друзей поэта, скажем, на собрании «Общества любомудрия», организованного Веневитиновым вместе с Владимиром Фёдоровичем Одоевским. Стихи лёгкие, как брызги шампанского, и вместе с тем сильные и пророческие: поэт «пеною выкипел в праведном бое», не дожив до 22 лет, а друзья его «для свободы созревали, как вино», пока все их тайные кружки, включая «любомудров», не были ликвидированы в результате провала декабрьского восстания в том же 1825 году.

См. также:

  1. Импровизация («Недаром шампанское пеной играет…»), <1825>
  2. Стихи из водевиля (3. «Бывало, в старые года…») 1825
  3. К изображению Урании (В альбом «Пять звезд увенчали чело вдохновенной…») 1827
  4. Последние стихи («Люби питомца вдохновенья…») 1827


Vine leaf ornament.svg




35. Степан Петрович Шевырёв (1806—1864)

Степан Петрович Шевырёв. Рисунок карандашом (1840-е гг.), художник Эммануил Александрович Дмитриев-Мамонов (1824—1883)


ТРОЙСТВО


Я, в лучшие минуты окрыляясь,
Мечтой лечу в тот звучный, стройный мир,
Где в тройственный и полный лик сливаясь,
Поют Омир и Данте и Шекспир,—
И радости иной они не знают,
Как меж собой менять знакомый стих,—
И между тем как здесь шумят за них,
Как там они друг друга понимают!


1830

Здесь Степан Петрович Шевырёв говорит о своей любви к великой культуре прошлого, окрыляющей его в те лучшие минуты, когда он думает о трёх её титанах: Омире (то есть, Гомере), Данте и Шекспире, сливающихся для него в некое триединство, о которых так много «здесь шумят», но «там они друга понимают», общаясь друг с другом, или, как выразился поэт:

И радости иной они не знают,
Как меж собой менять знакомый стих...

Стихотворение написано в 1830 году, в то время, когда автор путешествовал по Швейцарии и Италии. Стихотворения его той поры переполнены впечатлениями от Италии, Рима и Данте, о творчестве которого Шевырёв защитил затем диссертацию «Дант и его век» (1833). Погружение в мир Данте доставляет ему особое наслаждение:

Что в море купаться, то Данта читать:
Стихи его тверды и полны,
Как моря упругие волны!
Как сладко их смелым умом разбивать!.. и т. д.
см. стихотворение Чтение Данта 1830.

Репутация Шевырёва, однако, не была однозначной. Меткую характеристику дала ему Каролина Павлова в своей эпиграмме «Преподаватель христианский…»:

Преподаватель христианский, —
Он духом тверд, он сердцем чист;
Не злой философ он германский,
Не беззаконный коммунист!

По собственному убежденью
Стоит он скромно выше всех!..
Невыносим его смиренью
Лишь только ближнего успех.

<Около 1845>

См. также:

  1. Женщине («Ты асмодей иль божество!..»), 1829
  2. К Риму («Когда в тебе, веками полный Рим…»), 1829
  3. К Фебу («Плодов и звуков божество!..»), 1830
  4. Тройство («Я, в лучшие минуты окрыляясь…»), 1830
  5. Стены Рима («Веками тканая величия одежда!..»), начало 1830-х
Dell'obbedienza del cavallo image1.gif




36. Владимир Григорьевич Бенедиктов (1807—1873)

Владимир Григорьевич Бенедиктов. Гравюра из перого посмертного полного собрания стихотворений Бенедиктова, выпущенного товариществом М. О. Вольфа, 1884. Художник неизвестен.


КАЗАЛОСЬ


Когда с тобою встречался я,
Вуаль с твоей шляпки срывал,
К ланитам твоим наклонялся
И очи твои целовал, —

Казалось: я с небом встречался
Покров его туч разрывал,
И с алой зарею сближался
И солнца лучи целовал.


1859—1860 гг.

В 1858 году, достигнув своего пятидесятилетия, Владимир Григорьевич Бенедиктов был уволен в отставку с должности члена правления Государственного банка, и с тех пор жил пенсионером «на покое», то в Петербурге, то в деревне, то за границей. Простое, лёгкое, беззаботное, и, при этом, яркое, полное свежести восьмистишие «Казалось» написано как раз в ту пору.

См. также:

  1. После чтения А. П. Гартонг («Когда в её очах небесных пламень блещет…»), конец 1830-х — начало 1840-х годов
  2. Подражание персидскому («Не мечи из-под ресницы...»), 1842
  3. В альбом Е. Карлгоф («Весёлый нрав — Ваш дар природный…»), Между 1847 и 1856
  4. После («То на горе, то в долине…»), лето 1858 (?)
  5. В деревне («Нива зеленым ковром покрывается...»), 1859
  6. Казалось («Когда с тобою встречался я…»), 1859—1860
  7. К. К. Витгефту («Прощай, друг Карл! Ещё на здешнем поле...») 1872
  8. «Амур взялся за плуг — и, земледелец новый…»Шенье
Hymn to the Sun engraving by William Miller after Birket Foster.jpg




37. Каролина Карловна Павлова (1807—1893)

Каролина Карловна Яниш (Павлова). Портрет 1820-х годов работы, Василия Федоровича Бинемана (1795—1842)


«К могиле той заветной…»


К могиле той заветной
Не приходи уныло,
В которой смолкнет сила
Всей жизненной грозы.

Отвергну плач я тщетный,
Цветы твои и пени;
К чему бесплотной тени
Две розы, две слезы?..


Март 1851

Это восьмистишие в жанре автоэпитафии было написано Каролиной Яниш (в замужестве Павловой) в марте 1851 года, когда ей было 43 года, незадолго полного разрыва с мужем Николаем Филипповичем Павловым, небезызвестным литератором и заядлым игроком, просадившим её состояние. Похоже, что здесь поэтесса обращается именно к нему, в ком видела причину всех своих несчастий, не предполагая, конечно, что проживёт ещё 43 года и переживёт мужа почти на 30 лет. Разойдясь с ним, она отправилась скитаться по заграницам: Константинополь, Италия, Швейцария, Германия... Умерла Каролина Карловна в беззвестности в 1893 году в местечке Хлостервиц близ Дрездена. Из посмертного забвения вызволил её Валерий Яковлевич Брюсов, издав её двухтомник (Собрание сочинений. Ред. и вступ. ст. В. Брюсова, т. 1—2, М., 1915).

См. также:

  1. «Преподаватель христианский…», ок. 1845
  2. «Воет ветр в степи огромной…», 1850
  3. Impromptu («Каких-нибудь стихов вы требуете, Ольга!..»), 1851
  4. «К могиле той заветной…», Март 1851
  5. «Не раз в душе познавши смело…», 1852
Picturesque New Guinea - Chapter 1 end fleuron.png




38. Алексей Васильевич Кольцов (1809—1842)

Алексей Васильевич Кольцов. Литография 1840-х годов, художник Кирилл Антонович Горбунов (1822— 1893)


ДУМА ДВЕНАДЦАТАЯ


Не может быть, чтобы мои идеи
Влиянья не имели на природу.
Волнение страстей, волнение ума,
Волненье чувств в народе —
Всё той же проявленье мысли.
Небесный свет перерождает воздух,
Организует и живит эле́менты
И движет всем — по произволу духа.


1840

Здесь Алексей Васильевич Кольцов задумывается: раз небесный свет движет всем по произволу некоего духа, то «не может быть, чтобы мои идеи влиянья не имели на природу!» Одновременно поэт пытается творить свой индивидуальный язык, предпринимая интересный эксперимент в области белого стиха. И, хотя поэт при этом придерживается ямба, в нём нет регулярности — почти каждая строка восьмистишия отличатся от соседних по количеству стоп, создавая затейливые ритмические вариации: 5-5–6-3-4-5-6-5.

См. также:

  1. Акростих («Красавице любезной…») 1827
  2. Триолет («Прошу: оставьте вы меня…») 1830
  3. Дума двенадцатая («Не может быть, чтобы мои идеи…»), 1840


Hedejorder.png




39. Николай Васильевич Гоголь (1809—1852)


<АКРОСТИХ.>


Се образ жизни нечестивой,
Пугалище монахов всех,
Инок монастыря строптивый,
Расстрига, сотворивший грех.
И за сие-то преступленье
Достал он титул сей.
О, чтец! имей терпенье,
Начальные слова в устах запечатлей.


<между 1821 и 1827 гг.>

Акростих-восьмистишие на слово СПИРИДОН, читающееся по первым буквам строк, считается самым ранним стихотворением Николая Васильевича Гоголя, сочиненным, когда он учился в Нежинской гимназии (условно между 1821 и 1827 годами). Товарищ Гоголя Г. И. Высоцкий рассказывает: «Охота писать стихи высказалась впервые у Гоголя по случаю его нападок на товарища Бороздина, которого он преследовал насмешками за низкую стрижку волос и прозвал расстригою Спиридоном. Вечером, в день именин Бороздина, 12 декабря (в день св. Спиридона; это была шутка, так как Бороздина звали Федором. Ред.), Гоголь выставил в гимназическом зале транспарант собственного изделия с изображением чорта, стригущего дервиша, и со следующим акростихом» (следует текст стихотворения). Поскольку стихотворение записано почти через тридцать лет после окончания гимназии, аутентичность этого текста и даже авторство подвергается некоторому сомнению: «считать текст стихотворения точным и целиком принадлежащим Гоголю с уверенностью нельзя: стихотворение могло быть написано и кем-либо другим из нежинских гимназистов или явиться плодом коллективного творчества. Во второй строке стихотворения сделано исправление: вместо «Пугалище дервишей всех», как напечатано у Кулиша (по цензурным соображениям), восстановлено по смыслу: «Пугалище монахов всех» (см. П. А. Кулиш в «Записках о жизни Н. В. Гоголя», СПб., 1856, т. I, стр. 24; В. Гиппиус. «Н. В. Гоголь в письмах и воспоминаниях». М., 1931, стр. 12).

Из поэтических опытов Гоголя интересно также его стихотворение «Италия» (опубл. без подписи в 1829), представляющее цикл из пяти октав. Приведём первую из них:

Италия — роскошная страна!
По ней душа и стонет и тоскует.
Она вся рай, вся радости полна,
И в ней любовь роскошная веснует.
Бежит, шумит задумчиво волна
И берега чудесные целует;
В ней небеса прекрасные блестят;
Лимон горит и веет аромат.

опубл. 1829

См. также:

  1. <Акростих.> («Се образ жизни нечестивой…»), <между 1821 и 1827>
    Италия, опубл. 1829
  2. Италия ‹1› («Италия Италия — роскошная страна…»), (октава)
  3. Италия ‹2› («И всю страну объемлет вдохновенье…»), (октава)
  4. Италия ‹3› («Здесь низок мир холодной суеты…»), (октава)
  5. Италия ‹4› («А ночь, а ночь вся вдохновеньем дышит…»), (октава)
  6. Италия ‹5› («Земля любви и море чарований!..»), (октава)


Jester kicking the world (Punch, volume 1, 1841).png




40. Николай Платонович Огарёв (1813—1877)

Николай Платонович Огарёв. Портрет работы неизвестного художника, около 1830 года


* * *


Тот жалок, кто под молотом судьбы
Поник — испуганный — без боя:
Достойный муж выходит из борьбы
В сияньи гордого покоя,
И вновь живёт — главы не преклоня —
Исполнен вдохновенной пищей;
Так золото выходит из огня
И полновеснее и чище.


до 1855

Это стихотворение Николая Платоновича Огарёва было написано в начале 1850-х годов после его ареста в 1850 году и скорого освобождения из под стражи до его эмиграции в Англию в апреле 1856 года, где вместе с Александром Ивановичем Герценом он возглавил «Вольную русскую типографию» и редактировал еженедельник «Колокол».

См. также:

  1. Другу Герцену («Прими, товарищ добрый мой…»), 1833?
  2. «С полуночи ветер холодный подул…», 1839
  3. Augenblick («Нет, право, эта жизнь скучна…»), 1839
  4. Звуки («Как дорожу я прекрасным мгновеньем…»), 1841
  5. «Тот жалок, кто под молотом судьбы…», до 1855
  6. «Ты сетуешь, что после долгих лет…», 1856
Bell great tom of westminster.jpg