Архимандрит Евфимий. Часть IV (Богатырев)

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску
Архимандрит Евфимий и Казанский храм (Атласы) — Часть IV
автор Михаил Богатырев (р. 1963)
Источник: личная публикация.
{{#invoke:Header|editionsList|}}

Михаил Богатырев

Архимандрит Евфимий и Казанский храм

Содержание

Часть IV. АТЛАСЫ


Тот, кто будет, всматриваясь, поворачивать листы этой работы, пусть знает, что по другую сторону черты рационалиста помещается мистик, а за счетной словесностью — если и не поэтика, то очень большая любовь к гению Русского Языка.

Архимандрит Евфимий [Начертание. Предисл. к I-му тому].

Труд о. Евфимия представляет собой некий богословско-философско-литературный уникум по своей форме, да и по содержанию, не имеющий себе прецедента, насколько мне известно, не только в отечественной литературе, но и во всем мире. Как некую весьма отдаленную аналогию можно было бы привести ветхозаветную апокалиптическую письменность, до сих пор своей символично-числовой и визионерски-фантастической формой представляющую неразгаданную тайну. Нам лично <о. Евфимий> представляется новым типом блаженного, Христа ради юродивого.

Игумен Геннадий [Эйкалович 1973: 91].


Название трактата

Это название следует понимать, как графическое и словесное изложение основного догмата о способе и цели сотворения мира Богом.

Игумен Геннадий [Эйкалович 1973: 94].

Будучи по образованию инженером-конструктором, архимандрит Евфимий чрезвычайно тяготел к графическому выражению своих мыслей и идей. Уже само название рукописи – «Начертание и наречение решений Отрешенного. Графика и грамматика Догмата'» – предуведомляет нас об изобилии в трактате чертежей (cам автор называет их Атласами, как карты звездного неба), полисемантичных и многоплановых, в сокровенной форме описывающих понятийный космос Православия, и в частности, догмат о сотворении мира[1]. Вторая составляющая заглавия, «наречение», отсылает нас к библейскому сюжету о наречении имен тварям, миссии, которую Господь возложил на Адама в раю: «Как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей» [Быт. 2: 19]. Бог творит мир словом Своим, а Адам, нарекая имена тварям, постигает их суть и обретает над ними власть в присутствии Бога[2]. То есть окончательно «мир приходит в свое существование через наречение именами, и человек выступает как соучастник акта творения Вселенной» [Копейкин 2010].

Уточнение «графика и грамматика» обозначает два раздела, из которых, собственно, и состоит трактат: «Атласы» и «Букварь»[3]. Как будет показано далее (cм. 6 часть X главы нашей книги), отец Евфимий усматривал в них аналогию со схемами и категориями трансцендентальной аналитики Канта. Словосочетание «решений Отрешенного» поставлено в родительный падеж. Эта грамматическая форма предполагает амбивалентность трактовки, дающую возможность подразумевать как слово среднего рода, «Отрешенное», обозначающее метафизическое, надмирное (или стремящееся к таковому) существование, например, монашескую стезю, так и слово мужского рода, «Отрешенный», указывающее на личность, обладающую некими запредельными характеристиками. Кстати, подобная амбивалентность обволакивает и последнюю фразу молитвы «Отче наш»: «Но избави нас от лукавого». Здесь одновременно присутствуют и слово «лукавое», среднего рода, выражающее обобщенное зло, и слово «лукавый», мужского рода, понимаемое как фигура и персоналия. Этот аспект совершенно утрачивается при переводе «Отче наш» на французский язык, в котором первый и второй вариант звучат по-разному: «mal» и «malin»[4].


Организация материала

«Если бы переложить Ваши писания на музыку, то получилась бы атоническая громада, состоящая из скопления элементов до потери образа, которые громоздились бы друг над другом и внезапно бы завершились удивительным порядком уже под куполом». (Из письма о. Евфимию одной из его духовных дочерей)

[Эйкалович 1973: 91].


Ноуменальный[5] труд о. Евфимия содержит в общей сложности 63 Атласа[6]. Вероятно, число это выбрано не случайно: с точки зрения автора, произведение 7 x (3 x 3) исполнено глубоким смыслом (объяснение см. ниже, в разборе Атласа N°2)[7]. Можно с уверенностью утверждать, что на смысловых пульсациях, связующих числа с понятиями, зиждется все мировоззрение о. Евфимия, он даже вводит новый термин – «матемология», чтобы обозначить особую сферу своих математизированных философских построений. При этом трактат являет собой удивительный пример уклонения, если не бегства, от всякой системы, от любого намека на интеллектуальный порядок. Такое попрание систематичности изложения, свидетельствует, скорее всего, о сочетании двух направляющих: сознательной установки и бессознательной склонности.

«Описать своеобразие стиля, в котором выдержан по большей части этот труд, это значит составить отдельную статью. У него есть множество фраз, составленных порочно с точки зрения общеобязательных грамматических правил. Смысл последующей фразы не обязательно является продолжением или развитием фразы предыдущей. Между отдельными фразами, таким образом, получается смысловой "перескок", а не переход. В книге нет параграфов или абзацев в том виде, какими они выступают в обыкновенных научных произведениях, равно как нет делений на главы и, следовательно, нет заглавий и подзаголовков, предупреждающих читателя, о чем будет идти речь. Читать этот труд — это значит, если можно употребить такое сравнение, отыскивать без плана жилище знакомого в большом городе, в который вы попали впервые, и в котором нет названий улиц и нумераций домов. Мы уже упоминали, что ни автору труда, ни читателю, не ясно, что этот труд, в основном, собой представляет: философию, богословие, языковеденье, "словесную апокалиптику"?» [Эйкалович 1973: 102].

Однако у некоторых авторов мистических сочинений неопределенность стиля и туманность мысли свидетельствуют об исключительной силе переживания и глубоком погружении в проблематику. В качестве примера можно указать на трактат Вл. С. Соловьева «Sophie», написанный по-французски в 1876 г. в Каире. Биограф Соловьева характеризует «Sophie» как произведение «мистико-философо-теурго-политического содержания» с «крайне сбивчивой и неточной терминологией» [Соловьев С. М. 1977: 145], начатое в форме диалога, который «постепенно тускнеет» и переходит сначала в монолог, а затем в философскую диссертацию [idem: 145]. «Вообще сочинение написано очень небрежно, изобилие идей разрывает форму, <...> статьи прерываются медиумическим письмом»[8] [idem: 145].


DSCF4592.JPG
Атласы NN° 5 и 6 [Начертание, т. I].


Архимандрит Евфимий, как и Вл. Соловьев в трактате «Sophie»,[9] активно использует пифагорейские категории: Триада etc. Пифагор изобрел нумерологические категории для первичного упорядочения эмпирической множественности. У пифагорейцев эти категории соответствовали числам, но не были тождественны им. Так, в отличие от единицы и двойки (чисел), монада обозначала мысль вообще, а диада – мысль о неопределенном. Эти многозначные термины, плоды «стереометрического концептуализма» пифагорейской эпохи были усвоены философами, психологами и герметиками, в первую очередь, гностиками. Встречаются они и в православной мистике, ярким свидетельством чему является трактат Начертание, «интеллектуальная глоссолалия» которого «выражалась, во первых, в изографичности, <а> во-вторых, в его языке: ... свои религиозно-интеллектуальные интуиции и озарения о. Евфимий изображал разнообразными чертежами и схемами, совершенно уникальными по форме, оснащенными разными терминами и словесными «скратками» (как он их называл). О. Евфимий нигде не объяснил, почему он употребляет такие фигуры, что означают отдельные графические детали, одним словом — не раскрыл своего графического кода» [Эйкалович 1973].


Выборочно публикуя и комментируя отдельные Атласы архимандрита Евфимия – ничтожно малую часть его наследия, – мы, конечно, отдаем себе отчет в том, что это всего лишь обрывок цепочки, или, вернее, несколько частиц запутанного клубка.


DSCF4589.JPG
Атласы NN° 1 и 2 [Начертание, т. I].

Атлас N°1. Видение праотца Иакова[10]

Я нарисовал мою лестницу на небо, видение Иаковле оснастил Священными Архитектониками обоих шестоднев и обоих канонов. <…> Мой Рисунок — конструкция <Премудрости>. Архимандрит Евфимий [Начертание: 245]


Первый Атлас воспринимается как поэтическая увертюра, написанная богословом-конструктивистом. Движение Ангелов по лестнице, которую увидел во сне праотец Иаков[11], изображено стрелками: нисхождение – в левой части чертежа, восхождение – слева направо. Кроме того, три хора «Божественной иерархии» (Псевдо-) Дионисия Ареопагита (Начала, Силы и Престолы) подробно расписаны и распределены на ступенях лестницы соответственно некоему математическому уложению[12]. Лестница – три квадрата спуска и три квадрата подъема – является схематическим выражением топоса Тетрады (о чем и свидетельствует надпись «Тетрада»). Надпись «Триада» указывает на сферу Вышнего. О том, что структура видения Иакова имела троичный характер, писал А. П. Лопухин в своем толковании на это место из Книги Бытия: «В целой картине видения — 3 элемента (внешним образом выделяющиеся через троякое "вот", евр. hinneh). 1) Лестница от земли до неба <…> 2) Ангелы, <которые> восходят и нисходят по лестнице, т. е. возносят мольбы, мысли, попечения и проч. человека к Богу, с другой стороны низводят на человека разные виды милости Божьей. <…> 3) <…> Иегова, как Бог завета» [Толкования Быт 2017].

Атлас N°2. Видение Декарта или Координаты


Авторское описание, включенное в Атлас N°2, начинается со слов «7 столпов, 9 планов — координаты». Откуда же взялись эти цифры, 7 и 9, использованные для «числования» [13] загадочных столпов и планов? Что касается образа Семи столпов Премудрости, то он утвердился еще во времена царя Соломона: девятую главу Притч Соломоновых открывает стих: «Премудрость созда себе дом и столпов утверди седмь» [Притч. 9:1]. А вот относительно 9 небесных планов[14] в канонических книгах ничего не сказано. Можно лишь утверждать, что небес имеется числом никак не менее трех, основываясь на свидетельстве апостола Павла, поведавшего о некоем человеке (скорее всего, апостол говорил о себе), который был восхищен до третьего неба [2 Кор, 12][15]. Возможно, руководствуясь этими словами апостола Павла, запечатленными в Деяниях, отец Евфимий в следующем, третьем по счету, Атласе представил 9 планов в системе координат как три тройственных неба.

Упоминание о «Видении Декарта» в Атласе N°2 можно считать намеком на систему координат, примененных к Тетраде. Система эта, до сих пор называемая «декартовой», была изобретена Рене Декартом, который, если верить легенде, после вступления в голландский орден розенкрейцеров «Новая Атлантида» посвящал много времени осмыслению мистических видений, сокрушавших точный склад его ума.

О Триадах и Тетрадах, плодах стереометрического концептуализма эпохи Пифагора, мы уже писали выше. Для отца Евфимия категории Триада и Тетрада синонимичны небесному и земному укладам. В верхней части Атласа N°2 тремя треугольниками обозначена структура Триады, или трехсоставного Небесного мира (Божественный план).

Святой Григорий Богослов указывал: «Монада приходит в движение в силу Своего богатства; диада преодолена, ибо Божество превыше и материи и формы: триада замыкается в совершенстве, потому что она первая превзошла состав диады» [Лосский Вл. Н. Гл 4. Троичная терминология][16].

Ниже, в соответствии с семью столпами Премудрости, располагается сетка координат из 63 точек — пересечений [7 x 9= 63]. Координаты относятся к Тетраде, к организационному порядку земного мира, в котором отражены также и небесные градации на девяти планах. В Тетраде, как утверждает отец Евфимий, осуществляется «повинность материи». То есть, если развить эту мысль, то в той мере, в которой наше бытие обнаруживает в себе участие и промысел Святой Троицы, в нем вскрывается структурный пласт Тетрада (материальный мир), организованный с учетом образа Триады (небесный мир).


DSCF4591.JPG

Атласы NN° 3 и 4 [Начертание, т. I]

Атлас N°3


В Атласе N°3 такая организация обозначена как «Триадное сведение числований в Тетраде, определяющее зависимость материальных содержаний и их повинностей <…> действиями трех лиц Триады и их Сущности». Изначальное ничто, меон, из которого произошли все творения Божии, не имел никаких отпечатков ни земных материй, ни их наименований. То есть, до начала Творения, до «катаволии» вообще ничего не было! Отец Евфимий интерпретирует этот факт в двух леммах, завершающих авторское описание Атласа N°2: «Закрытость Таксиса Триады, предполагает закрытость Таксиса Тетрады, следовательно, закрытость языка» и «Универс Материи — (это) универс Языка». Первую лемму, с учетом того, что «таксис» в переводе с греческого означает «строй», «порядок», можно прочитать так (словно бы разворачивая ленту апофатической аргументации в обратном порядке): «До сотворения земных материй посредством Логоса-Слова было сотворено Небо». Вторая лемма перекликается с Евангельским зачином «В начале было Слово» [Иоанн, 1:1—3].


Атлас N°17


В. Н. Лосский указывал: «Вершина Откровения есть догмат о Пресвятой Троице, догмат „преимущественно“ антиномичный». Складывается такое впечатление, что в Атласе N°17, как и в предыдущих рисунках, о. Евфимий пытается преодолеть антиномизм троичной терминологии при помощи своих собственных «домашних заготовок» — изографических схем и субъективных «наречений» (типа Триада Перводогмата).

На данной схеме изображена Божественная циркуляция элементов суждения. Субъект (у о. Евфимия в сокращении – «sj») и предикат (надпись в «горней» части схемы) дополнены векторами субстанции («sst») и обозначением области объектной (надпись «object» внизу). На графической подсказке в нижнем правом углу цепочка «сказ»[17] – «подлежащее» – «объектное предложение» выстроена по линии нисхождения. Но на самом Атласе путь Логоса от непостижимого предиката к объекту имеет также и траектории восхождения. Возможно, толчком к построению этого Атласа послужили некоторые идеи Сергия Булгакова, и, в частности, его тезис: «София, энергия, есть Бог, но не в смысле подлежащего, а сказуемого»[18].

Вся эта начертательная пластика наводит на мысль о возникшей в тридцатые годы прошлого века гипотезе Сепира-Уорфа, согласно которой структура языка определяет мышление и способ познания реальности. Один из авторов гипотезы, французский лингвист Э. Сепир, настаивая на существовании некоего изначального, главного «чертежа языка», писал: «Чертеж, или структурный гений языка есть нечто гораздо более фундаментальное, нечто гораздо глубже проникающее, чем та или другая нами обнаруженная черта» [Сепир 1934: 36].


Sophia16.JPG
Атлас N° 17 [Начертание, т. I].


Понятия субстанции (substantia=οὐσία=усия) и субъекта (person=υπόστασις=ипостась) многие средневековые философы воспринимали как синонимы. Боэций даже ввел в обращение новый термин: «субъект-субстанция» (см.: [Боэций 1990]). И действительно, substantia, латинский перевод греческого υπόστασις, может означать нечто под-лежащее, лежащее в основе (сопоставимо с подлежащим, как главным членом предложения). Однако греческое слово ипостась трактуется и как person (лицо), в то время как субстанция осмысляется как природа или сущность, что делает понятия субстанция и ипостась в каком-то смысле антонимичными: у Святой Троицы — три Лица, т. е. три ипостаси, а природа, или субстанция, — одна[19].

Философы Нового времени стали разграничивать понятия субстанции (к которому тяготел Лейбниц) и субъекта (Кант и Фихте), а Гегель в «Феноменологии духа» постарался преодолеть этот разрыв и восстановить знак равенства между субъектом и субстанцией, сохраняя при этом раздельную нюансировку обоих понятий. Субъект у него выступает как реализация абсолютного духа, а субстанции приписывается способность само-развертывания и само-рефлексии: в итоге средневековая «субъект-субстанция», интриговавшая Боэция и Абеляра, становится само-рефлексирующим инобытием. Позволим себе улыбнуться: трактат архимандрита Евфимия, который даже в сочувственном освещении игумена Геннадия (Эйкаловича) предстает как грандиозный и абсолютно непознаваемый нарост на мыслительной культуре человечества или как «интеллектуально-художественная глоссолалия» [Эйкалович 1973: 104], вполне подпадает под это, последнее определение субстанции: само-рефлексирующее инобытие.

Атлас N°25


Надпись с левой стороны: «Мрак бесплотных, заслуга твердости Архангела Михаила». Именно Архистратиг Михаил поверг во мрак сатану (или Денницу) вкупе с теми бесплотными силами (Ангелами), которые соблазнились вместе с ним.


Atlas25а.jpg
Атлас N° 25 [Начертание, т. I].


«Цепочка» звукоподражаний Т-ЦТ с левой стороны наводит на мысль о позвякивании кадила, когда священник на литургии обходит храм. Не исключено, что и слова «Иждивительно-потребительная Жертва Второго Неба» имеют отношение к литургии, а именно – обозначают причастие.

Надпись с правой стороны: «Смерть по плоти, заслуга зачатной чистоты Второго Адама (т. е. Иисуса – МБ)». В кругозор этого лаконичного утверждения включены три важнейших догмата церковных: Воплощение, Искупление и Непорочное зачатие. В. Н. Лосский пишет:

«Действительно, «плоть» это последний предел вочеловечения: не только душа, но и тело «восприняты Христом». Слово «плоть» обозначает здесь именно всю человеческую природу в ее целом. И «соделывание» Слова «плотью» входит в полноту Божественного бытия к великому соблазну метафизиков. Сын остается Богом в лоне неизменной Троицы, но что-то добавляется к Его Божеству: Он становится человеком. Непостижимый для ума парадокс: без изменения Своей Божественной природы, которую ничто не может умалить, Слово полностью принимает на Себя наше состояние, вплоть до принятия самой смерти» [Лосский Вл. Н. Гл. 14. Воплощение].

«В этом бессеменном зачатии Само Слово есть Семя. Дух же отнюдь не является Женихом Марии, Он завершает очищение Ее утробы, соделывая ее совершенно девственной, и таким образом сообщает Деве Марии самим совершенством чистоты силу к восприятию и рождению Слова. Всесовершеннейшее девство, даруемое Духом, как чистота всего существа, совпадает с Богоматеринством» [idem].


Атлас N° 61

Egl2аА.jpg

Очевидно, в каждом Атласе, вышедшем из-под пера архимандрита Евфимия, скелет обрастает плотью на свой манер. Но до тех пор, пока мы пребываем в мире умозрительных сущностей, весомость этих словесных тканей почти неощутима; однако все меняется самым кардинальным образом, когда видишь cвоими глазами реализацию Атласа N° 61 в камне и бетоне. Церковь в Муазне возведена в строгом соответствии с канонами, и отголоски вольного философствования отца Евфимия, его размышления о космологии и энергетике лишь укрепляют ее молитвенное предназначение.

Sophia15.JPG

Атлас N° 61 [Начертание, Храм: 61].

Складывается впечатление, что Атлас N°2 — это лишь предварительная разметка участка под «квадратичную» застройку, которую мы увидим на Атласе N°3, а Атлас N°3 в свою очередь явится стартовой площадкой для запуска следующего метафизического конструкта, и так — до бесконечности, вернее, до 61-го Атласа, на котором квадраты трех строенных небес[20] и треугольники небесной Триады оказываются сгруппированными внутри архитектурного плана храма. «Энергическая» архитектоника храма преподнесена в совмещении с его планировкой. На чертеже храма (вид сверху) легко угадываются и опорные столбы, и ниши в стене, и треугольные призматические окна над алтарем.

Библиография

[Боэций 1990] – Боэций. Комментарий к Порфирию. — В кн.: Он же. «Утешение философией» — М., 1990.

[Братство Св. Софии 2000] – Братство Святой Софии. Материалы. Сост. Н. Струве. – Москва—Париж, YMCA-Press, 2000.

[Булгаков 1953] – Булгаков С. Философия имени. — Париж, YMCA-press, 1953.

[Копейкин 2010] – Копейкин Кирилл, прот. Запись беседы от 29.04.2010 на сайте http://www.pravoslavie.ru/guest/35020.htm.

[Лосский Вл. Н.] – Лосский Вл. Н. Догматическое богословие. – https://religion.wikireading.ru/160247.

[Начертание] – Евфимий (Вендт), архимандрит. Начертание и наречение решений Отрешенного. Графика и грамматика Догмата. Рукопись в 3 тт., 25 (?) экз. Муазне, 1968–1971.

[Сепир 1934] – Сепир Э. Язык. Введение в изучение речи. — М.-Л., 1934.

[Соловьев С. М. 1977] – Соловьев С. М. Жизнь и творческая эволюция Владимира Соловьева. Брюссель, 1977.

[Толкования Быт 2017] – Толкования на Книгу Бытия. – http://bible.optina.ru/old:gen:28:12.

[Эйкалович 1973] – Эйкалович Г. Развёрнутый иероглиф. Памяти архимандрита Евфимия Вендта. Вестник РСХД, №107 (1), 1973.

[Père Joseph-Marie 01.11.2014] – Père Joseph-Marie. la Parole pour Vivre de novembre sur le cite «La famille de St. Josef». – http://fsj.fr/2014/11/delivre-du-mal-mt-613/.

Примечания

  1. cм. также наше эссе «Из истории одного примечания», часть IX. Рассуждение о Сотворении мира.
  2. Г. Эйкалович, полемически сопоставляя концепцию о. Евфимия с воззрениями Сергия Булгакова, приводит толкование на это место из книги Бытия, сделанное епископом Василием Селевкийским (V в.): «Адаму надо было узреть неизреченное устроение, носимое в себе каждым животным. И все они подходили к Адаму, признавая этим своё рабское состояние... Бог говорит Адаму: «Будь, Адам, творцом имен, коль скоро ты не можешь быть творцом самых тварей... Мы делим с тобой славу творческой премудрости. Пусть познают Меня, как Зиждителя по закону естества, тебя же, как владыку по смыслу именования» (Патр. Гр. М. 85, кол. 40-41). «Этот текст, – добавляет Эйкалович, – был очень широко использован о. Сергием (Булгаковым) в его "Философии имени". Отец Сергий в своей воодушевленной словоиосследовательской целестремительности готов даже приуменьшить иногда именотворческую роль самого человека. Вот несколько текстов: "Бог привел человеку животных, чтобы видеть, как он их назовет, или, по нашему пониманию, как они сами назовутся в нем, через него. Словам научает человека не антропоморфизированный Бог, но Богом созданный мир, онтологическим центром коего является человек, к нему протянуты и в нем звучат струны всего мироздания" [Булгаков 1953: 33]. "Слова рождают сами себя, идея сама сращивается с звуковым символом, смысл воплощается в звуки". "Слова суть вспыхивающие в сознании монограммы бытия" [Булгаков 1953: 30]» [Эйкалович 1973: 108].
  3. Третья часть трактата, оформленная как приложение, называется «Храм»
  4. «Mais délivre-nous du mal (du malin)» (Mt 6,13). Подробный богословско-грамматический разбор молитвы (по-французски) представлен здесь: [Père Joseph-Marie 2014]. Вот интересующий нас фрагмент: «Le terme grec ponêrou pose une difficulté de traduction. Il s’agit d’un génitif singulier, qui se présente sous la même forme au masculin et au neutre; il est dès lors difficile de trancher entre la traduction: «délivre-nous de “ce qui est mal”» (neutre) ou “de celui qui est mauvais” (masculin). La Vulgate (traduction latine de saint Jérôme) a opté pour le neutre: “sed libera nos a malo”, qui a donné notre “mais délivre-nous du mal”». И далее: «La majorité des Pères de l’Eglise s’est en effet ralliée à la traduction de ponêrou par un masculin: “Délivre-nous du Malin”. L’article (apo toû poneroû) semble confirmer ce choix: le méchant, le mauvais, l’auteur du mal, le malin. C’est bien en ce sens que Jésus prie son Père: “Je ne prie pas pour que tu les retires du monde, mais pour que tu les gardes du Mauvais [ek toû poneroû]” (Jn 17,15). De même saint Paul promet le soutien de Dieu dans le combat contre le Malin: “Le Seigneur, lui, est fidèle: il vous affermira et vous protégera du Mal [apo toû poneroû]” (2 Th 3,3)».
  5. То есть, замкнутый на себе самом, не поддающийся дешифровке в общедоступные категории.
  6. Оговоримся: это число названо нами приблизительно, исходя из теоретических предположений. Дело в том, что 34 основные схемы представлены на страницах 1-36 первого тома трактата, озаглавлены самим автором как «Атласы» и пронумерованы. Прочие схемы и диаграммы в большом количестве рассредоточены в дальнейшем тексте и не всегда надписаны. Тем не менее, в нашем экземпляре разделе «Храм» размещены Атласы N°61 и 62.
  7. В вышеупомянутой проповеди о. Жозефа-Мари о числе семь сказано: «La Bible de Jérusalem souligne en effet que «ce chiffre est cher à Matthieu: deux fois 7 générations dans la généalogie (Mt 1); 7 Béatitudes (Mt 5); 7 paraboles (Mt 13); pardonner non pas 7 fois mais 77 fois (Mt 18); 7 malédictions des pharisiens (Mt 23); 7 parties de l’Evangile». Dans son Commentaire du Sermon sur la Montagne, saint Augustin ira jusqu’à développer un parallélisme entre les 7 demandes du Notre Père, les 7 Béatitudes et les 7 dons de l’Esprit» [Père Joseph-Marie 2014].
  8. «Например: "Думай обо мне. Я рожусь в апреле 1878. Софиа" [Соловьев С. М. 1977: 144]
  9. «После общего заглавия «Sophie» следует: Première triade» [Соловьев С. М. 1977: 131]
  10. Названия первого и второго Атласов мы выводим из их содержания, в трактате Атласы помещены без названий.
  11. «И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней. И вот, Господь стоит на ней…» [Быт. 28:12].
  12. Суть которого от нас, к сожалению, ускользает.
  13. Термин о. Евфимия, см. Атлас N°3.
  14. Именно этой цифры для обозначения количества небес придерживались на протяжении двух тысячелетий многие герметические школы, в частности, гностики.
  15. «Знаю человека во Христе, который <...> восхищен был до третьего неба <...> и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» [II Кор. 12,1-4].
  16. В. Н. Лосский добавляет: «Тайна, о которой говорит здесь терминами Плотина, раскрывает перед нами за пределами всякой логики и всякой метафизики иную сферу бытия» [idem].
  17. Сказуемое?
  18. См.: [Братство Св. Софии 2000].
  19. В. Н. Лосский отмечает, что для выражения общей для Трех Лиц Св. Троицы реальности, «разделяя между Тремя неделимое Божество», отцы Церкви выбрали слово усия (ousia). А для обозначения самих Лиц святой Троицы было избрано слово ипостась. Далее он пишет: «Невозможно ввести одну из Ипостасей в диаду, невозможно представить себе одну из них без того, чтобы немедленно не возникли две другие: Отец есть Отец только в соотношении с Сыном и Духом. Что же до рождения Сына и исхождения Духа, то они как бы “одновременны“, ибо одно предполагает другое. Применительно к Троице этот отказ от противопоставления, а следовательно, и от двойственности, в более широком аспекте есть отказ от числа, или, вернее, превосхождение числа: “Бог есть равно Монада и Триада“, — говорит святой Максим Исповедник. Он — и едино-троичен и три-един, с двояким равенством, где 1=3 и 3=1. Святой Василий Великий в своем труде о Духе Святом останавливается на этом “мета-математическом“ аспекте: «Действительно, мы не считаем путем сложения, чтобы от единства приюти к множественности, ибо мы не говорим: один, два и три, или первый, второй, третий. “Я Бог первый, Я и последний“ (Ис. 44, 6]. Однако о Боге втором мы до сего дня еще ничего не слыхали, потому что, поклоняясь «Богу Богов», мы исповедуем различие Ипостасей, сохраняя единоначалие“» [Лосский Вл. Н. Гл 4. Троичная терминология].
  20. Или, точнее, небесной лестницы праотца Иакова, на которой Божественная иерархия» (Псевдо-) Дионисия Ареопагита – Начала, Силы и Престолы – расположена в нисхождении (слева) и в подъеме (справа) и привязана к «энергемам», почерпнутым из философской системы А. Ф. Лосева.

Copyright © Михаил Богатырев


Info icon.png Данное произведение является собственностью своего правообладателя и представлено здесь исключительно в ознакомительных целях. Если правообладатель не согласен с публикацией, она будет удалена по первому требованию. / This work belongs to its legal owner and presented here for informational purposes only. If the owner does not agree with the publication, it will be removed upon request.