Аня в стране чудес. Глава 7

Материал из Wikilivres.ru
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Аня в стране чудес/Глава 7
автор Льюис Кэрролл (1832—1898), пер. Владимир Владимирович Набоков (1899—1877)
Язык оригинала: английский. Название в оригинале: Alice in Wonderland. — Опубл.: 1865; пер. 1923. Источник: Библиотека Мошкова
{{#invoke:Header|editionsList|}}
Википроекты:  Wikipedia-logo.png Википедия 


Илл. к 7 главе первого издания. Худ. Сергей Залшупин (1898—1931)


Глава 7. СУМАСШЕДШИЕ ПЬЮТ ЧАЙ

Перед домом под деревьями был накрыт стол: Мартовский Заяц и Шляпник пили чай. Зверёк Соня сидел между ними и спал крепким сном. Они же облокачивались на него, как на подушку, и говорили через его голову. «Соне, наверное, очень неудобно», — подумала Аня. — «Но, впрочем, он спит, не замечает».

Стол был большой, но почему-то все трое скучились в одном конце.

— Нет места, нет места, — закричали они, когда Аня приблизилась.

— Места сколько угодно, — сказала она в возмущеньи и села в обширное кресло во главе стола.

— Можно вам вина? — бодро предложил Мартовский Заяц.

Аня оглядела стол: на нем ничего не было, кроме чая и хлеба с маслом. "Я никакого вина не вижу",— заметила она.

— Никакого и нет, — сказал Мартовский Заяц.

— В таком случае не очень было вежливо предлагать мне его, — рассердилась Аня.

— Не очень было вежливо садиться без приглашения, — возразил Мартовский Заяц.

— Я не знала, что это ваш стол, -— сказала Аня. — Тут гораздо больше трех приборов.

— Обстричь бы вас, — заметил Шляпник. Он все время смотрел на волосы Ани с большим любопытством, и вот были его первые слова.

Аня опять вспылила: «Потрудитесь не делать личных замечаний; это чрезвычайно грубо».

У Шляпника расширились глаза, но все, что он сказал, было: «Какое сходство между роялем и слоном?»

«Вот это лучше, — подумала Аня. — Я люблю такого рода загадки. Повеселимся».

— Мне кажется, я могу разгадать это, — добавила она громко.

— Вы говорите, что знаете ответ? — спросил Мартовский Заяц.

Аня кивнула.

— А вы знаете, что говорите? — спросил Мартовский Заяц.

— Конечно, — поспешно ответила Аня. — По крайней мере, я говорю, что знаю. Ведь это то же самое.

— И совсем не то же самое! — воскликнул Шляпник. — Разве можно сказать: «Я вижу, что ем», вместо: «я ем, что вижу?»

— Разве можно сказать, — пробормотал Соня, словно разговаривая во сне, — «я дышу, пока сплю», вместо: «я сплю, пока дышу?»

- В твоем случае можно, — заметил Шляпник, и на этом разговор иссяк, и все сидели молча, пока Аня вспоминала все, что знала насчет роялей и слонов — а знала она немного.

Шляпник первый прервал молчанье.

— Какое сегодня число? — спросил он, обращаясь к Ане. При этом он вынул часы и и тревожно на них глядел, то встряхивая их, то прикладывая их к уху.

Аня подумала и сказала:

— Четвертое.

— На два дня отстают, — вздохнул Шляпник. — Я говорил тебе, что твое масло не подойдет к механизму, — добавил он, недовольно глядя на Мартовского Зайца.

— Масло было самое свежее, - коротко возразил Мартовский Заяц.

— Да, но, вероятно, и крошки попали, — пробурчал Шляпник. — Ты не должен был мазать хлебным ножом.

Мартовский Заяц взял часы и мрачно на них посмотрел; потом окунул их в свою чашку, расплескав чай, и посмотрел опять.

— Это было самое свежее масло, — повторил он удивленно.

Аня с любопытством смотрела через его плечо.

— Какие забавные часы! — воскликнула она. — По ним можно узнать, которое сегодня число, а который час — нельзя.

— Ну и что же, — пробормотал Шляпник. — Или по вашим часам можно узнать время года?

— Разумеется, нет, — бойко ответила Аня. — Ведь один и тот же год держится так долго.

— В том-то и штука, — проговорил Шляпник.

Аня была ужасно озадачена. Объяснение Шляпника не имело, казалось, никакого смысла, а вместе с тем слова были самые простые.

— Я не совсем понимаю, — сказала она, стараясь быть как можно вежливее.

— Соня опять спит, — со вздохом заметил Шляпник и вылил ему на нос немножко горячего чая.

Соня нетерпеливо помотал головой и сказал, не открывая глаз:

— Конечно, конечно, я совершенно того же мнения.

— Нашли разгадку? — спросил Шляпник, снова повернувшись к Ане.

— Сдаюсь! — объявила Аня. — Как же?

— Не имею ни малейшего представления, - сказал Шляпник.

— И я тоже, — сказал Мартовский Заяц.

Аня устало вздохнула:

— Как скучно так проводить время!

— Если бы вы знали Время так, как я его знаю, — заметил Шляпник, — вы бы не посмели сказать, что его провожать скучно. Оно самолюбиво.

— Я вас не понимаю, — сказала Аня.

— Конечно, нет! — воскликнул Шляпник, презрительно мотнув головой. — Иначе вы бы так не расселись.

— Я только села на время, — коротко ответила Аня.

— То-то и есть, — продолжал Шляпник. — Время не любит, чтобы на него садились. Видите ли, если бы вы его не обижали, оно делало бы с часами все, что хотите. Предположим, было бы десять часов утра, вас зовут на урок. А тут вы бы ему, Времени-то, намекнули — и мигом закружились бы стрелки: два часа, пора обедать.

— Ах, пора! — шепнул про себя Мартовский Заяц.

— Это было бы великолепно, — задумчиво проговорила Аня. — Но только, знаете, мне, пожалуй, не хотелось бы есть.

— Сначала, может быть, и не хотелось бы, — сказал Шляпник, — но ведь вы бы могли подержать стрелку на двух часах до тех пор, пока не проголодались бы.

— И вы так делаете? — спросила Аня.

Шляпник уныло покачал головой.

— Куда мне? — ответил он. — Мы с Временем рассорились в прошлом Мартобре, когда этот, знаете, начинал сходить с ума (он указал чайной ложкой на Мартовского Зайца), а случилось это так: Королева давала большой музыкальный вечер, и я должен был петь:

          Рыжик, рыжик, где ты был?
          На полянке дождик пил?

— Вы, может быть, эту песню знаете?

— Я слышала нечто подобное, — ответила Аня.

— Не думаю, — сказал Шляпник. — Дальше идет так:

    
          Выпил каплю, выпил две,
          Стало сыро в голове!

Тут Соня встряхнулся и стал петь во сне: «сыро, сыро, сыро...» - и пел так долго, что остальным пришлось его щипать, чтобы он перестал.

— Ну так вот, — продолжал Шляпник, - только начал я второй куплет, вдруг Королева как вскочит да гаркнет: "Он губит время! Отрубить ему голову!"

— Как ужасно жестоко! — воскликнула Аня.

— И с этой поры, — уныло добавил Шляпник, — Время отказывается мне служить: теперь всегда пять часов.

— Потому-то и стоит на столе так много чайной посуды? — спросила Аня.

— Да, именно потому, - вздохнул Шляпник. — Время всегда — время чая, и мы не успеваем мыть чашки.

— Так, значит, вы двигаетесь вокруг стола от одного прибора к другому? - сказала Аня.

— Да, — ответил Шляпник, — от одного к другому, по мере того, как уничтожаем то, что перед нами.

— А что же случается, когда вы возвращаетесь к началу? — полюбопытствовала Аня.

— Давайте-ка переменим разговор, — перебил Мартовский Заяц, зевая. - Мне это начинает надоедать. Предлагаю, чтобы барышня рассказала нам что-нибудь.

— Я ничего не знаю, — сказала Аня, несколько испуганная этим предложением.

— Тогда расскажет Соня! — воскликнули оба. — Проснись, Соня! — И они одновременно ущипнули его с обеих сторон.

Соня медленно открыл глаза.

— Я вовсе не спал, — проговорил он слабым хриплым голосом. — Я слышал, господа, каждое ваше слово.

— Расскажи нам сказку, — попросил Мартовский Заяц.

— Да, пожалуйста, — протянула Аня.

— И поторопись! — добавил Шляпник, — а то уснешь, не докончив.

— Жили-были три сестренки, — начал Соня с большой поспешностью, — и звали их: Мася, Пася и Дася. И жили они на глубине колодца...

— Чем они питались? — спросила Аня.

— Они питались сиропом, — сказал Соня, подумав.

— Это, знаете, невозможно, — коротко вставила Аня, — ведь они же были бы больны.

— Так они и были очень больны, — ответил Соня.

Аня попробовала представить себе такую необычайную жизнь, но ничего у нее не вышло. Тогда она задала другой вопрос:

— Почему же они жили на глубине колодца?

— Еще чаю? — вдумчиво сказал Мартовский Заяц, обращаясь к Ане.

— Я совсем не пила, — обиделась Аня, — и потому не могу выпить е_щ_е.

  — Если вы еще чаю не пили, — сказал Шляпник, — то вы можете

еще чаю выпить.

— Никто не спрашивал вашего мнения! — воскликнула Аня.

— А кто теперь делает личные замечания? — проговорил Шляпник с торжествующим видом.

Аня не нашлась что ответить. Она налила себе чаю и взяла хлеба с маслом. Потом опять обратилась к Соне:

— Почему же они жили на глубине колодца?

Соня опять несколько минут подумал и наконец сказал:

— Это был сиропный колодец.

— Таких не бывает, — рассердилась было Аня, но Шляпник и Мартовский Заяц зашипели на нее: «Шш, шш!» А Соня, надувшись, пробормотал: «Если вы не можете быть вежливы, то доканчивайте рассказ сами».

— Нет, пожалуйста, продолжайте, — сказала Аня очень смиренно. — Я не буду вас больше прерывать. Пожалуйста, хоть какой-нибудь рассказ!

— Какой-нибудь, — возмущенно просопел Соня. Однако он согласился продолжать.

- Итак, эти три сестрички, которые, знаете, учились черпать...

— Что они черпали? — спросила Аня, забыв свое обещанье.

— Сироп! — сказал Соня, уже вовсе не подумав.

— Я хочу чистую чашку, — перебил Шляпник, — давайте подвинемся.

Шляпник подвинулся, за ним Соня. Мартовскому Зайцу досталось место Сони, Аня же неохотно заняла стул Мартовского Зайца. Один Шляпник получил выгоду от этого перемещения: Ане было куда хуже, чем прежде, ибо Мартовский Заяц только что опрокинул кувшин с молоком в свою тарелку.

Аня очень боялась опять обидеть Соню, но все же решилась спросить:

— Но я не понимаю, откуда же они черпали сироп.

Тут заговорил Шляпник:

— Воду можно черпать из обыкновенного колодца? Можно. Отчего же нельзя черпать сироп из колодца сиропового — а, глупая?

— Но ведь они были в колодце, — обратилась она к Соне, пренебрегая последним замечанием.

— Конечно, — ответил Соня, — на самом дне.

Это так озадачило Аню, что она несколько минут не прерывала его.

— Они учились черпать и чертить, — продолжал он, зевая и протирая глаза (ему начинало хотеться спать), — черпали и чертили всякие вещи, все, что начинается с буквы М.

— Отчего именно с М.? — спросила Аня.

— Отчего бы нет? - сказал Мартовский Заяц.

Меж тем Соня закрыл глаза и незаметно задремал; когда же Шляпник его хорошенько ущипнул, он проснулся с тоненьким визгом и скороговоркой продолжал:

— ...с буквы М., как, например, мышеловки, месяц, и мысли, и маловатости... видели ли вы когда-нибудь чертеж маловатости?

— Раз уж вы меня спрашиваете, — ответила Аня, чрезвычайно озадаченная, — то я должна сознаться, что никогда.

— В таком случае нечего перебивать, — сказал Шляпник.

Такую грубость Аня уже вытерпеть не могла; она возмущенно встала и удалилась. Соня тотчас же заснул опять, а двое других не обратили никакого внимания на её уход, хотя она несколько раз оборачивалась, почти надеясь, что они попросят ее остаться. Оглянувшись последний раз, она увидела, как Шляпник и Мартовский Заяц стараются втиснуть Соню в чайник.

«Будет с меня! — думала Аня, пробираясь сквозь чащу. - Это был самый глупый чай, на котором я когдалибо присутствовала».

Говоря это, она вдруг заметила, что на одном стволе — дверь, ведущая внутрь. «Вот это странно! — подумала она. — Впрочем, все странно сегодня. Пожалуй, войду».

Сказано — сделано.

И опять она оказалась в длинной зале, перед стеклянным столиком. «Теперь я устроюсь лучше», — сказала она себе и начала с того, что взяла золотой ключик и открыла дверь, ведущую в сад. Затем съела сбереженный кусочек гриба и, уменьшившись, вошла в узенький проход; тогда она очутилась в чудесном саду среди цветов и прохладных фонтанов.